Готовый перевод Could You Not Tease Me? / Ты можешь перестать дразнить меня? [❤️] [Завершено✅]: Глава 39.4: Ты такой милый

Уинстон снова собирался оплатить чужой счет, но на этот раз Хантер активно сопротивлялся:

— Я сам куплю себе трусы!

— Сам купишь? — Уинстон искоса глянул на него.

— Почему нет? Разве это не странно — получать от тебя в подарок трусы?!

— По-моему, как раз ты ничего мне не дарил. Даже ни разу не купил мне чашечку кофе.

«И правда...» — растерянно подумал Хантер, задумчиво покачав головой.

В этот момент Уинстон уже протянул продавцу свою карту для оплаты счета.

— Эй, я же сказал, что сам куплю!

Уинстон посмотрел на Хантера, который при этом взгляде тут же замолк, чувствуя, что собеседник сейчас, кажется, сердится.

Через две секунды Уинстон взял такие же трусы, но другого размера. Он положил их на прилавок сверху, кивком указав Хантеру:

— Ты покупаешь вот эти!

Под пристальным взгляда Уинстона Хантер провел картой, расплатившись.

Продавщица, стоя в стороне, прикрывала рот ладошкой, тихо хихикая.

Хантер вышел с пакетами из магазина, проговорив:

— Я все еще чувствую себя странно. Ты заплатил за мои трусы, а я заплатил за твои. Почему мы... дарим друг другу трусы?.. Что происходит?

— Посмотри на это с другой стороны: ты заплатил за свои трусы, а я — за свои.

— От такого объяснения... становится легче, — Хантер наклонил голову, продолжая размышлять, и добавил: — Так что ты сказал той продавщице? Она так улыбалась.

— Ты действительно хочешь знать об этом? — Уинстон поднял руку, чтобы поймать такси. Хантер следовал за ним.

— Что такого ты, черт возьми, ей сказал?

— Я сказал, что я твой парень, — спокойно сказал Уинстон, при этом слегка улыбаясь.

После того как до Хантера дошло сказанное, его сердце сильно забилось. Он не знал, как скрыть свои потаенные мысли, и ударил Уинстона, возмущенно воскликнув:

— Ты сделал это нарочно!

— Да, я сделал это специально, — его взгляд уперся Хантеру между ног. — Не надевай это, если можешь.

Хантер в очередной раз пожалел, что не включил диктофон на телефоне и не записал, что ему сказал Уинстон.

— Когда-нибудь весь мир узнает твое истинное лицо! — заскрежетал он зубами.

— Тогда я с нетерпением жду этого дня, — Уинстон подпер подбородок кулаком и улыбнулся.

Почему-то Хантеру показалось, что Уинстон был бы доволен таким раскладом и он бы даже не пытался скрывать своего счастья.

Ладно, самое главное, что, когда Уинстон счастлив, Хантер тоже чувствует себя счастливым. Пока он может видеть улыбку на его лице, он готов быть объектом его насмешек.

— Эй...

— М?

— Теперь я сам буду покупать себе нижнее белье!

— Отлично. Не забудь выбрать с хорошей фиксацией, воздухонепроницаемостью и эластичностью, — проговорил Уинстон.

— Да знаю я.

Разве это не значит, что трусы не стоит покупать в супермаркете, а следует тщательно выбирать в особых отделах?!

— Вообще-то у этой марки самая лучшая поддержка и фиксация.

Уинстон поднес руку к лицу Хантера и помахал ею. Его длинные и сильные пальцы вызвали у Хантера прилив восхищения.

— Что ты имеешь в виду?

Рука Уинстона быстро легла между коленей Хантера, и тот моментально схватил чужую руку за запястье.

— Эй!.. Какого черта ты делаешь? Ты напугал меня до смерти!

— У тебя же не встанет из-за этого, чего ты так испугался?

Выражение его лица не изменилось, в отличие от лица Хантера, который чувствовал себя крайне неловко. Он вернул руку Уинстона обратно ему на колено и спросил:

— О какой стимуляции ты сейчас говоришь?

— Кто еще может меня стимулировать, кроме тебя?

Хантер не знал, что ответить, настолько был удивлен. Он отвернулся, глядя в окно машины.

Подобная неприятность как-то случилась с ним в средней школе. Они с Брюсом-Голубчиком смотрели в его комнате боевик, где актер был настолько огромным, что глаза двух подростков остекленели, а затем они сами начали бороться.

Поскольку Хантер был слишком силен, то легко завалил Брюса на пол, оказавшись сверху. Тогда Брюс даже разрыдался, сказав что-то о том, что хочет, чтобы малыша Хантера похоронили вместе с ним, если с Голубчиком что-то случится.

Услышав шум, мать Хантера даже поднялась наверх, чтобы узнать, что происходит. Два подростка не могли сказать ей всю правду. Хантер сказал, что Брюс ударился об угол стола, а Брюс — что Хантер пнул его. Мать недоверчиво посмотрела на них, и Брюс наконец сдался, сказав, что он все-таки ударился об угол стола.

При мысли об этом на губах Хантера появилась улыбка.

— О чем задумался? — раздался голос Уинстона.

Хантер не удержался от мысли, что, если бы он сейчас не остановил Уинстона, тот бы действительно ухватился за его малыша. Как бы он схватил его пальцами? С какой силой бы сдавил его? Какой температуры его рука?

От огромного количества фантазий у него на мгновение забурлила кровь, и, видя, что он уже на грани соответствующей реакции, тут же выкинул это из головы.

— Не твое дело, — вздрогнул Хантер.

Уинстон тепло рассмеялся ему прямо в ухо. В его присутствии он словно снова почувствовал себя ребенком.

Автору есть что сказать: Время маринованных яиц.

Хантер: Говорю тебе, меня нелегко уломать!

Уинстон: Да уж, совсем не легко.

Хантер: Хватить злорадствовать! Воспринимай мои слова всерьез!

Уинстон: Ты уверен, что действительно хочешь, чтобы я ответил тебе серьезно?

Хантер: Чушь!

Уинстон: Если бы тебя было так легко уломать, то я бы давно тебя трахнул.

Хантер: ...

http://bllate.org/book/13174/1172384