Чи Цин мог с полной уверенностью подтвердить одно:
— Час назад он действительно сошёл с ума, раз решился коснуться руки Цзе Линя под столом.
— Шучу, — Цзе Линь, видя его выражение лица, будто он готов тут же сбежать из участка, убрал руку и развернул перед ним папку с документами. — Хватит тебя дразнить. Посмотрим материалы?
Чи Цин на самом деле не видел полные материалы по месту преступления. Цзи Минжуй оставил у него дома лишь несколько фотографий, и он успел разглядеть только несколько разбросанных снимков, на которых бродячие кошки выглядели убитыми практически одинаково.
Су Сяолань отвечала за документирование. Поскольку допросы Цзи Минжуя и Ли Гуанфу зашли в тупик, ей стало нечем заняться.
Вскоре её внимание привлекли двое, которые «склонились» над документами.
Хотя «склонились» — не совсем подходящее слово. Даже просматривая одни и те же материалы, они сохраняли между собой безопасную дистанцию. Создателем этой дистанции был господин Чи Цин, руки которого были засунуты в карманы куртки. Лёгкая простуда придавала ему уставший вид, веки его были полуприкрыты, но даже в таком состоянии он изо всех сил старался провести в воздухе невидимую демаркационную линию между собой и соседом.
— Ты сидишь так далеко, разве что-то видно?
— У меня хорошее зрение.
* * *
Только когда речь заходила о деле, между ними возникала редкая гармония.
Тема постепенно смещалась, и беседа казалась оживлённой… Вот только её содержание было несколько сомнительным.
— Зубчатый нож на самом деле отлично подходит для расчленения.
Чи Цин согласился и равнодушно добавил:
— Если хочешь избавиться от тела и скрыть следы преступления, расчленение — куда более эффективный метод, чем выбрасывание трупа на газон.
Цзе Линь провёл пальцем по странице:
— Правда, придётся потрудиться.
— Да и руки испачкаешь.
— А куда бы ты его выбросил?
— На ближайший мясной рынок, — не задумываясь ответил Чи Цин. — Там внимание к трупам животных куда ниже.
Су Сяолань: «…»
Что это она только что услышала?
Её чувства в тот момент было трудно описать. Казалось бы, Ли Гуанфу был главным подозреваемым, найденным по следам, но почему-то, по сравнению с Цзе Линем и Чи Цином, он казался почти что невиновным.
— Верно. Поэтому убийца выбрал газон — он хотел, чтобы тело нашли. Он желал убивать, но не осмеливался, и ему нужно было компенсировать это чем-то другим — например, паникой толпы или пересудами окружающих.
Чи Цин не стал оценивать размышления убийцы, потому что ему было трудно воспринимать чужие мысли и эмоции.
Но Цзе Линь, похоже, в этом разбирался.
Они быстро дошли до последней страницы материалов, где были фотографии новых следов обуви. Эти кровавые отпечатки обнаружили на месте первого преступления несколько дней назад, и с помощью измерений определили примерный размер — сорок второй, такой же, как и на месте, где нашли тело.
Су Сяолань почувствовала облегчение, когда их разговор наконец свернул с «преступной» тропы, но тут Цзе Линь внезапно замолчал. Его взгляд задержался на следах, он нахмурился.
Чи Цин, к удивлению, вытащил руку из кармана и белыми тонкими пальцами достал из папки фотографию с места преступления.
На снимке была кошка породы хайлендер*, принадлежавшая бабке Ван. Фотограф специально выделил её особенность — чёрное пятно на ухе, которое хорошо видно в крупном плане.
П.п.: *хайлендер (高地) — это редкая порода кошек, известная своей экзотической внешностью и дружелюбным характером. Выведена в США в 2000-х годах на основе скрещивания домашних кошек с дикими гибридами (например, с джангл кёрлом и саванной).
— На что смотришь?
— На кошачье ухо.
Цзи Минжуй в это время перепроверял ключевую информацию, спрашивая Ли Гуанфу:
— Ты точно не брал нож?
Прежде чем Ли Гуанфу ответил, Цзе Линь, оказавшийся рядом, сказал:
— Он, скорее всего, не подозреваемый.
Цзи Минжуй: «?»
— Со следами что-то не так.
Той ночью было слишком темно, и он не заметил следов на месте. Но, изучив материалы, понял, что что-то не сходится.
— Место преступления размыло дождём, поэтому отпечатки трудно разобрать. Но на первых следах видно, что пятка проступает сильнее — убийца явно носил не свою обувь. Если это так, то вывод о «плохой физической форме» тоже обретает смысл. «Он» может вообще не быть мужчиной, скорее женщиной… или даже несовершеннолетним ребёнком.
Если с версией про женщину ещё можно было смириться, то…
— …Ребёнок?
— Если это ребёнок, то ему, вероятно, двенадцать-пятнадцать лет, — Цзе Линь опёрся о стол, естественным движением приблизившись к Ли Гуанфу. Несмотря на его улыбчивые глаза, в голосе чувствовалось давление. — Ли Гуанфу, вы говорили, что у вас сломалась техника, и вы вышли купить отвёртку. Вы были один?
Ли Гуанфу промолчал.
Вопрос Цзе Линя вернул его в ту дождливую ночь.
Он вышел в 23:18. На улице лил сильный дождь, дорога была размыта, идти было тяжело, грязь липла к обуви.
Потирая руки, он ускорил шаг, стараясь быстрее купить необходимое и вернуться домой.
23:30.
Магазин «Бяньминь» уже собирался закрываться.
Ли Гуанфу, едва не окоченевшими от холода руками, толкнул дверь магазина.
*Динь-динь!* — прозвенел колокольчик.
Мальчик как раз убирал пенал. Он поднял голову и звонко крикнул:
— Дядя Ли!
Ли Гуанфу улыбнулся ему, но зонт не сложил, а торопливо помахал сыну, стоящему сзади:
— Сяо Кан, давай быстрее, не промокни!
Только после этих слов человек за дверью медленно вошёл внутрь.
Мальчик был выше своих сверстников, вся его фигура скрывалась под просторной школьной курткой…
— Ты был один, когда шёл за отвёрткой? — Цзе Линь повторил вопрос.
— Я… — Ли Гуанфу не до конца понимал, что происходит, но под взглядом Цзе Линя пробормотал: — Я… был один…
— Ты же знаешь, что достаточно одного звонка в «Бяньминь», чтобы выяснить, был ли ты один или нет.
Ли Гуанфу: «…»
— Нужно, чтобы я спросил в последний раз?
— …Со мной был сын, — наконец признался Ли Гуанфу. — Мы ходили вместе. Я не знаю, что вы расследуете, но к моему сыну это точно не имеет отношения.
Цзи Минжуй тоже хотелось сказать: при чём тут его сын?
Одного только факта, что убийца носил не свою обувь, недостаточно, чтобы заподозрить мальчика. Да к тому же — ребёнок. Ранее предполагали, что убийца тренировался на кошках… но кого он мог хотеть убить?
Хотя его сын действительно подозревался в краже ножа и проникновении в дом бабки Ван…
Стоп!
Цзи Минжуй словно ухватился за нить.
Эта нить тянулась с той дождливой ночи, с маленькой, ничем не примечательной статуэтки. Он поймал один её конец, но не мог найти другой. Пока Цзе Линь сам не заговорил о деле со статуэткой:
— Тогда в доме бабки Ван нашли старый телефон. Он ещё сохранился?
— Стороны примирились, его давно вернули.
Цзи Минжуй спросил:
— Что не так с телефоном?
Цзе Линь ответил всего двумя словами:
— Галерея.
Цзи Минжуй листал галерею того телефона. Тогда он проверил всё, что открывал Чи Цин. Из-за того, что телефон был старый, фотографий сохранилось немного: несколько снимков из путешествий Ли Гуанфу, новых фото почти не было… Но он вспомнил одно из последних.
Оно было сделано в день кражи статуэтки. Снимок получился размытым, чёрно-белым, будто что-то мелькнуло перед камерой. И больше походил на случайный кадр, сделанный по ошибке, чем на обычное фото.
При более внимательном рассмотрении, на фото действительно было что-то пушистое...
Цзи Минжуй: «...»
Цзе Линь спросил:
— Первое фото в галерее — не похоже на ухо той серебристой кошки?
— Похоже, — Цзи Минжуй почти мгновенно понял логику. Они вышли в коридор, чтобы говорить без свидетелей. — Значит, сын Ли Гуанфу пришёл тогда не за статуэткой, а за кошкой. Это объясняет, почему телефон упал на пол и почему получилось такое фото. Когда бабка Ван вернулась, он не успел поднять телефон и в панике схватил первую попавшуюся вещь... Но откуда ты вообще это узнал?
Цзе Линь через стеклянную дверь указал внутрь.
Его палец был направлен прямо на Чи Цина, который сидел в напряжённой позе.
Чи Цин, изнывая от нетерпения, выглядел сонным и то и дело поглядывал на настенные часы, подсчитывая, сколько времени он уже потратил здесь впустую.
* * *
Десять минут назад.
Ответив «кошачье ухо», Чи Цин ещё долго разглядывал фото:
— ...Это чёрное пятно. Кажется, я его где-то видел.
После истории, когда они с Цзе Линем сдали друг друга в участок, Цзи Минжуй удивился, что они вообще способны спокойно сидеть вместе и обсуждать дело.
— Неужели это та самая ситуация, где минус на минус даёт плюс? — пробормотал он себе под нос.
Затем он задумался о главном, что беспокоило всех:
— Если этот Сяо Кан действительно подозреваемый, то каков его мотив?
Или, другими словами, кого он вообще мог хотеть убить?
— Мне нужно идти, сяо Кан и Минмин ждут меня дома... — Ли Гуанфу внезапно вскочил, игнорируя попытки Цзян Юя остановить его. — Что вам нужно?! Это не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к сяо Кану! У вас нет ни доказательств, ни прав задерживать меня!
После того, как Цзи Минжуй вышел в коридор, Цзян Юй занял его место. Сидя там, он не смог сразу удержать Ли Гуанфу.
Тот рванул к выходу, увидел двоих у двери и понял, что просто так не уйдёт. Озираясь в поисках чего-то для самозащиты, он схватил стул, на котором сидел Цзе Линь, и в процессе задел мужчину, и без того не в лучшем настроении.
Веки Чи Цина, почти сомкнувшиеся от усталости, приподнялись: «...»
Ли Гуанфу резко приблизился. Опасаясь, что угол стула может задеть его, Чи Цин поднял руку, чтобы отвести ножку стула, и в этот момент его кисть случайно коснулась правой руки Ли Гуанфу.
«Нужно скорее вернуться. Не знаю, сердится ли ещё сяо Кан... Я не должен был кричать на него».
«После смерти матери он никак не мог смириться, что я женился снова, и не хотел сводного брата. Но я не думал, что он скажет...»
Все звуки внезапно отдалились.
Крики Цзян Юя, пытающегося остановить Ли Гуанфу, шум в кабинете, окрики Цзи Минжуя — всё это растворилось.
В ушах остался только искажённый голос, становившийся всё громче, будто кто-то говорил прямо в ухо: «...Если бы брата не было».
Голос настойчиво повторял: «...Если бы брата не было».
Чи Цин: «...»
Но вдруг все звуки резко оборвались.
Чи Цин медленно моргнул и с опозданием осознал, что Цзе Линь в этой неразберихе отпихнул от него руку Ли Гуанфу.
Однако звуки исчезли не только из-за этого — в тот же момент другая рука Цзе Линя легла на его собственную.
Чи Цин опустил взгляд и увидел, что его пальцы слегка касаются ладони Цзе Линя.
— Господин Ли, — Цзе Линь смотрел на Ли Гуанфу, — давайте говорить спокойно. И не трогайте этого человека лишний раз.
http://bllate.org/book/13133/1164529
