Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 44.2 Сила приходит благодаря самодисциплине

Когда Ло Цинъюнь переоделся и вышел, он увидел Тан Мо, стоящего у дверей тренировочного зала. Его руки были в карманах, а на лице было безразличное выражение.

Солнечный свет падал на него, заставляя всплывать в памяти все воспоминания, связанные с ним.

Например, те две божественные пули, та улыбка, когда они вместе «погибли» на учениях, тот полевой цветок, который он носил на указательном пальце.

Тан Мо повернул голову и, увидев Ло Цинъюня, поманил его пальцем. Ло Цинъюнь слегка улыбнулся.

Есть вещи красивые, но хрупкие.

Хрупкие, но прочные.

— Куда ты меня приглашаешь? — спросил Ло Цинъюнь.

— Разве ты не знаешь?

Несмотря на то, что они шли бок о бок, Тан Мо намеренно отдалялся от Ло Цинъюня на некоторое расстояние, ведь он еще не забыл тот свадебный дуэт на видео, которое прислала ему Хуан Лили.  Каждый раз, когда женщины-офицеры проходили мимо и необъяснимо улыбались, глядя на них двоих, идущих бок о бок, Тан Мо чувствовал, что они, должно быть, уже посмотрели это видео.

Тан Мо привел Ло Цинъюня в чайную, сел на стул у окна, поднял руку и сделал заказ:

— Мне пожалуйста ваш фирменный молочный чай с тройным сахаром и стакан горячей воды.

Кто-то раньше говорил, что когда Тан Мо садился на барный стул, скрестив ноги и поставив пятки на подножку, его ноги выглядели очень длинными. Но когда Ло Цинъюнь сел напротив него, Тан Мо определенно понял, что значит выражение «ноги от ушей».

Колени Ло Цинъюня были достаточно прямыми, что было весьма не научно. Каждый раз, когда он практически прикасался ими Тан Мо, Ло Цинъюнь останавливается, и это ощущение стало для Тан Мо своего рода пыткой, как если бы он спал ночью и слышал звук шагов с квартиру сверху: первый звук звонкий, а второго так и не последовало.

Тан Мо придвинул к себе свой чай, а перед Ло Цинъюнем поставил стаканчик горячей воды, при это слегка раздвинул ноги и толкнул его.

Вот, так-то лучше.

— Так вот что ты имел в виду, когда сказал, что угостишь меня выпивкой? — Ло Цинъюнь улыбнулся, и его брови слегка приподнялись.

Тан Мо не понимал, почему этот парень вкладывает столько смысла в одно маленькое выражение: флирт, поддразнивание, терпимость и немного злости.

— Угу, старикам просто нужно пить больше горячей воды, — Тан Мо втянул полный рот молочного чая и продолжил: — Я только сказал, что угощу тебя напитком, я не говорил, чем именно.

— Хорошо, буду считать, что заместитель капитана позвал меня посмотреть, как он пьет чай.

Тан Мо кашлянул, все еще не забыв об истинной причине их встречи, он сменил тему:

— Капитан Ло, ты аспирант профессора Чжао, я слышал, что ты проводил научное исследование под его руководством, я так же слышал, что ты один из немногочисленных синтезов… — Тан Мо неожиданно замолчал. Он был не уверен, есть ли какое-то табу в этой теме для Ло Цинъюня.

Поскольку Ло Цинъюнь заразился внутриутробно, вполне вероятно, что он вырос без матери.

Тан Мо тоже был усыновлен, и раз уж у них обоих не было матери, причинять друг другу боль было не зачем.

— Я действительно синтез, зараженный внутриутробно. В отличие от таких синтезов, как Гао Чжи, Ли Чжэфэн и Чжоу Сюбай, которые были заражены во время выполнения задания, я был заражен всю свою жизнь и до сих пор не «перешел черту». Это действительно считается чудом, — объяснил Ло Цинъюнь, глядя на Тан Мо.

Его взгляд был спокоен, в нем не было ни самоуничижения, ни жалости к своей судьбе, а скорее объективная констатация фактов.

— Итак… Ты рос постепенно, как и другие дети? Проходил ли ты такой этап в своей жизни… Мог ли ты «перескочить» отрезок своей жизни за один день? Ну, например, сначала ты был младенцем, а через день уже тринадцати-четырнадцатилетним подростком.

Ребенок в иллюзиях Мшистых жуков, который мог манипулировать Амфорой Клейна, вырос за одну ночь.

— Я действительно рос постепенно: день за днем. С тех пор как я впервые увидел этот мир, я жил на исследовательской базе Серой башни в Центральном городе, пока меня не усыновил Лянъю Цзе, когда мне было шесть или семь лет, — ответил Ло Цинъюнь.

Тан Мо на мгновение замер, он не был глупцом и, конечно же, понял, что Ло Цинъюнь имел в виду, говоря о пребывании на исследовательской базе Серой башни Центрального города.

Он не играл в детстве с детьми, не обменивался с ними снэками, не спал на уроках, не прогуливал занятия и не играл в компьютерные игры. Он рос словно образец, образец для изучения, пробы и даже для различных экспериментов.

В этот момент Тан Мо, казалось, мог понять хладнокровие и безумие Ло Цинъюня, когда он уничтожил целую экологическую зону и убил всех своих товарищей по команде в эбриональных плодах — он не испытывал сочувствия к человеческому роду, потому что вырос с осознанием того, что он и люди — разные.

В том возрасте, когда он больше всего стремился к свободе, его сопровождали лишь металлические стены исследовательской базы.

— Хм… А есть ли другие примеры внутриутробного заражения или заражения младенцев? Где я могу найти эту информацию? — спросил Тан Мо.

Он предчувствовал: то, что он видел в послании, переданном Мшистыми жуками, — не галлюцинация, а нечто, что уже происходило раньше, пережитое и увиденное с точки зрения кеплеровского существа.

— На самом деле даже информация о моей исследовательской базе в Центральном городе засекречена, не говоря уже о других зараженных людях, начиная с эмбриона и заканчивая младенцем. Будь то эмбрион или младенец, это период, когда мышление и память относительно пусты.  Кеплеровские организмы — опять же высоко мыслящий вид, чистый лист бумаги, скорее всего, будет раскрашен, а эмбрионы и младенцы будут полностью заражены и точно пересекут черту. Так что, кроме себя, я не видел других подобных синтезов, — ответил Ло Цинъюнь.

Таким образом, Ло Цинъюнь был похож на «чудо».

Однако в его тоне не было высокомерия, скорее спокойное одиночество.

Никто не мог понять его и сопереживать его миру.

Ло Цинъюнь опустил глаза, взял бумажный стаканчик с горячей водой и, не раздумывая, сделал глоток.

Дневной свет за окном от пола до потолка проникал сквозь его ресницы, но Тан Мо в тот же миг будто увидел, как сжималось его сердце.

— Твоя мать, должно быть, очень любила тебя, — неожиданно сказал Тан Мо.

— Хм? Почему ты вдруг упомянул о ней? — Ло Цинъюнь поднял глаза, как бы говоря «Мне не очень грустно, но я приму твое утешение».

— Это то, о чем ты только что говорил, кеплеровские существа — высоко мыслящие существа. Когда твоя мать была заражена, самым сильным посланием в ее разуме было защитить ребенка в ее утробе. Ее разум сопротивлялся, защищая тебя, вот почему... Кеплеровские существа не заразили тебя полностью.

Ло Цинъюнь на мгновение замер, а затем осторожно прикоснулся бумажным стаканчиком к стакану с молочным чаем Тан Мо.

— Спасибо, что угостил меня кипятком.

— Кипяченая вода полезна для здоровья. В отличие от молочного чая, в нем много калорий и много сахара, а жемчуг* и вовсе трудно переваривается, — Тан Мо улыбнулся, он не был уверен в чувствах Ло Цинъюня. И не знал, его слова были утешением для него или ударом в спину.

П.п.: Тан Мо, скорее всего, имел ввиду шарики из тапиоки, похоже, что он пил молочный Bubble-tea.

— Я разыщу профессора Чжао и спрошу, есть ли случаи ускоренного роста эмбрионов или детей из-за заражения кеплеровскими организмами.

— Что ж, спасибо, — Тан Мо встал и потянулся. — А сейчас мне нужно вздремнуть.

http://bllate.org/book/13173/1171985