Сонгён был более чем рад подчиниться паранойе Чунрима. Пусть за ним следят, пусть ему не доверяют — главное, что теперь он будет слышать этот голос ежечасно.
Чунрим будет искать его, когда захочет, а он — звонить каждый час. Разве это не признание исключительности? Хоть вокруг никого и не было, Сонгён опустил голову, и улыбка проглянула сквозь беспорядочные пряди волос.
― Если нарушишь правило… что ж, даже я не знаю, что тогда будет, — в конце фразы прозвучала усмешка с намёком — словно Чунрим предлагал ему попробовать ослушаться его.
Но Сонгён никогда не нарушит обещания. Он не упустит шанса монополизировать этот низкий голос. Никто другой не займёт его места.
— Я не нарушу. Спасибо за товары.
На другом конце провода раздались шумы — будто Чунрим отвлёкся на кого-то. Затем он коротко бросил в трубку:
― Ладно. Если благодарен — не нарушай обещания.
Звонок оборвался. Сонгён опустил взгляд на телефон и прижал ладонь к груди. Сердце колотилось так сильно, что казалось — вот-вот разорвётся.
Уборка ещё не была закончена, но он открыл ящик и достал дневник. Потрёпанный, с загнутыми уголками и следами грязи, он уже несколько лет хранил пережитые чувства, тревоги, события. Пролистав до чистой страницы, он торопливо начал писать:
«Квон Чунрим выделяет меня из остальных. Он потратил сотни тысяч без тени сомнения. Возможно, всё это время наблюдал за мной, сам того не показывая. Может, хотел заговорить, стать ближе, запутаться в моей жизни — точно так же, как я мечтал».
Он прижал лицо к страницам и беззвучно засмеялся, дрожа всем телом. Со стороны это выглядело как безумие — но шепчущиеся за спиной голоса его больше не волновали. В конце концов, выжить в Красном особняке, сохранив рассудок, было невозможно.
* * *
Сонгён звонил Чунриму каждый час с начала работы в магазине и до возвращения домой. Через несколько дней у него выработалась привычка нажимать кнопку вызова ровно в начале часа. Больше половины звонков оставались без ответа, да и разговоры были не особо содержательными, наполненными несущественными мелочами и деталями окружающей жизни. Но именно эта ерунда делала их общение теснее и ближе.
Сонгён, наблюдая растущую близость радовался всей душой.
Отчёты о количестве покупателей, объёме продаж и своих действиях продолжались до закрытия магазина. Последний звонок был сделан поздним вечером, когда он поднимался по лестнице, промокший под дождём.
Разве это не похоже на отношения? Он заблудился в своих мыслях, анализируя прошедший день.
«Осталось ещё сорок минут».
Прошло всего двадцать минут с последнего звонка. Чунрим спросил, не жарко ли ему. Он задавал этот вопрос и раньше. Сонгён вспомнил прохладную гостиную Чунрима, где было настолько свежо, что по коже бежали мурашки. Тамошний кот, наверное, даже не знал, что лето бывает жарким. В душе он завидовал коту, но вслух сказал, что терпимо.
Из-за позднего начала сезона дождей влажность досаждала больше, чем жара. Пот стекал с него, делая тело липким и неприятным. Иногда казалось, будто по коже ползают насекомые, но дела отвлекали от ощущений.
Удушливый, липкий воздух сократил количество людей в коридоре. Жара в Красном особняке на время потеряла силу.
Сонгён снова и снова посматривал на экран. Каждый раз проходила всего одна минута. Он привык к телефону, который купил Чунрим. Сонгён звонил только ему. История вызовов была заполнена номерами из одиннадцати цифр без сохранения. Все — Квон Чунрим, Квон Чунрим, Квон Чунрим. Это были его следы.
*Бабах! *
Неожиданно грянул гром. Дождь захлестал по маленькому окну в задней части магазина. В голове мелькнула картина из 422-й.
Отец лежал прямо под окном. Оно было открыто — Сонгён боялся, что станет слишком душно, если закрыть, и подставил поднос, чтобы рама не захлопнулась. Теперь он волновался, не зальёт ли комнату при таком ливне.
Сонгён думал, взял ли отец кашу из холодильника. В последнее время тот реже ходил в туалет. А что, если подвижность ухудшится ещё сильнее? Несмотря на то, что Чунрим брал на себя всё больше внимания, тревога за родителей не исчезла. Воспоминания о вчерашней стычке всё ещё давили: «Может, сбегать ненадолго?»
Он подумывал забежать в 422-ю во время перерыва. Покормить отца, помочь с туалетом — тогда стало бы спокойнее. Если осталась каша, можно будет поесть её. Это избавило бы от необходимости заказывать еду в ресторане. Сэкономить даже две тысячи вон — уже хорошо.
Сонгён сразу же взялся за трубку местного телефона. Чунрим разрешил пользоваться смартфоном как угодно, но он звонил только ему, избегая других вызовов.
— Алло, ресторан? Это магазин №3.
— Ах, да. Мы сегодня должны были прислать рис с кальмаром.
Вчера было то же самое. Пресноватая жареная смесь, где лука и моркови больше, чем кальмаров. Сонгён, распутывая шнур стационарного телефона, ответил:
— Сегодня не нужно приносить. Я поем дома.
— А? Сегодняшняя жаркое получилось удачным. Завтра возьмёте?
Голос хозяина ресторана звучал разочарованно. Наверное, потому что некуда было деть оставшуюся еду. Сонгён уставился на кассовый аппарат, стараясь не проявлять интереса.
— Да.
— Хорошо, понял.
Закончив разговор, он ненадолго вышел из магазина. Пол первого этажа, где часто ходили люди, был залит водой — дождь проникал через оконные щели, а мокрые следы растаскивали грязь. Сколько ни вытирай, всё без толку. Прямо напротив магазина находилась лестница, и там, где ставили зонты, оставались мокрые лужи.
Сонгён взял швабру, стоявшую у двери, и прошёлся от лестницы до угла. Он не был обязан убирать за пределами магазина, но если не сделать этого, грязь всё равно попадёт внутрь, так что особого выбора не было.
После швабры на полу оставались разводы из воды, грязи и пыли. Сложно было сказать, стало чище или нет. Если бы не эта духота, вода бы быстро испарилась. Но влажность не давала высохнуть полу.
Он разложил коробки под открытыми окнами и перед лестницей, где часто ходили. Хотя бумага и картон были ценным вторсырьём, но так он экономил своё время на работу позже. Это было его второе лето в магазине, но Сонгён уже научился многим хитростям. Как и все жители Красного особняка, он умел выживать, словно сорняк.
Немного прибрав на полу, он закрыл на ключ всё — от морозилки до двери магазина. Не забыл и про часы. До следующего звонка оставалось минут тридцать, как раз хватит сбегать домой и вернуться.
«А, всё же натекло…».
Уходя он загородил окно столом, но дождь пробрался внутрь. Тонкое одеяло, которым был укрыт отец, покрылось мокрыми пятнами
«Ему, наверное, сыро».
Утром они с родителями перекинулись парой слов, но теперь те мирно спали.
Чтобы дождь не добрался до спящих, Сонгён поставил вертикально пластиковый стол, закрыв почти всё окно.
Грубо вытер мокрый пол и засуетился. Выключил вентилятор, который гонял горячий воздух. Подумал разогреть кашу из холодильника, но передумал — она всё равно остынет, и это казалось пустой тратой времени. Вместо этого вынул кастрюлю, отложил половину в миску и сел рядом с матерью.
— Мама, — окликнул он её.
— Её ресницы дрогнули в ответ. Сон не был крепким. Сонгён осторожно потряс её за плечо, приподнимая верхнюю часть тела.
— Пора поесть каши.
— …Ах.
Последовал стон. Её исхудавшее лицо внимательно уставилось на Сонгёна. Сморщенные глаза выдавали боль.
— Что болит? голова? живот? — спросил он.
Она слабо повела подбородком в сторону. Сонгён не поверил до конца. Он знал, что мать не из тех, кто жалуется. Прикоснулся ко лбу, проверяя температуру.
— Жара нет… Наверное, это из-за дождя.
Может, ломит тело? Раньше она часто об этом говорила. Сонгён зачерпнул ложку холодной каши.
— Ах.
Её потрескавшиеся губы беззвучно раскрылись. Сонгён медленно кормил её, дожидаясь, пока она прожуёт и проглотит, прежде чем дать следующую ложку.
Ни отец, ни мать не осилили полной миски — видимо, из-за отсутствия аппетита. Тем не менее, он усадил их, прислонив к стене, чтобы помочь пищеварению.
Сонгён доел оставшуюся в кастрюле кашу. Безвкусная, почти без приправ, но достаточно сытная. Родители, теперь более бодрствующие, молча наблюдали за его движениями.
Сложив грязную посуду в раковину, он принёс от двери две пустых жестяных банки из-под газировки. Раздавил их посередине и прикрутил скотчем к мотору вентилятора. Беспокоился, что тот перегреется и станет причиной пожара, пока он в магазине.
— Так правильно?
— Да, верно.
Отец говорил, что это помогает отводить тепло. Каждое лето у вешалки с обувью скапливались пустые банки. Сонгён не знал, работал ли этот метод, но банки к вентилятору крепили исправно. Под присмотром отца он аккуратно примотал их и нажал на кнопку. Вентилятор завращался, направляя воздух на обоих родителей. Но от этого в комнате не стало менее душно.
Футболка Сонгёна уже промокла от пота. Рану на лбу саднило от стекающих капель. Он провёл кончиками пальцев по влажному лбу и быстро глянул на часы. Минутная стрелка приближалась к десятке. Благодаря спешке у него оставалось немного времени. Может, стоит ополоснуться перед возвращением?
Не желая терять ни секунды, он быстро зашёл в ванную, окатил своё избитое тело тёплой водой, смывая жар. Переодевшись в чистое, заметил в корзине немного грязного белья. Обычно он не выносил недоделанных дел, но сейчас пришлось отложить до вечера.
http://bllate.org/book/13135/1165019
