— Мой тигр, прячущий внутри себя Грушеньку*. Я и представить себе не мог.
П.п.: возможно, автор имеет в виду персонажа романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы».
В голосе Цезаря слышалось благоговение. Ливон откинул голову назад, увидел, что Цезарь смотрит на него с удивлением, и почувствовал, как член дернулся глубоко внутри него. Цезарь все еще был твердым и толстым внутри него, заполняя до предела, и Ливон почувствовал, как его собственный член возбуждается, несмотря на то что сперма все еще стекала по его груди. Как долго Цезарь сможет продержаться? Сможет ли он постоянно оставаться твердым? У него не было рефрактерного периода, или он просто очень хорошо контролировал себя, когда кончал?
Заинтригованный, Ливон уже собирался озвучить свои вопросы, когда Цезарь посмотрел ему в глаза, затем сократил расстояние между ними и прижался губами к влажной от пота коже, проведя ими по скулам Ливона, спускаясь ниже, к его подбородку. Все, что Ливон собирался сказать, застряло у него в горле, перекрытое нарастающим возбуждением, пока Цезарь прокладывал губами дорожку к его уху.
— Ты не знал? — пробормотал Цезарь, покусывая мочку. — Что это был спектакль?
По спине Ливона пробежала восхитительная дрожь, он прикрыл глаза, пока удовольствие от того, что Цезарь шепчет ему на ухо, не рассеялось настолько, чтобы он смог расслышать слова. Он резко открыл глаза и отстранился, посмотрев собеседнику в глаза.
— Спектакль?..
Цезарь что-то промычал и слегка кивнул.
Ливон вглядывался в его лицо, ожидая кульминации, которой так и не последовало.
Когда он не ответил, Цезарь нахмурился.
— Дмитрий имел в виду…
— Дмитрий сказал мне, что ты мертв.
Цезарь резко втянул в себя воздух.
— Значит, ты… — он запнулся, увидев, как Ливон побледнел. — Все это время ты понятия не имел?..
Прикусив губу, Ливон едва заметно покачал головой, не желая отводить взгляд, чувствуя, что Цезарь может исчезнуть, как только он потеряет его из виду.
Цезарь крепче сжал его затылок, собственнически, успокаивающе, и они долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем в голове у Ливона вспыхнул вопрос.
— Подожди, но ты ведь тоже не знал, что я здесь?
— Нет, — ответил Цезарь, скорее выдохнув, чем издав звук.
— Тогда какого черта ты здесь делаешь?
Цезарь склонил голову набок и слегка улыбнулся, увидев его замешательство.
— Нам нужны солдаты.
— Солдаты?
— Если кто-то действительно хочет избавиться от крыс в своем доме, то дезинсекторов нельзя приглашать со стороны. Если об этом станет известно, все закончится еще до того, как начнется.
— Ты имеешь в виду, что ты не умер? — спросил Ливон.
— Это, а еще, — глаза Цезаря сверкнули, — тот факт, что их всех скоро уничтожат.
Ливон сильнее прикусил уголок губы. Этот мужчина, прямо здесь, прямо сейчас, — мужчина, который насадил Ливона на свой нечеловечески большой член, — радостно ухмылялся, думая обо всех тех людях, которых собирался убить.
«Что ж, — с иронией сказал себе Ливон, — теперь уже ничего не поделаешь».
Он принял решение и, сделав это, связал себя с криминальным авторитетом, чтобы покончить с другими криминальными авторитетами. И он не мог сослаться на незнание и сказать, что думал, будто Цезарь — хороший человек, работающий с девяти до пяти, с домом в пригороде и седаном среднего класса. Нет, теперь это политика мафии, огромный особняк и роскошные городские автомобили. Ливон выбрал свою судьбу, и он примет ее, как и все остальное.
Подняв подбородок, он окинул взглядом свое будущее, в то время как послеполуденное солнце заливало комнату яркими розовыми и золотыми лучами, такими яркими, что Ливону пришлось прищуриться, а глаза защипало от блеска.
Скоро солнце зайдет, и изысканная гамма красок исчезнет, но пока они окутывали Цезаря, как будто он был ангелом света, Люцифером, спустившимся с небес, светло-русые волосы, позолоченные хрустальными солнечными лучами, чистая кожа, подобная люминесцентному мрамору, серые глаза, сверкающие под золотистыми лучами — и Ливон хотел запомнить этот момент навсегда; эти мимолетные секунды неземного спокойствия, когда потусторонний облик Цезаря запечатлен в ярких солнечных бликах на тыльной стороне его век.
Это было неописуемо красиво.
Цезарь снова начал двигать бедрами, и Ливон застонал, чувствуя удовольствие. Но крошечная, ответственная часть сознания заставила его взглянуть на часы. Он обреченно вздохнул.
— Мы не можем отсутствовать слишком долго, — сказал он между стонами. Судя по прошлому разу, Цезарь мог заниматься этим несколько дней, а они не могли вечно трахаться на полу в комнате — как бы приятно это ни звучало.
Казалось, что Цезарю все равно, он еще несколько раз лениво качнул бедрами, растягивая Ливона в нужных местах. Он ахнул, почувствовав, как его внутренности смещаются, освобождая место для члена.
Не раздумывая, Ливон лег на спину и подтянул колени к груди, раздвинув ноги как можно шире. Цезарь последовал его примеру и лег на локти рядом с его головой.
Вдох — и он начал толкаться: резко двигая бедрами, загоняя член так глубоко, как только мог, задавая мучительный темп, вырывая из губ Ливона тихие стоны каждый раз, когда головка, казалось, ударялась о его диафрагму, так глубоко в животе, что каждый стон эхом отдавался от шлепков.
Прежде чем Ливон успел осознать, второй оргазм пронзил его, и все, что он мог делать, — это лежать под Цезарем, содрогаться от послеоргазменных спазмов и принимать его, пока Цезарь искал собственное освобождение в безжалостных, бесконечных толчках.
Наконец, жестокий темп замедлился, Цезарь вошел один раз, второй, затем Ливон почувствовал, как бесконечный поток спермы, струя за струей, наполняет его до краев.
***
Спустя целую вечность в гостиной послышались шаги, и все повернулись, чтобы посмотреть на вернувшихся мужчин. На лицах у всех читалось беспокойство. Что, черт возьми, случилось?
С ними все было в порядке?
Ни один из них ничего не выдал, их лица старательно сохраняли нейтралитет, но галстук Царя был повязан криво, а волосы молодого господина торчали сзади. И посмотрите: разве это не синяк на лице Царя? Они что, подрались?
Мужчины из братвы нервно переглядывались, ожидая, когда кто-нибудь из них заговорит.
— Ну что? — подтолкнул сына Михаил, уже не в силах выносить напряжение. — Как все прошло? Условия были приемлемыми?
— Что?
Ливон растерянно моргнул, пока в его голове не прояснилось после секса, и он не вспомнил, почему они ушли.
— О! Д-да. Выработали выгодные условия для обеих сторон, — он поймал взгляд Цезаря, брошенный на него краем глаза. — Возможно, — поправился он.
Цезарь одарил его спокойной улыбкой, затем перевел взгляд на Михаила.
— Господин Ломоносов, не могли бы мы продолжить этот разговор наедине?
Пока Цезарь и Михаил уходили, чтобы окончательно согласовать свои планы, Ливон тоже оказался один в другой комнате на плюшевом диване, прямо напротив Дмитрия.
Ленивыми движениями Дмитрий достал сигару, закурил и сделал несколько затяжек, прежде чем положить ее в пепельницу.
— Хорошо повеселились? — он пошевелил бровями, высунул язык и сделал несколько непристойных жестов.
Ливон заставил себя не кривиться.
— Неплохо, — он небрежно пожал плечами. — Но кое-что еще нужно доработать.
Дмитрий ухмыльнулся, раздув ноздри.
— Ты что, смерти ищешь, парень-адвокат? Я знаю, что в прошлый раз ты едва выжил, а сейчас ты так говоришь, будто охота на кроликов — это что-то хорошее.
Ливон склонил голову набок, но ничего не ответил, его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.
На губах Дмитрия появилась злобная ухмылка.
— Это была детская игра. Если бы я действительно хотел твоей смерти, то им повезло бы найти хоть клочок кожи, чтобы использовать ее на твоих похоронах. Тебе лучше это запомнить. Ты жив по доброте душевной — не испытывай мое терпение.
— Никогда бы и не подумал об этом.
http://bllate.org/book/13143/1166513
