Кольцо, которое Цзе Линь снял с пальца, лежало в руке Чи Цина. Поскольку «лечение» всё ещё продолжалось, одна его рука оставалась в цепкой хватке Цзе Линя, и вернуть кольцо обратно не получалось. Попытавшись удержать его одной рукой, Чи Цин неловко уронил холодное серебристое колечко — оно соскользнуло с кончика его указательного пальца.
Его пальцы были тонкими, и кольцо, не встретив на своём пути ярко выраженных суставов, беспрепятственно скользнуло до самого основания: «…»
Цзе Линь усмехнулся:
— Тебе оно велико. Если нравится, могу спросить у продавца, есть ли ещё такие в наличии.
Пальцы Чи Цина и правда были тонкими, и кольцо болталось на них с заметным зазором.
Чи Цин подумал: «Кто ещё, кроме тебя, станет покупать себе кольцо просто так?»
Вслух же он произнёс:
— Оно мне не нравится.
Чи Цин никогда не носил колец или каких-либо других украшений на пальцах — аксессуары мешали скорости мытья рук.
К тому же, в перчатках они доставляли неудобство, а уж носить чужое кольцо… Он даже людей старался не трогать, не то что чужие вещи.
Он согнул палец и очень неловко снял кольцо:
— Оно само случайно соскользнуло.
Цзе Линь не стал продолжать тему, взял кольцо и небрежно нацепил его на безымянный палец.
Неожиданный разговор о кольце быстро завершился, и они замолчали. Забытая Чи Цином сонливость снова накрыла его. Кончики его пальцев касались ладони Цзе Линя, и он заметил, что первоначальный дискомфорт постепенно исчезает. Более того, в доме Цзе Линя он чувствовал себя… куда спокойнее, чем у себя.
Чи Цин вздремнул на диване, он не видел снов, не слышал голосов и не беспокоился о том, что кто-то может его разбудить. Лишь смутно улавливал звук перелистываемых страниц — Цзе Линь продолжал изучать материалы.
Когда Чи Цин проснулся, снова была глубокая ночь.
Как бы он ни не хотел общаться с Цзе Линем, ему пришлось признать, что он сильно мешает тому отдыхать.
Поэтому, когда Цзе Линь провожал его к двери, Чи Цин остановился и немного постоял на пороге:
— У тебя есть время завтра вечером?
Цзе Линь посмотрел на него и переспросил:
— Есть. Ты снова собираешься ко мне домой?
Чи Цин: «…»
Он помолчал и сказал:
— Приглашаю тебя поужинать.
— Ты уверен? — усомнился Цзе Линь. — Если дома, то ты моешь посуду, будто на смерть идешь. Если в ресторане — тебе не нравится толпа.
Цзе Линь намекал на прошлый раз, когда после ужина Чи Цин, с видом человека, которому противно прикасаться к чужим тарелкам, всё же отнёс посуду в раковину и помыл её.
Чи Цин подумал и согласился:
— Тогда не надо.
Цзе Линь облокотился на дверной косяк:
— Как быстро ты сдаёшься.
Чи Цин: «…»
Цзе Линь добавил:
— Вообще, не стоит так заморачиваться. Если хочешь отблагодарить, у меня как раз есть дело, в котором ты мог бы помочь.
Цзе Линь после возвращения снял пальто, оставшись в тёмном свитере с расстёгнутым воротом. В сочетании с его лицом это создавало впечатление, будто он только что поднялся с постели.
Чи Цин: «?»
— Ты наверняка слышал, что я вернулся в Главное управление. — Цзе Линь сделал паузу и добавил: — Дело сложное, поэтому мне нужен помощник.
* * *
Чи Цин лежал на кровати. В этот час в доме было тихо.
Лишь одна соседка, допоздна смотревшая дораму, рыдала над сюжетом: «Нет— оглянись же на него!»
Чи Цин: «...»
«Он обманывает тебя! Он не влюбился в ту женщину, просто у него неизлечимая болезнь, и он не хочет причинять тебе боль. Объяснитесь уже, не расставайтесь! Разве нельзя пройти последний путь вместе?»
Чи Цин: «...»
Слушая этот хаотичный и непонятный сюжет, Чи Цин размышлял над словами Цзе Линя.
До этого момента он предполагал множество вариантов, какой просьбой может обернуться их разговор, но «помощник консультанта Главного управления» даже не приходил ему в голову.
Экран телефона внезапно загорелся.
На нём появилось новое сообщение: [Подумай. Завтра дашь ответ.]
Чи Цин действительно размышлял.
Если бы Цзе Линь предложил это две недели назад, он, не задумываясь, посоветовал бы ему встряхнуть голову, чтобы вылить воду* и убраться подальше.
П.п.: *встряхнуть голову, чтобы вылить воду (晃晃脑袋里的水) – идиома, выражающая призыв одуматься.
Но по сравнению с тем, чтобы каждый день прятаться в здании и неизбежно слушать чужие голоса... он признавал, что возможность находиться рядом с Цзе Линем и иметь «кнопку отключения звука» была заманчивой.
Опыт работы у Чи Цина был прост: небольшие роли в кино с парой реплик, иногда — участие в передачах в качестве статиста. Но толпы людей раздражали его, он держался от других участников на расстоянии трёх метров, за что часто подвергался критике.
Люди вообще не интересовали его. Даже узнав об убийстве неподалёку от собственного дома, он не испытывал ни страха перед убийцей, ни сочувствия к жертве.
Однако он признавал, что сами расследования вызывали в нём некоторый интерес.
Иначе бы он не вмешался спонтанно в дело об убийстве кошки и не последовал за Стриженым по улице.
Поэтому к такой работе он относился без особого отвращения.
Да и лечение с помощью Цзе Линя тоже требовалось... Взвесив все за и против, Чи Цин почувствовал, что его уверенность пошатнулась.
— Ты хочешь взять помощника? — на следующее утро У Чжибинь в телефонном разговоре невольно повысил голос, сомневаясь, правильно ли расслышал. — Кого? Чи Цина?
Цзе Линь не стал отрицать и перевёл тему:
— Ты уже поел? Не стоит пропускать приёмы пищи, даже если сейчас со здоровьем всё в порядке.
У Чжибинь прервал разговор о еде:
— Сначала ответь, он ли это.
Цзе Линь честно признал:
— Он. Кто же ещё?
У Чжибинь: «…»
У Чжибинь не был уверен, хорошо ли, что Цзе Линь и Чи Цин стали так близко общаться.
Цзе Линь уловил его короткую паузу:
— Брат Бинь, в прошлый раз ты тоже странно отреагировал, когда речь зашла о нём.
У Чжибинь почесал нос:
— Просто он… выглядит довольно опасным.
После паузы У Чжибинь услышал слова Цзе Линя:
— Я тоже довольно опасен.
Это заставило У Чжибиня на мгновение замереть.
Цзе Линь обычно вёл себя так, что люди теряли бдительность: он казался нормальным, даже более располагающим к доверию, чем многие. Это заставляло У Чжибиня забывать о том отчёте с психологической оценкой, который дали о Цзе Лине в прошлом.
http://bllate.org/book/13133/1164557
