Готовый перевод Deadman switch / Переключатель мертвеца [❤️] [Завершено✅]: Глава 43. Кровавые воспоминания

— Как нам…

Обескураженные студенты обменялись взглядами, а я делал все молча. 

Передо мной было последнее, что видел Хохён перед смертью, — стикер в виде яблока с четырьмя цифрами на нем. Чтобы найти между этим связь, мне пришлось изрядно напрячь мозги. Я вошел в душевую и закрыл за собой дверь. Теперь мы в относительной безопасности за тяжелой дверью.

Некоторые бросили на меня короткий взгляд, а одна девушка, похоже, узнала меня и что-то пробормотала. Я не собирался реагировать на такие пустяки.

Собственно, я вообще не чувствовал себя виноватым.

Все послушно ютились в душевой, радуясь, что избежали опасности от тварей снаружи. Но это было только начало. Как только мы удалились от непосредственной опасности, возникла другая проблема — у нас не было еды. Все, что у нас было — это вода из-под крана, мыло и шампунь. Измученная голодом группа забыла о страхе и стала смелее.

— Пойдемте за едой, пока мы все не умерли с голоду.

— Куда? — С энтузиазмом спросил парень с отвратительной внешностью, сплевывая во время разговора, — Есть что-нибудь, кроме круглосуточного на первом этаже? Там, наверно, уже все разнесли. Давайте заберем все из магазина.

Похоже, он считал себя лидером этой группы, но я даже имени его не запомнил.

— А что, если там уже все разобрали?

— Кто пойдет туда, когда вокруг эти твари? Все давно разбежались, а у нас ничего нет.

Это была не совсем правда и не совсем ложь. В опасных ситуациях о голоде думали в последнюю очередь. Образ Хохёна в луже собственной крови снова возник в моем сознании. Я закрыл глаза.

— Ладно, хорошо. Но кто пойдет?

Решающий вопрос был брошен в воздух, и мы все обменялись неловкими взглядами.

— Может, определимся с помощью «камень-ножницы-бумага»? Жеребьевкой или голосованием?

Молодой человек заколебался и, наконец, заговорил:

— Прошу прощения. Мне очень жаль, но можно Юджин не участвовать хотя бы раз?

Другой парень оттолкнул в сторону девушку, которую поддерживал.

— Че сказал? Эй, ты, Пак Гыну. Ты понял, что сказал? Никаких исключений в такой ситуации!

— Но Юджин сейчас нехорошо…

— Ух, серьезно. В группе всегда есть один страдалец, — Он издал вздох отчаяния, как будто не мог в это поверить, а затем он потер лицо, — Этот чертов неудачник.

Испуганный молодой человек отступил назад. На этот раз он предложил пойти вместо своей девушки, но его просьбу не одобрили. Все смотрели на парня с осуждением. Кто-то даже в открытую высказывался и оскорблял его девушку. Гыну потерпел поражение. В конце концов, мы решили выбрать двух человек, которые выйдут на улицу по результатом игры. Студенты собрались в большой круг.

— Камень, ножницы, бумага.

Выглядела игра безобидно. Может быть, мы даже все посмеялись бы, но никто из нас не забывал, что последует потом. Могло показаться, что студенты весело проводят время в поездке, но нет, истинная причина была ужасной.

— Бумага!

Все одновременно протянули руки, и наступила недолгая тишина. Все взгляды обратились в одно место — на меня. Я был единственным, кто не протянул руку. Не двигалась не только моя рука, все мое тело словно парализовало, колени подкосились, сердце бешено колотилось, как будто вот-вот разорвется. С каждым ударом казалось, что все вены в моем теле набухают.

— Угх…кха!

Мое тело не слушалось меня, и я рухнул на пол, не сопротивляясь. Потолок душевой кружился вокруг меня, лица людей, удивленно смотревших на меня, стали нечеткими и размытыми. В угасающем сознании я пробормотал про себя: «Ах, черт. Гребаный Хохён».

***

Мы снова встретились с ним. После нескольких неловких приветствий он сказал: 

— Я Хохён, учусь на факультете бизнес-администрирования. 

Его спокойный голос запечатлелся в моих ушах, как печать. Я не понимал, почему все это происходит. Но одно я знал точно — из-за этой богом забытой бредовой системы я должен был сделать все возможное, чтобы сохранить жизнь Хохёну. Иначе я тоже умру.

Даже если бы я умер первым, это ничего бы не изменило. Хохён был постоянным звеном в этом цикле. Пока он не доживет до конца, это будет продолжаться вечность. 

Меня бесчисленное количество раз вытаскивали из темноты в рождественское утро. Но то, что я был рядом с ним, не всегда улучшало ситуацию. Я был обычным человеком, как и Хохён, за исключением того, что я много раз переживал одно и то же. Я не получил никаких сверхспособностей, и эти твари не становились слабее.

Идея с перемещением во времени и повторяющаяся день за днем, рождала во мне всевозможные мысли, которые изводили меня каждый раз, когда это безумие начиналось. Это мое божье наказание, иначе я объяснить не могу. А что это может быть, когда ты живешь себе спокойную жизнь, а потом, как снег на голову, приходится умирать и возрождаться всякий раз? Да, я был не святым, но не заслужил такого наказания. Это проклятый кошмар.

Мы ходили в прачечную и душевую, чтобы выжить, мы даже заходили в учебный зал и круглосуточный. Иногда проносились через вестибюль и пытались добраться до главных ворот, а иногда забирались на крышу. Когда-то удача была на нашей стороне, и нам удавалось сбежать из общежития и отправиться куда-нибудь еще.

Мы узнали, сколько зомби на каждом этаже, какой маршрут опасен, как отпирать запертые двери, какое оружие лучше использовать. Мы узнавали все по очереди, методом проб и ошибок. Нам пришлось заплатить огромную цену, чтобы всему научиться. Бывало, что мы с Хохёном оставались последними двумя, а бывало, что мы были частью большой группы. Иногда он спасал меня, иногда ― я его. Разница лишь в том, что он относился ко всем, включая меня, справедливо, а я желал Хохёну выжить, даже если все остальные должны умереть.

На протяжении бесчисленных мучительных часов этот парень ни разу не отвернулся от меня. Я не мог быть ему благодарен, я мог лишь испытывать отвращение. Он, не задумываясь, бросился бы спасать меня, и даже если бы погиб, результат для меня всегда был бы одинаковым.

Я часто получал тяжелые ранения, и Хохён не был исключением. Разница лишь в том, что его раны исчезали вместе с воспоминаниями, а мои травмы превращались в шрамы на теле. Даже придя в себя и очнувшись в своей комнате, я иногда ощущал последствия предыдущих событий. Когда мне оторвало руку, и я умер, наутро я сжимал неповрежденную руку и испытывал адскую боль. После того, как мне отдавило ногу под рухнувшей стеной, я долго не мог даже поставить ногу на пол.

Постепенно начали закрадываться сомнения. Было ли это реальностью? Было ли то, что я считал реальностью, кошмаром или, что еще хуже, фильмом какого-то любителя? Всякий раз, когда меня посещали подобные мысли, мне казалось, что я схожу с ума. Чтобы спастись от отчаяния, которое нависло надо мной, как тень, я еще больше начал приглядывать за Хохёном. Как бы сильно мне это ни нравилось, у меня не было другого выбора. Он был единственным ключом ко всему.

Каждая мелочь, связанная с ним, запечатлелась в моей памяти. Слабый намек на ямочку на щеке, мягкая улыбка, родинка под левым глазом ― все это не исчезало, даже когда я закрывал глаза. Его лицо казалось мне более знакомым, чем мое собственное, которое я не видел уже давно.

Хохён был равнодушен к окружающим. Удивительно. На первый взгляд он казался человеком, который с готовностью вмешивается в чужие дела, но на самом деле он находился в стороне. Он с улыбкой осматривал окружающих, как бы мысленно прикидывая их важность, и отворачивался, если не находил в них ничего. Даже если кто-то ему не нравился, он вежливо вступал в светскую беседу и успокаивал собеседника для соблюдения формальностей. И все его эмоции, когда он бесился, были видны.

Единственный раз он с испугом посмотрел на меня, когда мы впервые столкнулись после моего очередного возвращения. Он смотрел на меня так, словно я был убийцей-психопатом, внезапно ворвавшимся в комнату. Но как только мы обменялись приветствиями и он увидел мое лицо, то, естественно, потерял ко мне интерес.

Мы были незнакомцами, которые вынуждены быть вместе в силу обстоятельств. Младший был с характером, который противоречил моему. Я обращался с ним вежливо и уважительно, но мы ни за что не смогли бы сблизиться. 

Для Хохёна я не значил ничего. Это было понятно и справедливо. Я знал о нем все, даже цвет его нижнего белья. Я помнил, как он кричал весь в крови, как умирал в стонах боли, как останавливалось его сердце, я помню его мертвое лицо. Я ненавидел Хохёна гораздо сильнее, чем он мог бы ненавидеть меня.

* * *

На этот раз я снова потерпел неудачу. Мы бежали по коридору общежития, пытаясь спастись, но не успели оторваться от преследователей, как перед нами появились другие твари. Я понял, что выбрал неправильный маршрут, но было уже слишком поздно. Со всех сторон, куда мы поворачивали, показывались мертвецы. Вскоре мы добрались до тупика на последнем этаже.

Коридор позади нас, лестница снизу — все было заполнено кровожадными монстрами. Мы оказались в ловушке. Хохён повернулся ко мне с бледным лицом и смотрел на меня, пока нас окружали со всем сторон. Вдруг кто-то схватил Хохёна за запястье, но он не сдался и продолжал бороться. выхватывая свою руку.

Как только я хотел ему помочь, меня схватили за ногу. Омерзительные твари тянулись к нам и разевали окровавленные рты, готовые полакомиться нами.

Я ошибся. Все было кончено. Я снова ощутил отчаяние. Они с жадностью набросились на нас, и фигура Хохёна скрылась в толпе. Я видел, как монстры окружили его, растерзывая его со всех сторон.

— С-ста…старшой.

Наши глаза на момент встретились среди полчища тварей, и я увидел в его глазах мольбу. Но мы не могли так просто сдаться, мы хотели жить. Собрав последние силы, мы оттолкнули их в сторону и прыгнули вниз по лестнице. Когда мы падали с верхнего этажа на нижний, ничто не преграждало нам путь. Ударились мы настолько сильно, что острая боль надолго пронзила все тело.

— Агх…ух…

Я с трудом поднялся с пола, не чувствуя ног. Неужели нервы пострадали? Что бы это ни было, проверять не хотелось. В конце концов, мое сердце скоро перестанет биться. Передо мной упал и Хохён. Под веками, на которых я не заметил никакого движения, его мутные коричневые радужки безучастно смотрели в пустоту. По щеке стекала одинокая кровавая слеза. Я протянул к нему дрожащие руки, желая стереть слезу. Но как только моя рука коснулась его щеки, его кожа стала еще грязнее. Я даже не подумал о том, что моя рука тоже кровоточит.

В этот момент взгляд Хохёна ожил. Я думал, что он уже потерял сознание, но он медленно повернул глаза в мою сторону. Его губы, до этого безвольно сжатые, слабо подрагивали. Казалось, он улыбается. Затем он слегка пошевелил губами.

Я не мог понять, что он говорит. Моя грудь напряглась. Я хотел попросить его говорить громче, но прежде чем я успел это сделать, из его горла хлынула струя крови. Я задыхался и почувствовал вкус железа во рту.

http://bllate.org/book/13176/1172777