Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 33.4 Меняю вино на истории

— Во время моей первой миссии с ним я столкнулся с коконом, сформированным высокоуровневым Минойским жуком. Очевидно, молодое семя еще не созрело, однако его нити обладали чрезвычайно сильной автономной агрессивностью.

— Ты встретил нефритовый кокон? — Тан Мо подумал, что у полевой команды Ло Цинъюня действительно была несчастливая жизнь.

Конечно, может быть и так, что из-за его невероятных способностей, миссии, на которые его отправляли, соответственно, были очень опасны.

— Нефритовый кокон? — Чжуан Цзин холодно рассмеялся: — То, на что мы наткнулись — это было яйцо Предводителя!

Яйца обычного Минойского жука не были агрессивными, они просто тихо вылуплялись. Еще выше по иерархии, чем обычные яйца, стояли нефритовые коконы, молодые семена внутри них были достаточно агрессивны, чтобы самостоятельно добывать пищу. Что касается яиц Предводителя, то это прозвище было дано полевой командой невылупившимся существам, обладающим превосходной боевой мощью.

—По всем правилам полевых миссий прикосновение к яйцу Предводителя означает верную погибель, — голос Чжуан Цзина был холодным, но спокойным, однако он мог проникнуть сквозь дикие вопли «певцов».

— Но вам повезло, Ло Цинъюнь может почувствовать существование яйца Предводителя с определенного расстояния, — Тан Мо представил себе Ло Цинъюня с закрытыми глазами, сосредоточившегося на поиске кеплеровской энергии.

— Да, но вместо того, чтобы улететь от этого яйца как можно дальше, нам пришлось все же вернуться к нему. Яйцо поглотило нашего научного сотрудника, и исследовательская база в Центральном городе хотела, чтобы мы забрали важный диск с записями, который был у него при себе. Это не смертный приговор. Мы могли сделать то, что в наших силах. Но капитан Ло планировал отправиться туда в одиночку… По-моему, это просто безумие.

Тан Мо молчал и ничего не говорил, в его голове появились смутные мысли о том, что Ло Цинъюнь хотел отправиться к яйцу Предводителя не для того, чтобы выполнить задание, а скорее для того, чтобы… посмотреть, что находится внутри него.

Нет… нет, он не хотел посмотреть, что находится внутри, скорее всего, он хотел проверить, сможет ли то, что находится внутри яйца позволить ему… пересечь черту.

— Я сказал ему, что яйцо Предводителя слишком опасно и что я не смогу вернуть его к жизни. Но он лишь улыбнулся мне, не знаю, из-за чего: из-за моей неспособности спасти его или из-за собственной жизни, которая его не волновала. Я смотрел, как он спускался вниз по тросу и прежде чем его пальцы коснулись яйца, шелковые нити кокона обвили все его тело. Все усилия по спасению, включая очистку от скорлупы и вливание замораживающей жидкости, не оказали на яйцо никакого влияния.

— То, что не волнует его самого, волнует вас, ребята, — сказал Тан Мо.

Чжуан Цзин вздохнул и продолжил:

— Что поделать? Он же капитан. Мы пытались вскрыть яйцо, но оно так крепко охранялось, так что нам оставалось только ждать, а смерть Ло Цинъюня казалась предрешенной. И я жалел, что не занял более твердую позицию, чтобы сохранить его жизнь. Время тянулось словно вечность, в соответствии с кодексом, заместителю капитана пришлось отказаться от попытки спасти Ло Цинъюня, и мы решили покинуть то место. Однако в этот момент нити кокона, словно внезапно потеряв прочность, порвались, и Ло Цинъюнь выполз из кокона. Когда он посмотрел на нас, у меня возникла иллюзия, что самолет вот-вот разобьется.

— Ло Цинъюнь остался жив, а что же произошло с Минойским жуком, находящимся в яйце Предводителя? — спросил Тан Мо.

— Это самая невероятная часть. Когда следователи разобрали кокон, то обнаружили, что внутри не было даже целого тела Минойского жука, там находились всего лишь «крошки». Конечно, из отчета Ло Цинъюня работники Центрального города смогли узнать, как он убил зародыша, но для нас это навсегда останется тайной. Я спросил его об этом, когда встретил в лифте Серой Башни, а он рассмеялся и ответил мне всего одним словом.

Чжуан Цзин не очень охотно сузил глаза.

— Угадай, — ответил Тан Мо.

Чжуан Цзин замер:

— Как ты узнал, что именно он сказал?

— Ну, зная некоторые черты характера Ло Цинъюня, я смог предположить, что он сказал именно это слово, разве я не прав?

— Прав. Чтобы выяснить, как именно он убил Минойского жука, растущего в яйце Предводителя, я присоединился к его подразделению.

Тан Мо достал из кармана фруктовый леденец, который принес ему Ло Цинъюнь, положил его в рот и, щелкнув, раскусил его:

— Ну что, теперь ты все понял?

Чжуан Цзин покачал головой:

— Нет. Но я уверен, что это как-то связано с его руками.

Тан Мо положил руку на плечо Чжуан Цзина:

— Брат, в твоих рассказах не хватает изюминки. Я думал, ты держишь историю в напряжении, а оказалось, что у нее плохой конец. Ты — член команды Ло Цонъюня, но он даже не рассказал тебе, на что способны его руки в бою, так что, похоже, ты все еще не его доверенное лицо.

Чжуан Цзин с безжизненным выражением лица сказал:

— Ему не нужно доверенное лицо.

— Ладно, кто следующий? — Тан Мо посмотрел на Ань Сяохэ: — Если эта история окажется недостаточно хорошей, я верну тебе весь алкоголь, который ты мне предложишь.

Ань Сяохэ, который только что закончил петь, очень нервничал, однако Чзян Чуньлэй все равно подтолкнул его по направлению к Тан Мо.

Чжуан Цзин вернулся на свое место и обратился к У Юйшэну:

— Ты ведь не ошибся? Почему нет никаких предпосылок того, что Тан Мо напивается?

— Не ошибся.

Чжуан Цзин снова спросил:

— У заместителя Тана хорошая сопротивляемость к алкоголю?

— Сопротивляемость к алкоголю зависит от настроения. Когда ты пьешь, чтобы заглушить свои печали, ты никогда не напьешься, несмотря ни на что. Но когда ты счастлив, ты обязательно напьешься.

Ань Сяохэ, похоже, заставлял себя идти:

— Итак, добрый вечер, заместитель капитана Тан.

Тан Мо поднял подбородок, что означало «я слушаю твою историю».

— Я… присоединился к команде капитана Ло достаточно поздно, поэтому у меня нет особенно интересных историй.

— Тогда уходи, — Тан Мо сделал движение, чтобы пнуть его.

— Погоди, погоди! Капитан Ло замечательный, просто у меня нет способностей интересно рассказывать истории.

Тан Мо взял протянутое ему вино, Ань Сяохэ прочистил горло:

— Раньше я служил в транспортном подразделении.

— Неудивительно, что ты такой знаменитый, я думал, что ты очень силен, но оказалось, что даже стажеры могут одолеть тебя на учениях, — холодно сказал Тан Мо.

— Увы, заместитель капитана Тан, это не тот случай, когда членам транспортного подразделения не чем было заняться, и они помимо хвастовства просто ели и спали.

— Хорошо, продолжай.

— Однажды наш транспортный самолет был атакован стаей чешуйчатых птиц, и нам пришлось совершить жесткую посадку. Мы оказались в кратере потухшего вулкана, а на дне кратера находилось гнездо чешуйчатых птиц. Мы словно катились на американских горках, пока самолет скользил вниз по кратеру. Вокруг нас кружили чешуйчатые птицы, которые беспокоились о том, что мы можем разбить их яйца.

— Ну и что было дальше?

— По счастливой случайности транспорт застрял на скальном выступе в кратере, и нас могли спасти. Ты же знаешь, как это обычно происходит: спасатели сбрасывают крюк, поднимают транспорт, а люди просто ковыляют следом. Кто бы мог подумать, что люк треснет после всех тех повреждений, через которые он прошел. Стаи чешуйчатых птиц налетели на нас, чтобы заклевать до смерти.

— Они готовили пищу для своих птенцов, которые должны были вот-вот вылупиться?

— И да, и нет. Они должны были готовить пищу, но не для своих птенцов.

Тан Мо был ошеломлен: если это была не чешуйчатая птица, то это могло быть только одно кеплеровское существо, принадлежащее к тому же семейству, что и чешуйчатая птица, но с более высоким фактором риска — Чивэнь.

http://bllate.org/book/13173/1171948