Готовый перевод Deadman switch / Переключатель мертвеца [❤️] [Завершено✅]: Глава 44. Способы умереть

Все оборвалось в одну секунду. Хохён не двигался, его губы были слегка приоткрыты, а взгляд устремлен на меня. Я почувствовал его слабый последний вдох. Вскоре и в моих глаза все начало меркнуть, и я провалился в темноту. 

И снова все по новой.

Когда я проснулся, все было как обычно: скомканное потное одеяло, моя комната. Лоб горел, в ушах раздался отвратительный резкий звон, который вскоре превратился в жужжание. Мой сосед по комнате, лежавший на соседней кровати, застонал от боли. Я закрыл уши и пробормотал: 

— Тише, мать твою…

Слуховые галлюцинации не становились громче. В животе заурчало. Я повернул голову, не в силах посмотреть в другую сторону, стены и потолок плыли, а среди них в диком танце извивались силуэты убитых мною монстров. Я не мог сосредоточиться ни на чем. Если честно, все эти образы и жуткие галлюцинации стали обыденной вещью. 

— Тебе не надоело оказываться здесь снова и снова? — Проговорил я, не слыша собственного голоса из-за шума в ушах.

С другого конца комнаты в ответ раздались лишь стоны.

— Ну? — Вновь спросил я, нахмурившись. 

— Угх, гр-р-р…

— Если не отвечаешь, то помолчи хотя бы. 

— Гр-р-р…Гха!

— Точно, ты же не можешь. Еще не закончил?

Я взял со стола осколок стекла и подошел к краю кровати. Он еще не стал монстром, страдая от адской боли в теле. Но вот теперь все кончено, пора с ним разобраться. Без колебаний я подскочил и вонзил острый осколок глубоко в глотку соседа. В ответ он бешено рычал и дрыгался.

Сейчас это тело было для меня не больше, чем персонаж игры, которого по сюжету мне нужно прикончить. Что бы эти персонажи ни делали, их конец оставался неизбежным.

— Я же просил тебя заткнуться! Сложно помолчать?! Заткнись!

Послышались звуки рвущейся плоти. Острие молниеносно разорвало горло твари. Что-что, а я в этом наловчился. 

Человеческая шея может оказаться удивительно прочной, и часто требуется нанести несколько ударов топором или пилой, прежде чем позвонки окончательно переломятся. Целиться в центр шеи, защищенный мышцами и костями, идея плохая. Самый быстрый и простой способ — ввести лезвие чуть ниже линии челюсти и провести его вдоль мышечных волокон. Странно осознавать, что основы рисования, полученные мною когда-то давно, могут пригодиться в таком деле.

— Ху-у-у... Ха-а.

Я поднялся на ноги, вытирая кровь с подбородка. Мои руки и лицо были в алых брызгах. Сосед перестал дергаться, вся комната была в вонючей крови и плоти, но я не испытывал никаких чувств. Ни страха, ни отвращения, ни сожаления.

Я опустился на кровать и глубоко вздохнул. Яростный порыв не ослабевал, даже мое зрение помутилось не столько от крови, сколько от усталости. Над затылком упавшего соседа откуда-то появилась фигура, похожая на рассеченный по диагонали череп. Это напоминало плохо нарисованную картинку. Некоторое время он повисел в воздухе, затем исчез. Да, и такие странности со мной бывают.

— Ха-ха…Аха-ха-ха!

Меня охватил неконтролируемый смех. Ситуация была бредовой до ужаса. Как тут не смеяться?! Шум в ушах ни на секунду не прекращался, смешиваясь с моим хриплым смехом. Я успокоился и поднялся с места. Стряхнув капельки крови с кончиков пальцев, я направился в ванную. Мне нужно было выйти из комнаты. Мне нужно было встретиться с Хохёном.

Чтобы притвориться простым студентом, ничего не понимающим в жизни, я должен был скорее уйти из общежития, предварительно смыв с себя следы убийства. Я встал под горячий душ, позволяя непрерывному потоку воды смыть с меня все грехи. С каждым ополаскиванием лица и рук вода приобретала слабый оттенок красного. В тесной ванной комнате стоял запах крови.

Я был будто одержим — маниакально смывал с себя красные пятна.

Внезапно воспоминания о прошлых смертях снова нахлынули на меня. Хохён смотрит на меня, его карие глаза тускнеют с каждым мгновением, багровые пятна остаются там, где моя рука коснулась его нетронутой щеки. Я уставился на свои руки, теперь чистые. Затем, словно по наваждению, я поднял руку и осторожно прижал ее к собственной щеке. Ощущения были мимолетными.

Медленно опустив руку, я коснулся губ. Пытался вспомнить, как щека Хохёна ощущалась под моими пальцами, как его губы искривились в улыбке в последние минуты жизни. Вспоминать под потоками воды было трудно.

Бесчисленное количество раз наблюдая за смертью Хохёна, его криками и мольбами о пощаде, я испытывал странное умиление, когда видел его улыбку. Мне было интересно, как быстро он встретит свой конец в этот раз, с такой непоколебимой решимостью. Я уже привык к тому, что он избегает меня, но никак не мог привыкнуть к обратному.

Вдруг низ живота свело, и я посмотрел вниз. Я начал возбуждаться. Чувства, что давно были похоронены внутри, возникли вновь. За непрерывным круговоротом жизни и смерти я не задумывался о сексуальном желании. Но стоило мне подумать об этом, как меня окутал жар. И мне было нисколько не стыдно.

Я сжал свой член и прислонился спиной к кафельной стене. Обхватив влажный ствол, я осторожно провел по нему и накрыл пальцем горячую головку. Чувствительная кожа с выпуклыми венами под ней горела под моими прикосновениями. Я ощутил, как он стал еще больше, поэтому прислонился к стене еще плотнее.

Я мастурбировал, доводил себя до разрядки, думая только о Хохёне. В воображении я повалил его на кровать, мы страстно целовались, а затем я раздевал его, начиная с верха. Мне хотелось жадно и похотливо стянуть с него эти боксеры мятного цвета, которые доходили до щиколоток, и обнажить все. Никогда раньше я даже не представлял, как буду трогать член парня, но если это будет Хохён, то я не сопротивляюсь. Там внизу он тоже был прекрасен, я возбудился еще больше.

Я загонял свой член глубоко внутрь него, пока мои яйца не уперлись о его аппетитную задницу, затем я представлял, как жадно сосу его плоть, расплавляясь в удовольствии. Я слышал его вздохи и пошлые стоны.

И что мне сделать дальше? Высунуть язык и хорошенько подразнить его? Или заставить его жадно сосать мой? А может, мне шире растянуть его и снова войти? Что бы я ни делал, у него на глаза наворачивались слезы. Он боролся и сопротивлялся бы. Возможно, он даже возненавидит меня. Нет, он точно будет меня ненавидеть. Ничего, только так мы могли быть вместе.

А что, если Хохён будет сопротивляться? Что, если он будет умолять меня не убивать даже при смерти? Тогда стоит ли мне убивать его, если все бессмысленно? Он ничего не вспомнит.

А ведь именно из-за него я застрял в этом аду, так что ничего с ним не будет, можно ему немного потерпеть.

С моих губ сорвался горячий вздох. В какой-то момент я начал дрожать, как загнанный в ловушку зверь. Мокрые волосы прилипли ко лбу, мешая видеть. Но у меня не было времени отмахнуться от них. Я не мог представить, что подумает Хохён, который мирно спит в моей комнате, не подозревая, что умер и вернулся к жизни, если увидит меня в таком состоянии. Даже предаваясь диким фантазиям, я не мог заставить себя представить, что парень будет вести себя ужасно. Это не в его характере, он всегда был мил, он всегда был хорошим.

— Я Хохён с факультета бизнеса.

— Прости уж... Я люблю яблоки...

— Больно. Пожалуйста... Мне страшно. Я не хочу умирать...

— Ён... вон…

Его шепот пронесся в моей голове. Не только его шепот, но и его слезы. смех, все моменты прошлого застряли внутри меня.

Я крепче сжал руку и ритмичнее начал водить ею по члену. Мышцы пресса и бедер напряглись. Мои движения участились, а дыхание стало тяжелее. Я плотно закрыл глаза. Тусклый свет ванной комнаты просачивался сквозь закрытые веки радужными пятнами, от чего кружилась голова. Задыхаясь, я подавил стон и откинул голову назад.

— Ха…Ах!

Я уже слепо вбивался в собственный кулак, теряя контроль от накрывающих ощущений. И с каждым трением головки сперма отрывисто выстреливала на кожу. С каждым толчком я сгорал еще сильнее, даже когда наступила разрядка. Это было первобытное наслаждение. Я ослабил свою хватку на члене и выпустил его. Струя воды тут же смыла следы спермы.

Все равно это лишь сон. Не могут эти ужасы творится в нашей реальности. В реальности это…

***

Все это неправда. Вдруг мне все стало ясно, тогда я понял, что больше моя рука не дрогнет перед тем, как забрать их жизни.

Жертвовать другими ради своего выживания — раз плюнуть. Все они снова оживут, как в видеоигре на повторе. Здесь нет места чувству вины.

Я постепенно оцепенел. Все стало обычной рутиной, даже когда я разрезал тела кухонным ножом: больше всего я переживал о том, что лезвие затупится, и мне придется снова его точить, что тело загородило путь, и теперь не так удобно переступать через него. На жизни людей мне было плевать. Точка.

Я не мог вспомнить чужих имен, не говоря уже об их лицах. В какой-то момент их лица стали казаться черными, словно кто-то пролил на них чернила, а голоса были похожи на скрипучие механизмы. Это еще больше убеждало меня в том, что это не реальность. 

И участвовал в огромной игре, где не существовало смерти, но быль боль, и вполне ощутимая. Поэтому все решения давались легко, слишком легко.

Остаться ли мне здесь или искать убежище в другом месте? Оставаться в общежитии не казалось идеальным вариантом. Столовая и круглосуточный уже пусты и разгромлены, кроме того, стены и двери в общежитии не могли никого защитить.

Если я покидал общежитие, то ближайшими вариантами были здание студенческого совета и центральная библиотека. Здание совета располагалось на вершине крутого холма, что делало его настоящей крепостью. Центральная библиотека, хотя и была просторной и располагалась на равнине, была мрачным и опасным местом. Больные психи собирались в группу и выкуривали из библиотеки всех, кто осмеливался сунуться туда. В общежитии в основном умирали от укусов зомби или от падения из окон, а в столовой случались взрывы и пожары. Однажды я столкнулся с психами из библиотеки, и они меня зарезали, потом меня разгрызли на части мерзкие монстры возле проходной в читальном зале. Было и такое, что я напоролся на железный прут, когда был в спортивном зале. 

Так что за пределами этих стен у меня еще сто способов умереть.

http://bllate.org/book/13176/1172778