С наступлением глубокой ночи воздух наполнился звоном бокалов, негромким гулом музыки и жарким шепотом. Один за другим гости вечеринки разбивались на пары и исчезали. Этого следовало ожидать — в конце концов, в этом и заключался смысл подобных сборищ. Доминантные альфы должны были регулярно выделять феромоны; в противном случае их мозг мог пострадать. В лучшем случае они потеряют память. В худшем — могут сойти с ума.
Из-за этого они постоянно искали партнеров, занимаясь сексом по необходимости, а не по желанию. Обычно они устраивали подобные вечеринки по очереди, следя за тем, чтобы никто не задерживался надолго без разрядки.
Сегодняшний вечер ничем не отличался от других.
Грейсон сидел у барной стойки и лениво потягивал виски из своего стакана. Лед таял, образуя бисеринки конденсата по кроям стакана, а его пальцы выводили медленные узоры по охлажденной поверхности. По обе стороны от него сидела пара одинаковых близнецов омег, каждый из которых с интересом разглядывал его.
— Постоянная работа — это и благословение, и проклятие.
Грейсон вздохнул, когда заговорил, его голос звучал как непринужденное бормотание. Близнец справа от него растерянно моргнул, а тот, что слева, более общительный из них, наклонился к нему с легкой ухмылкой.
— Что? Ты хочешь сказать, что действительно хочешь работать, Грейсон?
Он демонстративно пошевелил пальцами в воздухе, делая акцент на слове «работать», как будто это было какое-то скандальное понятие. Другой близнец, уловив суть, быстро подхватил.
— Ни за что. Ты же не хочешь сказать, что устал от вечеринок? Это ведь не так, правда?
— Да ладно, мы же говорим о Грейсоне Миллере, — насмехается первый близнец. — Как будто он когда-нибудь скажет что-то настолько скучное.
Они обменялись шутливыми замечаниями, ожидая его реакции. Грейсон коротко рассмеялся, но тон его был преувеличен.
— Что значит «как будто»? Я не только развлекаюсь. Я еще и работаю. Иногда.
Технически это было правдой. Грейсон, наверное, перепробовал больше профессий, чем любой другой доминантный альфа. Когда он увлекался кем-то, то имитировал его профессию, погружаясь в его мир до тех пор, пока длился его интерес. Иногда он даже проявлял удивительный талант.
Но проблема заключалась в том, что его преданность была такой же поверхностной, как и его мимолетные увлечения.
Как только увлечение угасало, исчезала и его так называемая преданность. Он уходил, не задумываясь, и полностью исчезал из их жизни. А те, кто оставался — бывшие возлюбленные, коллеги, — вынуждены были разгребать оставленный им беспорядок, часто сталкиваясь с последствиями, которые предназначались ему.
Его репутация была печально известна.
Но, несмотря на предупреждения, всегда появлялись новые жертвы.
Почему? Потому что если Грейсон в чём-то и преуспел, так это в притворстве влюблённым.
Даже те, кто сопротивлялся ему, редко выдерживали больше нескольких дней. Грейсон умел точно угадывать, что человек хочет услышать. Он заставлял их чувствовать себя особенными, желанными, как будто они были единственным, что имело значение. Он был внимателен до боли, и казалось, что он готов пожертвовать всем ради них.
«В этот раз все по-другому, — думали они. — Он действительно хочет быть со мной».
Но это никогда не было по-другому.
Все всегда заканчивалось одинаково — внезапно и безжалостно.
— Ты просто не моя судьба. Прощай.
Именно такое нелепое прощание Грейсон оставлял после себя, словно это была какая-то шутка.
— Грейсону Миллеру просто нравится делать вид, что он влюблен.
Так шептались люди.
Иначе как он мог так легко отвернуться от тех, кого когда-то обожал? Не существовало какого-то волшебного переключателя, который позволял бы ему включать и выключать эмоции.
А может, и был.
Некоторые утверждали, что Грейсон действительно влюбился — но лишь на короткое время.
Было ли это на самом деле или просто иллюзией, результат всегда был один и тот же. Грейсон затягивал кого-то в свой мир, заставлял нуждаться в нем, а потом бесследно уходил. И неважно, насколько сломленными они оказывались после этого.
Потому что для него это не было проблемой.
— Ну что, ты уже нашел себе другую «судьбу»?
Близнец справа от него ухмыльнулся, его тон был дразнящим.
Это было похоже на то, как если бы вы говорили о собаке, которая в парке запрыгивает на другую собаку, — насмешливо, но с легким весельем.
Не уступая, близнец слева провел рукой по бедру Грейсона и промурлыкал:
— И каков твой последний «карьерный выбор»? Что-то из сферы услуг?
Его ресницы игриво затрепетали, когда он наклонился ближе.
Тем временем второй близнец повторил его движения и потянулся под барную стойку, чтобы погладить Грейсона по промежности.
Грейсон ухмыльнулся, от такого прямого прикосновения.
В этом не было ничего утонченного.
И он не стал их останавливать.
— Думаю, мне придется искать что-то новое.
Один из близнецов склонил голову набок.
— Как насчёт чего-нибудь в униформе? Это сексуально.
— Как полицейский?
Рука другого близнеца переместилась выше, открыто поглаживая его. От одного только представления того, как Грейсон нагибает его, его тело уже подрагивало в предвкушении. Его голос стал медовым, когда он ворковал:
— У тебя уже есть такой большой пистолет…
Грейсон засмеялся.
— В самом деле.
Это был простой, бесстрастный ответ, но близнецы отреагировали мгновенно.
Тот, что справа, выглядел ошеломленным, а у другого чуть челюсть не отпала. Даже бармены за стойкой на мгновение замерли, бросив на них взгляд, а затем быстро сделали вид, что снова сосредоточились на приготовлении напитков.
Грейсон лениво откинулся на спинку стула, наблюдая за ними с легким весельем.
— Это благородная профессия.
— Грейсон коп?
— Ммм, думаю, это привлекательно, — усмехнулся более смелый близнец. — Мне нравятся копы. Такие сексуальные.
Другой близнец, не желая оставаться в стороне, быстро скорректировал свой подход.
— Конечно, тебе пойдет. Мы просто не думали, что ты на это решишься. Итак... что скажешь, офицер? Хочешь сначала арестовать меня? Мне наклониться над капотом машины?
Первый близнец наклонился, его дыхание защекотало кожу Грейсона.
Грейсон ухмыльнулся и сделал медленный глоток из своего стакана, прежде чем ответить.
— Если моя судьба там, то почему бы и нет?
Реакция была мгновенной.
Один из близнецов сдулся, выглядя раздраженным.
Другой разразился хохотом, как будто не мог поверить в абсурдность происходящего.
Но если в чем они оба и преуспели, так это в умении быстро приспосабливаться к реальности.
— Грейсон, вечно безнадежный романтик, — промурлыкал один из них, подыгрывая.
Другой тут же присоединился к нему.
— Это так восхитительно, правда. Искать судьбу с такой самоотдачей. Но все же... не стоит ли нам помочь тебе расслабиться, пока ты ждешь, когда она придет?
У доминантных альф был один гарантированный способ избавиться от феромонов — секс.
И Грейсон никогда не стеснялся им пользоваться.
Он всегда был в поиске своей «судьбы».
И пока эти поиски продолжались, у него никогда не было недостатка в партнерах.
Двое мужчин рядом с ним прекрасно это понимали.
Один из них терся о его бедро, а другой гладил его через штаны, с нетерпением поглядывая на него. Они отчаянно хотели, чтобы он вошел в них.
— Значит, пока ты не встретил ее, ты можешь развлекаться, верно?
— Пойдем, поможем тебе выпустить феромоны.
Мужчины прижались к Грейсону с двух сторон, нетерпеливые и отчаянные. Они сделали бы все, о чем бы он ни попросил. Если бы он сказал им: раздевайтесь догола и ползите за мной, как собаки, они бы не колебались ни секунды. Стыда здесь не существовало — только обещание удовольствия. Они прекрасно знали, каким диким может быть Грейсон в постели, и готовы были сделать все, чтобы испытать это снова.
«Давай, поторопись».
Их феромоны бесконтрольно выделялись, а тела горели от предвкушения. Все, о чем они могли думать, — это принять в себя массивный член Грейсона.
Грейсон посмотрел на извивающихся близнецов и ухмыльнулся. Они действительно не могли себя контролировать. Даже когда он лениво допивал свой виски, они верили — нет, они были уверены, — что, как только он отставит бокал, он схватит их за талии и притянет к себе.
http://bllate.org/book/13139/1165638
Сказали спасибо 0 читателей