*Хлоп!
Собеседник на том конце провода бросил трубку, и Гэн Цзиньжоу глубоко вздохнул. Секретарь Чжан, стоявшая у двери, холодно обрилась к нему:
— Господин, вам не кажется, что вы слишком толстокожи? Разве тот факт, что кто-то лишает вас вашего жалкого существования, не встречая преград на своем пути — это то, о чем стоит рассказывать всему миру?
— Я говорил о потере головы, а не о жалком существовании, — неторопливо ответил Гэн Чзиньжоу, попивая свой кофе.
— Ло Цинъюнь вернул Тан Мо, вы, кажется, очень довольны? — спросила секретарь Чжан.
Гэн Цзиньжоу откинулся в кресле:
— Не говоря уже о Серой Башне Серебряного города, во всей системе Серых Башен практически невозможно найти наблюдателя, способного нанести удар Ло Цинъюню.
— Значит, наблюдатель Ло Цинъюню всего лишь для галочки?
— Почему для галочки? Дело не в том, кто может нанести ему удар, а в том, от кого он действительно готов получить пулю, — Гэн Цзиньжоу ответил мрачным и глубоким голосом.
Секретарь Чжан ухмыльнулась:
— Похоже, вы рассчитываете на то, что Ло Цинъюнь потянется к романтике, как мотылек к огню.
Гэн Цзиньжоу опустил глаза и повернулся в кресле, чтобы посмотреть в окно от пола до потолка на город, где высокие здания возвышались друг над другом, а вокруг кружились развязки и шоссе. Невозможно было даже представить, что за пределами карантинной зоны находится адская бездна, а по ту сторону бездны — бесконечное размножение кеплеровской экосистемы.
— В конце концов, кто мотылек, а кто огонь… еще не определено.
***
Невероятно опечаленный Тан Мо сел в бронированный автомобиль, на котором он вернулся в центр города. Причина его грусти заключалась в том, что он чувствовал, что его ждет внутренний самокритикующий анализ на десять тысяч слов.
Чу Юй взглянула в зеркало заднего вида и увидела безжизненное лицо Тан Мо. Он также обнаружил, что Чу Юй смотрит на него, а в ее глазах, казалось, присутствовала капля вины.
— А как капитан Ло узнал, что я хочу перевестись в транспортные войска?
Ло Цинъюнь честно ответил:
— Мне сказала Чу Юй.
Чу Юй холодно рассмеялась, в ее глазах читалось: «Не ожидала, что ты так легко меня предашь», и тут же пояснила:
— Я услышала, как Цзян Чуньлэй спрашивал У Юйшэна, знал ли он, что ты хочешь перевестись. У Цзян Чуньлэя, кажется, однокурсники в транспортных войсках.
Тан Мо закатила глаза:
— Этот Цзян Чуньлэй — просто рыба с пикулями*.
*П.п.: Блюдо сычуаньской кухни: приготовленная на пару рыба с маринованной китайской капустой.
— А? — Чу Юй была озадачена.
— Кислая, овощная и ненужная.
— О, это правда, — Чу Юй взглянула на своего капитана в зеркало заднего вида и почувствовала себя очень несчастной, когда подумала о его поведении, когда он только что предал ее.
— Капитан Ло, я напомню вам, что вы можете удержать заместителя капитана Тана, но вы не можете удержать его сердце.
Тан Мо тут же вклинился:
— Точно-точно! Как говорится, насильно сорванная дыня не сладка.
— Сегодня Чу Юй кое-чему меня научила: насильно сорванная дыня не сладка, однако все равно утоляет жажду.
Чу Юй была зажата в угол: ее во второй раз предал капитан.
— Бля, я вдруг понял, что в этой машине нет хороших людей, кроме меня. Конечно, Ло Цинъюнь, ты даже не в счет.
Тан Мо взглянул на Ло Цинъюня и с грустью обнаружил, что линия губ этого ублюдка немного изогнута, кажется, он был счастлив.
Машина остановилась у Серой башни, Ло Цинъюнь вышел из машины и протянул руку Тан Мо.
От его улыбки до его позы он был полон грации, однако Тан Мо всем своим видом передавал ему послание: «Тот, кто последует за мной, будет процветать, а тот, кто пойдет против меня, погибнет».
Однако они еще не были противниками. И Тан Мо нравилась идея «муравьев, раскачивающих дерево» или «богомола, блокирующего машину» — в конце концов, если найти правильную точку опоры, можно и землю поднять, не говоря уже о Ло Цинъюне.
Тан Мо отмахнулся от руки Ло Цинъюня, выскочил из машины и спросил:
— С какой целью мы приехали в Серую башню?
— Конечно, чтобы попросить Гэн Цзиньжоу передать мое предупреждение в Центральный город: отныне запрещено увозить моих людей от меня без моего разрешения.
В одном предложение ясно прослеживалось ударение на местоимения, и в ушах Тан Мо возникло необъяснимое чувство удовольствия, как будто он тоже мог относиться к приказам Центрального города, как к пустяку.
Тан Мо последовал за Ло Цинъюнем в лифт и снова столкнулся с Хуан Лили.
— Ой, попался, — голос девушки звучал спокойно, однако в ее глазах невозможно было скрыть злорадства.
Тан Мо промолчал, однако Ло Цинъюнь, стоявший рядом с ним улыбнулся и неожиданно произнес:
— Да, попался.
— Шерстка блестящая, однако характер тот еще, — добавила Хуан Лили.
Тан Мо подумал про себя: «Что значит «шерстка блестящая»? Я что, кот?»
— Только те, кто красив и имеет плохой характер, могут утроить переполох в небесных чертогах, — улыбнувшись сказал Ло Цинъюнь.
— Да пошел ты со своим небесным переполохом!
Разве я похож на обезьяну?*
П.п.: Сунь Укун: Переполох в Небесных чертогах (первая часть трилогии мультфильма, снятого по роману «Путешествие на Запад», другое название «Обезьяна сеет хаос на Небесах».
Ло Цинъюнь слегка опустил голову и произнес тихим голосом:
— Я могу стать твоим посохом с золотыми обручами*.
П.п.: Оружие, используемое Царем Обезьян(Сунь Укун) в романе «Путешествие на Запад». Сунь Укун столкнулся с тем, что любое найденное им оружие оказывается слишком хрупким в его сильных руках. Тогда он отправляется через океан к подводному Царю драконов, где добывает волшебный посох. Посох исполнения желаний с золотыми обручами — это сделанный из священного железа, магический посох священной ковки, которым был утрамбован Млечный Путь, вследствие чего ему стали подвластны все моря и водоемы.
— Спасибо! — Тан Мо окинул Ло Цинъюня пустым взглядом: — Если ты — море, то остальные предпочли бы, чтобы волшебной иглой* был я!
П.п.: Другой название посоха Сунь Укуна. Его так прозвали из-за способности изменяться в размерах в соответствии с пожеланиями своего владельца.
Дверь лифта открылась как раз вовремя, Ло Цинъюнь сделал джентльменский жест «пожалуйста», и Тан Мо вышел из него.
Когда они оказались у кабинета Гэн Цзиньжоу, то увидели У Юйшэна, Чан Хэна, Цзян Чуньлэя и Ван Сяоэра, которые сидели на корточках в ряд, заложив руки за спину.
Неизвестно, как долго они сидели на корточках, однако нос Цзян Чуньлэя был покрыт потом, а ноги Ван Сяоэра тряслись.
— Что вы делаете? — Тан Мо поднял Ван Сяоэра на ноги.
Как только Тан Мо ослабил свою хватку, Ван Сяоэр, потеряв опору, сел на пол, словно у него не было костей.
— Капитан Ло, это наша вина, — У Юйшэн заговорил первым.
— О, ваша вина? В чем же? — Ло Цинъюнь не спешил войти в кабинет Гэн Цзиньжоу. Он стоял в дверях, неторопливо расспрашивая уже своих солдат.
— Как члены первого подразделения, мы должны внимательно следить за динамикой мыслей каждого члена команды, я был небрежен в своей должности по защите наблюдателя, но я даже не заметил, что у заместителя капитана Тана были иные мысли, — тон У Юйшэна был совершенно искренним.
— Что, блядь? — Тан Мо никак не ожидал, что У Юйшэн, который столько лет прикрывал его тыл, мог оказаться такой тряпкой!
Ло Цинъюнь слегка поднял руку, что означало «встать».
У Юйшэн вздохнул и встал:
— Спасибо, капитан Ло.
Это, несомненно, ускорило дезертирство других людей.
— Я скажу! Я скажу! Как член первого подразделения, я должен быть верен первому подразделению! Я родился членом команды капитана Ло и умру как…
— Умирать совсем необязательно, — Ло Цинъюнь великодушно притянул Чан Хэна к себе и похлопал его по плечу.
Тан Мо сложил руки на груди и закатил глаза, а затем хладнокровно добавил:
— Он не хочет быть твоим «мертвым человеком», он хочет быть твоим «мертвым призраком*».
П.п.: У данного выражения слишком много значений, помимо прямого. Им можно назвать человека в саркастической шутке, что может означать бездельник или паршивец. Оно также используется между близкими друг другу людьми, у которых присутствует некая поверхностная неприязнь. Бывает, что его используют для обозначения женоподобных мужчин или геев. В общем, очень тонкое выражение)
http://bllate.org/book/13173/1171961
Сказали спасибо 0 читателей