Остальные уже расселись, и единственные свободные места остались у двери.
Чи Цин, будь у него выбор, ни за что не сел бы рядом с этим психом.
Он слегка приподнял подбородок и бросил Цзи Минжую:
— Ты. Выходи.
Цзи Минжуй: «?»
— Меняемся местами.
Цзи Минжуй, только что заманивший Чи Цина, опасаясь мести, поспешил отказаться:
— Мне неудобно вставать. Смотри, вокруг люди, — он показал на соседей. — И Цзян Юй с Сяолань будут скучать без меня.
Цзян Юй: «…»
Су Сяолань: «…»
Просто место за столом. Можно есть и так. Никто не будет скучать.
Выбора не было. Когда Чи Цин сел, Цзе Линь не стал ничего говорить, лишь незаметно убрал стакан с лимонной водой перед ним.
Чи Цин поднял на него взгляд.
— Холодная, — объяснил Цзе Линь.
Чи Цин отвернулся.
Но менее чем через двадцать секунд Цзе Линь снова возник в его поле зрения. Мужчина держал стеклянный стакан и поставил перед ним чашку с горячим чаем:
— Я услышал по голосу, когда ты стоял в дверях. Ты простужен. Измерял температуру?
Чи Цин ждал, что его «приличное» поведение продлится не больше двух фраз, и следующей будет что-то вроде: «Прости, что прижал тебя к земле».
Поэтому он оборвал разговор:
— Спасибо. Не беспокойся.
Су Сяолань редко видела Чи Цина без перчаток, и её любопытство было естественным. Сидя напротив, она невольно разглядывала его руки.
Пальцы были длинными и тонкими, а кожа под люминесцентными лампами казалась почти прозрачной.
Сам Чи Цин тоже смотрел на свои руки. Во-первых, без перчаток он чувствовал себя некомфортно — чашка казалась обжигающе горячей, хотя температура была нормальной. Во-вторых, Цзе Линь сидел рядом, и это напомнило ему о странном совпадении.
Рука Цзе Линя лежала рядом — с чёткими суставами, тонким запястьем. Пальцы лениво постукивали по столу.
Он сохранял спокойствие, слушая разговор Цзи Минжуя:
— Я был в «Бяньминь», и тот мальчик сказал, что ножи покупали только двое…
Чи Цин пошевелил пальцами, отодвинув их от чашки.
«Тогда я ничего не услышал… Это было совпадение?»
Может, в тот момент Цзе Линь действительно ни о чём не думал.
Но разве у человека может не быть внутреннего голоса?
Чи Цин хотел проверить, было ли это случайностью.
Но едва его пальцы оторвались от чашки на миллиметр, как тут же вернулись обратно.
Его брезгливость не позволяла.
Трогать или нет — это действительно очень сложный выбор.
Множество глаз за столом лишь усиливали дискомфорт.
Чи Цин медлил, но рука Цзе Линя двинулась первой.
Тот проверил время на телефоне и опустил руку под стол, больше не кладя её на поверхность.
Теперь его пальцы касались лишь скатерти — незаметно для остальных.
Впервые в жизни любопытство Чи Цина перевесило брезгливость.
Через несколько минут он, скрепя сердце, опустил руку вниз, почти касаясь тыльной стороной руки Цзе Линя. Затем, стиснув зубы, дотронулся до него кончиком пальца.
Скорее даже не «дотронулся», а «ткнул».
Чи Цин ждал несколько секунд, но искажённый голос не появился.
В ушах по-прежнему звучал болтливый голос Цзи Минжуя:
— Вы оба — единственные подозреваемые. Когда я вышел из «Бяньминь», то вообще обалдел…
Чи Цин, превозмогая отвращение, ткнул ещё раз.
На этот раз палец соскользнул ниже, коснувшись сустава с серебряным кольцом. Металл был холодным, но кожа под ним — тёплой.
Для человека с брезгливостью не существует понятия «привыкнуть».
Чи Цин сжал зубы, но снова ничего не услышал.
Цзи Минжуй продолжал:
— Если вы так и будете ловить друг друга, я вас обоих заберу в участок.
Его голос был реальным, как и стук посуды за окном. Но больше ничего.
В голове Чи Цина на мгновение воцарилась пустота.
Он действительно не слышал Цзе Линя.
Даже при минимальном контакте эти два касания были пределом.
Теперь он чувствовал, что сошёл с ума, решившись на это.
Закончив проверку, он потянулся за влажной салфеткой, но встретил взгляд Цзе Линя.
Тот наблюдал за ним уже некоторое время — словно хищник, позволяющий добыче крутиться рядом.
— Что ты делаешь? — спросил Цзе Линь, когда Чи Цин отдернул руку.
Чи Цин: «…»
Чи Цин некоторое время молчал.
— Скатерть неровно лежит.
Цзе Линь подчеркнуто уточнил:
— Ты трогал мою руку, а не скатерть.
Чи Цин: «…»
— Случайно задел.
Цзе Линь небрежно протянул:
— Ага.
Его тон явно говорил: «Как скажешь, всё равно уже тронул».
Чи Цин: «…»
— Но покупателей на эти ножи действительно мало, — Цзи Минжуй завершал свой отчёт о посещении «Бяньминь». — Оставшиеся два ножа на полке ещё неизвестно когда продадут… — он запнулся, наконец заметив происходящее напротив. — О чём это вы?
Однако Цзе Линь, вместо обычной светской беседы, неожиданно спросил:
— Ты сказал, сколько ножей осталось на полке?
— Д-два.
Цзи Минжуй почувствовал неладное, когда Чи Цин тоже резко посмотрел на него:
— В чём проблема?
Два «подозреваемых», купивших ножи, переглянулись.
Подозреваемый Цзе спросил:
— Когда ты покупал нож, сколько их было на полке?
Подозреваемый Чи ответил:
— Пять. Я купил один — осталось четыре.
Цзе Линь усмехнулся:
— Затем нож купил я. В записях только мы двое. Значит, должно остаться три.
* * *
Поздним вечером, когда группа ворвалась в «Бяньминь», мальчик встретил их равнодушным взглядом – он уже привык к допросам.
Не дожидаясь вопросов, он бойко сообщил:
— Дядя полицейский, сегодня ножи никто не покупал.
Десять минут назад Цзи Минжуй, услышав слова Цзе Линя и Чи Цина, бросил недоеденный ужин и помчался в магазин.
— Подумай хорошенько. Кто ещё приходил в тот дождливый день?
После оцепления полицией убийца лишился орудия убийства — значит, он был здесь.
Поздний час и дождь гарантировали малое количество посетителей.
— Может, это кто-то знакомый. Не обязательно покупатель. Вспомни.
Мальчик отложил исправленную в пятый раз домашку:
— Дядя Ли.
— Дядя Ли?
— Он папа сяо Кана.
Мальчик достал телефон и долго искал в старом устройстве, пока не нашёл групповое фото. На снимке явно были запечатлены две семьи с детьми во время совместной прогулки. Мальчик указал на мужчину в рабочей одежде:
— Это дядя Ли.
Мужчина был одет в серый рабочий комбинезон, у него были слегка мутноватые глаза.
Цзи Минжуй уставился на фото, и воспоминания мгновенно перенесли его в день, когда бабка Ван потеряла фамильную деревянную статуэтку.
— Как это может быть он?
* * *
— Этого дядю Ли зовут Ли Гуанфу. Много лет назад он приехал в Южный Китай на заработки, занимается прочисткой труб, но работает в офисе — распределяет персонал. У него два сына, младший родился в этом году, ещё не исполнилось и года, — Су Сяолань, первой вернувшаяся в участок, сразу же вывела на экран личные данные Ли Гуанфу.
Рабочий во второй раз оказался в полицейском участке.
Он никак не ожидал такого поворота:
— Опять? В чём дело? Да, я в тот вечер действительно был там, но разве теперь за покупки в дождь тоже сажают?
— Что вы покупали в магазине? — спросил Цзи Минжуй.
— В тот день я взял отгул на работе. Дома сломалась техника, пошёл за отвёрткой.
— Только отвёртку?
— Ещё пачку сигарет. Да что вообще происходит? Мне ещё домой надо!
Отвёртка и сигареты.
Всё сходилось с записями в чеке — он не врал.
Тем временем двое, обладавшие важной информацией и насильно притащенные «помогать» в расследовании, — Цзе Линь и Чи Цин — сидели по разные стороны.
Цзе Линь снова открыл материалы по делу:
— У нас один экземпляр. Будем смотреть вместе?
Чи Цина, впрочем, меньше интересовало это дело, чем психопат, мысли которого он никак не мог прочитать. Он украдкой посматривал на руки Цзе Линя.
Тот, хоть и выглядел всегда беспечным, обладал поразительной наблюдательностью. Не отрывая взгляда от документов, он поднял руку и помахал ею перед лицом Чи Цина.
Затем протянул ему свою узкую ладонь.
— Что ты делаешь? — спросил Чи Цин.
— Даю тебе руку, — ответил Цзе Линь. — Похоже, за ужином тебе не хватило тех двух тычков.
Чи Цин: «…»
http://bllate.org/book/13133/1164528
