Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 35.1 Основные принципы должны подвергаться сомнению

От этого ощущения сознание Тан Мо на мгновение прояснилось, он опрокинулся навзничь, а затем сильно ударил лбом о переносицу Ло Цинъюня.

— М-м…

Острые рефлексы Ло Цинъюня неожиданно замедлились, он не смог избежать этого удара, и пронзительная боль распространилась от костей носа к мозгу.

— Ха-ха… — Тан Мо отступил на два шага назад: — Вот как я тебя побалую!

На этот раз ему удалось отомстить Ло Цинъюню за тот самый налет на подземной парковке.

Подъехал следующий автобус, за спиной Тан Мо распахнулась дверь, и механический голос объявил об остановке.

Шатаясь, Тан Мо повернулся, залез в автобус, и дверь со щелчком закрылась.

Только когда автобус отъехал, Ло Цинъюнь пришел в себя и увидел Тан Мо, прислонившегося к окну и грозившего ему пальцем.

Выражение его лица было ленивым, однако в его глазах пылал хитрый огонек после того, как воплотился его коварный замысел.

Ло Цинъюнь закрыл глаза и облегченно улыбнулся.

— Это действительно удивительно, что тебе удалось напасть на меня тайком… Кажется, я ослабил бдительность.

Вспоминая тот удар головой, Тан Мо прислонился к окну, его лоб немного побаливал.

— Ай… Нос Ло Цинъюня такой твердый…

От раскачивания автобуса Тан Мо чувствовал будто его разум наполняется водой, от чего его мысли становились все туманнее: «Черт бы меня побрал! Я больше никогда не буду пить с первым подразделением!»

Сначала он считал остановки, напоминая себе, что необходимо выйти на двенадцатой, однако, что-то пошло не так, и он заснул на третьей.

Когда автобус медленно остановился перед специальной зоной управления Серой Башни и дверь открылась, на остановке стоял Ло Цинъюнь. Он курил сигарету, аккуратно стряхивая пальцами пепел и ждал. Он уже давно прибыл на место.

Выкинув сигарету, Ло Цинъюнь вошел в автобус.

Внутри было пусто, только лишь Тан Мо крепко спал у окна, тихо похрапывая, как какой-то безобидный зверек.

— Подождите немного, мне нужно кое-кого забрать, — обратился к водителю Ло Цинъюнь.

Водитель автобуса оглянулся на Тан Мо и понял, что молодой человек был довольно красив, а красивые мужчины в наше время очень легко могли попасть в беду.

— Кто вы для этого пассажира? — настороженно спросил водитель.

Люди, носившие форму, не всегда были офицерами Серой Башни, есть вероятность, что это были специфичные работники, которые сковывают наручниками и размахивают плетьми.

Ло Цинъюнь взял на руки Тан Мо. Голова спящего человека откинулась назад, а брови нахмурились от дискомфорта.

— Я его товарищ по команде.

Взрослый мужчина ростом более метра восьмидесяти сантиметров должен весить не менее шестидесяти-семидесяти килограммов, но в руках Ло Цинъюня он был легок как перышко.

Голова Тан Мо склонилась в объятиях Ло Цинъюня, и он случайно уткнулся носом в металлические кнопки на груди. Слегка прохладные ощущения были настолько приятными, что он потерся о них щекой.

Ло Цинъюнь слегка рассмеялся:

— Вы что, кот?*

*П.п.: Наверное, автор, называя таким образом того человека, хотел подчеркнуть его недоверие.

— Вы правда товарищи по команде? — водитель автобуса все еще был очень обеспокоен.

Ло Цинъюнь прошел мимо водителя и опустил голову, устройство биосканирования распознало его радужную оболочку и вывело на экран: «Капитан первого подразделения передовой линии Серебряного города — Ло Цинъюнь»

Водитель на мгновение остолбенел, а затем еще раз взглянул на униформу своего собеседника. Эти широкие плечи и прямая спина — перед ним стоял настоящий офицер Серой Башни, с очень высоким званием. Водитель сразу же испытал чувство благоговения:

— Извините, простите меня…

— Ничего страшного. Красивые парни могут попасть в беду, особенно в нетрезвом виде. Вы правы, необходимо всегда соблюдать осторожность.

Ло Цинъюнь уверенными шагами вышел из автобуса и направился к охранному посту их общежития.

Когда он прошел через биометрическую систему поста охраны, дежурный взглянул на Ло Цинъюня и понял, что тот кого-то нес на руках. Ему было очень любопытно, поэтому он посмотрел в камеру наблюдения и застыл.

Кажется, это был бывший заместитель капитана второго подразделения Тан Мо?

Ло Цинъюнь дошел до квартиры Тан Мо и встал у двери, после чего приложил руку спящего человека к считывателю отпечатков.

Кто бы мог подумать, что его дверь будет защищать еще и пароль?!

Ло Цинъюнь приблизился к Тан Мо и прошептал ему на ухо:

— Заместитель капитана Тан, какой пароль от квартиры?

Глаза Тан Мо дернулись под веками, однако он так и не проснулся, лишь наклонил голову, чтобы поудобнее устроиться, прижавшись к шее Ло Цинъюня, и продолжить спать, слегка посапывая.

— Тан Мо, не хочешь ли ты поспать сегодня со мной?

Однако ответа не последовало.

Ло Цинъюнь слегка вздохнул. Желая только посмотреть в сторону Тан Мо, он не заметил, как их щеки соприкоснулись друг с другом.

Ощущение тепла разлилось по каждой клеточке на коже, и Ло Цинъюнь не стал больше ни о чем спрашивать, он положил подбородок на плечо Тан Мо и прижал его к себе, как маленького ребенка.

Он открыл дверь в свою квартиру: это было аккуратное помещение без лишней мебели. Только лишь темно-синий диван, соответствующий стилю Серой Башни, стоял в середине комнаты.

Деревянный пол был безупречно чистым, а чайные сервиз и кофейные чашки были аккуратно и на равном расстоянии расставлены на чайном столике в почти навязчивой манере.

Дверь спальни была распахнута настежь, что также было стандартной особенностью Серой Башни. Белоснежная простынь и пододеяльник были застелены без единой складки. Только когда Ло Цинъюнь наклонился и уложил Тан Мо, на кровати появились следы человеческой жизни.

Мягкие короткие волосы Тан Мо раскинулись по подушке. Каждый его вздох заставлял их скользить по наволочке. Ло Цинъюнь подсознательно вытянул пальцы и нежно прикоснулся к кончикам волос Тан Мо. К сожалению, он не мог почувствовать их текстуру сквозь перчатки.

— М-м…

Мягкость матраса успокаивала тело и разум Тан Мо, он причмокнул губами и уже поднял ногу, собираясь повернуться на бок, как вдруг Ло Цинъюнь схватил его за лодыжку. Тан Мо недовольно нахмурился и попытался отпихнуть Ло Цинъюня, однако тот схватил его еще крепче.

Он развязал шнурки и снял с приподнятой ноги спящего человека ботинок и носок.

Перед Ло Цинъюнем открылись пальцы ног и подъем стопы Тан Мо. Его кожа и так была белой, однако его ноги были еще белее, так как не подвергались воздействию солнца. Светло-голубые кровеносные сосуды вырисовывались, придавая им ощущение хрупкости.

Ло Цинъюнь сразу понял, что именно эту ногу пронзили шипы Эдеры.

Его пальцы проникли в штанину брюк Тан Мо, и постепенно направились вверх где обнаружился крошечный красный шрам — начальная точка распространения нейротоксина цветка.

Палец Ло Цинъюня хотел что-то подтвердить, поэтому лишь слегка прикоснулся к шраму, и тут Тан Мо словно ударило током. Все его тело выгнулось дугой, голова зарылась в одеяло, а вторая нога приподнялась, чтобы пнуть своего обидчика, однако Ло Цинъюнь остановил ее около своего лица:

— У, какой пылкий.

А может, это была стрессовая реакция, вызванная цветком Эдеры?

Ло Цинъюнь все же отпустил одну ногу и снял с другой ноги ботинок и носок, но, увидев следы, извивающиеся по подъему ноги Тан Мо, словно черный цветок мандалы, замер на месте.

Он с силой задрал штанину Тан Мо вверх. Черные следы казалось, впились в его кожу буйным цветением, шокируя глаз.

Это были следы от ожогов «черного огня».

Ни сказав ни слова, Ло Цинъюнь сдернул со спящего Тан Мо брюки.

Тан Мо, не сдерживая себя, сразу же развалился в позе иероглифа «девять*». Глаза Ло Цинъюня расширились от увиденного, а его дыхание сперло в горле.

*П.п.: Иероглиф девять: 九.

От лодыжки до колена второй ноги Тан Мо расползались черные следы, похожие на какое-то проклятие, но также и на выгравированные знаки. Черные следы опутывали икру, образуя очаровательную и завораживающую картину. Дыхание Ло Цинъюня сбивалось и сдерживалось в груди — он безудержно смотрел за черными следами, проступающими на стройных и напряженных линиях Тан Мо.

Такая дерзкая и необузданная красота.

Однако сильнейшая боль от зрительного нерва проникла в мозг Ло Цинъюня, разъедая его.

Ведь он понимал откуда взялись эти следы — Тан Мо упал в черный огонь кеплеровского существа.

Нет, он не упал.

Если бы он упал, то не смог бы устоять на ногах, и площадь поражения от черного огня была бы определенно обширнее.

Скорее всего, Тан Мо вошел в огонь добровольно, костюм позволял ему какое-то время противостоять огню, а после того как костюм прогорел насквозь, он ощутил острую боль. Должно быть, он выполнял какую-то миссию, раз ему пришлось терпеть такие испытания.

http://bllate.org/book/13173/1171952