Готовый перевод Red Mansion / Красный особняк [❤️] [Завершено✅]: Глава 1.4

Стоя в тишине, Сонгён видел, как её раздражение быстро растёт. Она крикнула, не отрывая от него взгляда:

— Доктор! Вызовите комнату 110!

Из-за приоткрытой двери донёсся вялый ответ: «Угу».

До болезни родителей Сонгён не знал таких денежных трудностей. Они внесли полный вступительный взнос, хватало даже на три приёма пищи в столовой. Но теперь расходы на лекарства, взносы и даже долги быстро истощали бюджет, будто утекающий сквозь пальцы песок. Любой бы вышел из себя из-за лишних ста тысяч.

— Приходит раз в два месяца и норовит сжульничать. Надоел, — буркнула женщина тихо, но Сонгён услышал.

Гнев и унижение заставили его сердце биться чаще. Это был момент, когда сдерживать эмоции казалось невозможным. Пожилой врач высунул голову из-за двери.

— Звали?

— Почему вы постоянно поднимаете цены на лекарства? Вы просто грабите людей!

Наконец Сонгён высказал мысли вслух — это было безрассудно, но он не смог промолчать.

— …Что ты сказал?

Врач, выходя из кабинета поправлял очки (одна линза была треснута).

Сонгён схватил два флакона со стола. Женщина потянулась, но он оказался быстрее. Достав из кармана конверт с 80 000 вон он швырнул его на стол. Часть купюр выпала из незапечатанного конверта.

— Больше не могу.

— Эй!

Женщина вскочила с криком, но тут распахнулась входная дверь. В помещение вошёл крупный мужчина угрожающего вида. Старый врач ткнул пальцем в Сонгёна. Вены на его шее набухли, когда он прокричал:

— Держи этого ублюдка!

— Вздумал сбежать, не доплатив! — вторила ему женщина.

Мужчина без лишних слов вцепился в воротник Сонгёна и выволок его из приёмной. Резкие крики женщины и грязные ругательства охранника слились воедино.

— Отпусти! Отпусти!

Сопротивляться было бесполезно. Мужчина наотмашь ударил Сонгёна по лицу. От сильного удара его голова резко дёрнулась, а всё лицо заныло. Прижимая флаконы с лекарствами к груди, Сонгён свернулся калачиком, пока удары сыпались по спине, бёдрам и голове.

В какой-то момент появился второй караульный и присоединился к истязанию. Сонгён понял это, лишь увидев дополнительную пару шлёпанцев избивавших его людей.

— Погоди. Эй, да это же парень из углового магазина!

С этими словами кто-то грубо дёрнул его за волосы. Не в силах даже просто застонать, Сонгён запрокинул голову. Что-то тёплое и мокрое потекло по его перекошенному рту. Он привык терпеть побои.

— О, точно! Эй, сукин сын, если нет денег, мог хотя бы лапшу притащить что ли?

Насмешливый хохот звучал у него в ушах, пока крупная пятерня трясла его за волосы. Ощущение, будто мозг колотится о череп, вызывало тошноту. Стиснув зубы, чтобы не вырвало, Сонгён выплюнул смесь слюны и крови. Мужчина выругался, разглядывая испачканную рубашку.

— Ты, мразь!

***

Эти деньги дались ему большой ценой — недосыпанием из-за уборки в магазине, пропущенными обедами ради экономии. Их едва хватало на вступительный. А после того, как он получил крупную ссуду от людей Чунрима, ситуация только ухудшилась.

В этой так называемой «больнице» с него содрали почти 500 000 вон за пару дешёвых матрасов-коек. Обезболивающие продавали по грабительским ценам, и ему приходилось делить таблетки пополам, чтобы хватило на два дня. Игнорируя страдания родителей из-за нехватки лекарств, он отчаянно экономил. Как они могли требовать ещё больше?

— Я не могу заплатить. У меня больше нет денег!

Отчаянный крик Сонгёна эхом разнёсся по коридору.

— Заткнись, ты мне барабанные перепонки порвёшь! Этот парень совсем рехнулся?

Мужчина, закрыв одно ухо, присел, чтобы оказаться на уровне его глаз. Он смотрел в знакомое лицо парнишки из магазина, но взгляд сейчас был другим.

В Магазине №3 Сонгён всегда казался вялым и равнодушным, его лицо скрывали растрёпанные волосы, и разглядеть эмоции было трудно. Избитый и покорный, он выглядел как тот, кто дрогнет от пары ударов и поспешит подчиниться. Но сейчас эти глаза пылали неукротимым вызовом.

— Следи за глазами, а то выколю.

— Я не могу платить больше. Вы подняли цену два месяца назад, и теперь снова? Грабить людей тоже надо с умом! — его крик был хриплым, вырванным из самой глотки.

— Ты только посмотри на его глаза!

В Красном особняке мягкотелые долго не жили. Мужчина широко замахнулся.

Хлоп!

Щека Сонгёна вспыхнула новой болью.

«…»

Парень тотчас поднял голову, бросая вызывающий взгляд на своих обидчиков. Крупный мужчина закатал рукава, обнажая мышцы, накачанные тяжёлым трудом.

И тут началось настоящее избиение. Флаконы с лекарствами звякали у него в руках при каждом ударе. Но Сонгён не выпускал их. Терпеть насилие оказалось проще, чем нищету.

В итоге, они забрали наличные из кассы и пиво с сигаретами из магазина. Общая сумма составила почти двести тысяч. Лёжа на полу, Сонгён подсчитывал убытки.

— Ублюдки, помешанные на деньгах.

Они наживались на бедных. Он продолжал ругаться, даже когда все уже ушли. Прошло немало времени, прежде чем он смог пошевелиться. Поднявшись, Сонгён захлопнул кассу с оставшимися монетами и глубоко выдохнул. Каждый вздох имел привкус крови. Тело горело от побоев.

Придерживая ноющий бок, он опустился на стул. К счастью, мужчины не проверили нижний ящик. Там лежали чаевые, которые он собирал от Чунрима.

«Доктор! Вызовите комнату 110-й!»

Пронзительный голос женщины эхом отдавался в памяти. Погружённый в мысли, Сонгён открыл нижний ящик и достал свою тетрадь.

«Комната 110» …

Крупный мужчина. Тот, с кем он, возможно, сталкивался несколько раз в магазине.

«Комната 110. Комната 110. Комната 110».

Он выводил один и тот же номер снова и снова.

Обычно он записывал в тетрадь моменты, события и чувства, которые не хотел забывать. Будь то из-за лекарств или побоев в детстве, его прошлые воспоминания часто расплывались.

Большая часть записей была о Чунриме. Вспомнить что-то о нём Сонгёну было несложно и без записей, но он скрупулёзно фиксировал каждую деталь на случай, если что-то упустит. Дома у него уже было около десяти заполненных тетрадей.

В углу страницы, где он записывал, что говорил Чунрим в магазине или во что был одет, теперь яростно выводилось: «Комната 110». Хотя в тетради редко появлялись другие записи, этот день и эти люди должны были остаться в памяти. Сонгён давил на ручку с такой силой, что бумага продавливалась. В носу защекотало — подступали слёзы.

Приведение магазина в порядок после погрома заняло немало времени. Несмотря на избиение, Сонгён должен был защитить магазин — он не мог позволить себе отдых только из-за побоев. Тело и разум ныли, голова пульсировала в удушающей жаре, но он терпел.

В редкие свободные минуты Сонгён открывал тетрадь и перечитывал записи. То, что временно заглушало боль, было не дорогим обезболивающим, а воспоминаниями о Чунриме.

«24 декабря ― 13 минут. Он выглядел возбуждённым с самого момента прихода. Пальто до колен казалось очень тёплым. Он сверкал с головы до ног, будто готовился к важной встрече. Это было ослепительно — я даже не мог смотреть на него прямо. От него пахло сладостями, и я гадал, какой же это аромат. Кажется, чем чаще я его вижу, тем острее чувствую запахи. Он притворился, что даёт деньги, но сам схватил меня за запястье. Поднёс нос к тыльной стороне моей руки. Сердце едва не выпрыгнуло, но я сдержался. Как нелепо. Интересно, каким я выгляжу в его глазах? Если спросить — ответит ли? И ещё я узнал кое-что новое. Он аккуратен даже в мелочах».

http://bllate.org/book/13135/1164997