Примечание 1: Доминик Миллер (альфа) и Эшли Доусон (гамма/омега) ─ родители Эшли Доминика Миллера (альфа).
Примечание 2: Порядок чтения: 1. Поцелуй меня, Лжец. 2. Поцелуй меня, если сможешь. 3. Оближи меня, если сможешь. 4. Съешь меня, если сможешь.
В зале суда воцарилась тишина из-за отсутствия судебного решения. Если бы кто-то уронил иглу, звук наверняка отозвался бы громким эхом. Среди тишины, когда невозможно было даже как следует вздохнуть, истец дрожал с бледным, измученным лицом. Хотя его веки сильно подрагивали, взгляд оставался неподвижным
Это был момент, когда должны быть вынесен вердикт, который определит его дальнейшую жизнь. Словно в молитве, мужчина сложил руки вместе. Казалось, он вот-вот упадет в обморок от напряжения, но ему едва удавалось сохранять самообладание. Когда все взгляды в зале суда приковались к нему, губы судьи наконец зашевелились.
— Иск истца от 20XX отклоняется.
— Ах!
С губ мужчины сорвался лишь коротких вздох. Вскоре после этого он рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Судья продолжал механически зачитывать приговор.
— Секретарь суда вынесет решение в отношении ответчика и завершит рассмотрение дела…
Хотя судья сказал заключительное слово, мужчина, похоже, его не услышал. Его глаза расширились между пальцами. Подобно листьям, трепещущим на зимнем ветру, мужчина, дрожа всем телом, расплакался и обхватил голову руками. Изо рта взрослого человека лились всхлипы, словно он был маленьким ребенком.
Доминик Л. Миллер молча наблюдал за истцом, который сидел, беспомощно проливая слезы. Расслабленное выражение его лица, как будто он наслаждался вкусом, почти напоминало улыбку.
Большинство не поверило бы в то, что они увидели, но это было правдой. Этот момент был единственным в его монотонной жизни, когда он мог по-настоящему почувствовать себя живым. Он почувствовал слабый трепет, пробежавший по его венам, но на этом все. Именно такой уровень удовольствия был пределом его возможностей, что еще раз доказывало, насколько скучной была его жизнь.
Посидев так некоторое время, убедившись, что судья ушел и судебное заседание полностью закончено, он неторопливо встал.
— Господин Миллер, спасибо вам. Вы поистине лучший на Востоке, если не во всей стране. Председатель будет очень доволен.
Увидев его удаляющуюся фигуру, клиент спросил о причине такого раннего ухода, и другие адвокаты объяснили ему:
— Миллер уходит сразу после окончания судебного процесса. Остальные вопросы вы можете обсудить с нами.
— Я понимаю… — разочарованно пробормотал клиент себе под нос, наблюдая за его уходом. — Похоже, с ним все-таки трудно сблизиться.
— Сблизиться? С Миллером? Почему? Для чего?
Заметив удивленную реакцию адвокатов, мужчина неловко рассмеялся, чувствуя неловкость.
— Ну, я имею в виду, с ним ведь все в порядке, верно?
— Да, ну, так могло бы быть, но…
Один из юристов, по-видимому, поколебавшись, заговорил, оглядываясь по сторонам, как будто чувствовал себя преступником:
— Миллер ни с кем не заводить дружеских отношений. Он даже не выпивает чашечку кофе с нами, своими коллегами.
— Разве это не из-за мизантропии*? — прошептал кто-то.
П.п.: Мизантропия — это психофизиологическая черта личности, при которой индивид испытывает антипатию и неприязнь к окружающим людям.
Пока они обменивались взглядами, пытаясь подтвердить источник, кто-то еще выпалил:
— Вероятно, это потому, что он не хочет общаться с такими обычными людьми, как мы, будучи благородным альфой, каким он и является.
Его саркастический тон был довольно грубым, но никто не обратил на это внимание, ведь все думали точно так же.
Этот человек, казалось, издевался над всеми, кроме самого себя.
Почувствовав неловкость, царившую среди них, один из адвокатов вышел вперед, чтобы сменить атмосферу.
— Хорошо, давайте прекратим ненужные разговоры. Сначала мы вернемся в компанию. Хотя мы проинформировали председателя о результатах по телефону, нам все равно нужно отчитаться перед ним лично. Остальные процедуры будут выполнены отдельно. Спасибо всем вам за ваши усилия.
— Нет необходимости упоминать об этом. Это наша работа.
Пока адвокаты и клиенты общались, обмениваясь любезностями, позади них сидел потерпевшей поражение истец, погруженный в свои мысли и смотревший вдаль, а его адвокат произносил слова утешения, которые оставались неуслышанными, поскольку он продолжал плакать, не в силах сдержать переполнявшие его слезы.
***
— Разве распространение феромонов не запрещено на территории суда?
Доминик, шедший по коридору, обернулся на внезапный голос. К нему подошел суровый мужчина, намеренно распространяя в воздухе сладкий аромат и посмеиваясь. Доминик продолжил идти, не отвечая, его лицо по-прежнему ничего не выражало, но мужчина мог сказать, что тот находил его надоедливым.
— Если вы хотите поговорить о судебном процессе, назначьте собеседование отдельно.
Холодный тон подтвердил мужчине, что его мысли были верны.
— О, нет. Я уже знаю о победе в деле, так зачем утруждать себя расспросами? Меня больше интересует кое-что другое, — отметил мужчина, оставляя между ними дистанцию. — Я слышал, юридическая фирма H&J планирует провести разведку. Вы что-нибудь знаете об этом?
Взглянув на реакцию Доминика, он продолжил:
— Если это юридическая фирма H&J, что в настоящее время является крупнейшей лоббистской компанией, то они, вероятно, предложат кругленькую сумму. Есть предположение, что это может быть лучшая сделка в отрасли.
В его испытывающем взгляде сквозило типичное для его профессии любопытство. Доминик ответил все тем же холодным тоном:
— Ну, если вы журналист, разве вам не следует подтвердить это самому?
Хотя его реакция была возмутительно холодной, журналист не дрогнул, вместо этого рассмеявшись.
— Разве не этим я сейчас занимаюсь?
Доминик наконец посмотрел на него сверху вниз, пока они стояли перед лифтом. С ухмылкой он ответил:
— Без комментариев.
У журналиста вырвался невольный вздох. Выдавая свое нетерпение, он раздраженно проворчал:
— Пожалуйста, просто скажите мне. Если это правда, это огромная сенсация.
— С каких это пор журналисты подтверждают факты, прежде чем писать статьи?
Вместо того, чтобы поддаться насмешкам, журналист дерзко ответил:
— С этого момента, — он усмехнулся и добавил: — Я начинаю прямо сейчас.
Красивые брови Доминика слегка дернулись. Провокация журналиста пришлась ему не по вкусу, но в ответ он лишь коротко выдохнул. В конце концов, бессмысленно была тратить время на такие тривиальные вопросы.
Звук подъезжающего лифта прервал их диалог, и Доминик переступил с ноги на ногу, как будто ждал. Даже когда дверь за ним закрылась, журналист не сдался и крикнул:
— Если вы когда-нибудь решите что-нибудь рассказать, не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время!
http://bllate.org/book/13181/1173774
