У каждого в глубине души есть свои секреты.
Чи Цин вышел из машины. Охранник у ворот жилого комплекса, отвечающий за пропуск, оказался человеком с добродушным лицом. На нём была армейская зеленая куртка, и он улыбался, помогая жителям открывать шлагбаум:
— Здравствуйте, будьте осторожны в пути, берегите себя.
Он ладил с большинством жителей комплекса:
— Опять выгуливаете собаку? Ванцай сегодня выглядит бодрее, чем несколько дней назад.
Все хвалили его как жизнерадостного и необычайно оптимистичного человека.
Только Чи Цин знал, что на самом деле он страдал тяжёлой депрессией, а улыбка на его лице была лишь маской. По ночам он лежал без сна, уставившись в потолок, и думал: «Чем я занимаюсь каждый день… Зачем я вообще живу?»
*Пип*
Шлагбаум открылся.
Чи Цин слегка поднял глаза. На лице охранника по-прежнему была знакомая улыбка.
Внутри жилого комплекса дороги были широкими, а корпуса домов — высокими и многочисленными.
Чи Цин вошёл через пропускной пункт и направился внутрь. По пути мимо него проехал уборщик в ветрозащитной шапке, сгорбившийся от непосильного труда, который делал его старше своих лет. В тележке лежало несколько инструментов и полный мешок мусора.
Его жена скончалась месяц назад.
Добросердечные жители собирали для него пустые пластиковые бутылки и, уходя, тихо говорили:
— Примите наши соболезнования.
Он действительно выглядел печальным, его глаза были красными целый месяц.
Пока однажды Чи Цин, выбрасывая мусор, случайно не коснулся его руки и не обнаружил, что тот дышал, как утопающий, выбравшийся на берег, а в глубине души ликовал: «Денег на её лечение больше нет, все эти годы я и работал, и ухаживал за ней… Наконец-то она меня отпустила…»
Чи Цин жил в доме номер шестнадцать.
Он прошел мимо уборщика, толкнул дверь подъезда и вошёл.
На табло лифта горела цифра «8» — он спускался с восьмого этажа.
*Дзинь*
Дверь лифта начали разъезжаться в стороны, и еще до того, как можно было увидеть людей, послышался оживлённый голос девочки.
Девочка с двумя хвостиками держала взрослого за руку и, задрав голову, спрашивала:
— Мама, папа сегодня вечером вернётся?
Женщина, державшая её за руку, была одета в свитер верблюжьего цвета. Она мягко ответила:
— Папа сегодня задерживается на работе… Ладно, приехали, смотри под ноги, не упади опять.
Они были жильцами этого дома, семья из трёх человек, супруги славились как образцовая пара.
Несколько лет назад, в первый день после переезда Чи Цина в этот дом, женщина принесла ему коробку печенья, которое приготовила сама:
— Говорят, вы только что переехали. Я как раз испекла печенье, если не побрезгуете, примите. Не знаю, понравится ли вам, но моему мужу очень нравится.
«…А ещё он думает, что ребёнок действительно его. Если бы не его хорошие условия, местная квартира…»
Женщина вышла из лифта и взглянула на Чи Цина.
Чи Цин не ответил и нажал кнопку этажа. Он смотрел на прыгающую девочку, которая торопила:
— Мама, давай быстрее.
Дверь лифта медленно закрылась.
У каждого в глубине души есть свои секреты.
Он никогда не встречал людей, которых не мог бы прочитать.
У многих в глубине души есть мысли, которые нельзя выносить на свет, скрытые никому не известные преступления, а также невысказанные желания. Все это похоже на огромную пропасть, чёрную и глубокую, почти способную поглотить всё.
Лифт стремительно поднимался вверх через тёмную шахту.
В состоянии лёгкой невесомости при подъёме Чи Цин вспомнил, как психопат в кресле убрал книгу с лица, и подумал, что то, что в тот момент он ничего не читал, возможно, был просто совпадением.
В комнате шторы были плотно задёрнуты, полностью перекрывая солнечный свет снаружи. Свет не горел, но Чи Цин вполне комфортно чувствовал себя в этой темноте.
Он не любил слишком яркую обстановку.
Когда Цзи Минжуй позвонил по видеосвязи, он сидел на диване, поджав одну ногу, и переключал каналы телевизора. Холодное синее свечение экрана подчёркивало некоторые линии его фигуры.
Цзи Минжуй с трудом разглядел его лицо:
— Брат, ты что, реинкарнация вампира? Тут хоть глаз выколи.
Чи Цин всем своим видом показал, что не хочет продолжать разговор:
— Если без дела, я кладу трубку.
— Не будь таким нетерпеливым, я же говорю, это вредит зрению…
Чи Цин сухо повторил:
— Кладу трубку.
— Погоди, — Цзи Минжуй был в ярко освещённом месте. Два окна видеосвязи на экране выглядели как день и ночь, будто они жили в разных часовых поясах, хотя находились в одном. — Ты ещё не ответил мне, что сказал врач в больнице?
Чи Цин переключил канал, и холодный синий свет мелькнул, отразившись на его лице:
— Врач сказал, что тоже не очень уверен.
Цзи Минжуй передёрнул плечами:
— Ну, это правда, но сейчас врачи стали слишком прямолинейными, да?
Чи Цин промолчал.
Цзи Минжуй продолжил:
— И еще, с каким психом ты столкнулся?
При слове «псих» Цзи Минжуй почувствовал, что лицо Чи Цина в холодном синем свете стало ещё холоднее.
— Он больной, не о чем говорить, — отрезал Чи Цин.
Цзи Минжуй: «…»
Цзи Минжуй хотел сказать, что на самом деле Чи Цин тоже не совсем нормальный…
Но он не осмелился.
— Ладно, раз с тобой всё в порядке… — пока говорил, Цзи Минжуй с телефоном в руке сел в машину, завёл двигатель и добавил: — Мне надо выезжать, потом поговорим.
Чи Цин не придал этому значения. Прошлый ужин дал ему чёткое понимание характера работы Цзи Минжуя. Он положил пульт, и телевизор остановился на передаче про отношения.
— Опять кто-то разводится?
Цзи Минжуй, услышав доносящиеся из телевизора слова «Хотя между нами разница в тридцать лет, я искренне люблю его, люблю его зрелость, люблю морщины, которые годы оставили на его лице», нервно дёрнулся. Он не знал, что за ерунду смотрит Чи Цин.
Он серьёзно сказал:
— Ты, кажется, не совсем понимаешь мою работу. На этот раз это не какая-то мелочь, товарищ Чи Цин! — он постарался придать своему голосу солидности: — На этот раз кровавое преступление, буквально реки крови.
http://bllate.org/book/13133/1164516
