— Здесь так одиноко. Комната похожа на своего владельца.
Сехон нахмурился, потеряв дар речи. На экране Юншин, включив фонарик, подошел к его столу и пролистал календарь. И это не все. Он направлял фонарик в разные углы его кабинета, а затем вытянул руку в сторону луча света и начал играться с пальцами, будто он был кукловодом, а к руке была привязана марионетка.
— Он думает, что мой офис — детская площадка? Я слишком много спускал ему с рук.
Сехон стиснул зубы и уже собирался нажать на кнопку вызова секретаря Така, как раздался слегка встревоженный голос Юншина, заставляя Сехона замереть.
— Надо найти у него какую-нибудь слабость, чтобы я смог убедить его помочь.
Он продолжил смотреть в экран. Незваный гость на нем открыл файл на столе, а через несколько минут положил его обратно и вышел из помещения. Cехон продолжил хмуриться, глядя на уже завершившееся короткое видео на экране. В холодных глазах плескались сложные эмоции.
Юншин не был идиотом, он должен был знать, что никто не мог зайти в его кабинет, спокойно взять важные документы и уйти. Но тот факт, что он тут шнырял, означал, что у него было достаточно причин, чтобы рискнуть. Либо он использовал это как предлог, чтобы ухватиться за спасательную соломинку.
“Помочь... Помочь с чем?” Сехон начал выстукивать ритм пальцами по столу. Размышляя о словах Юншина, записанных на видео, в голове, как фильм, всплыло воспоминание о том, что он видел около их апартаментов.
Сехон поднял жалюзи окна, выходившего в коридор. Сквозь стекло он тут же увидел Юншина. Тот выглядел очень занято — кажется, он созванивался с кем-то по своему телефону, прижав его к одному уху, и по стационарному телефону одновременно, прижав другую трубку ко второму уху и оживленно двигая руками.
Вскоре звонок по смартфону закончился, и он, положив трубку, продолжил оживленную беседу по стационарному телефону. По всей видимости, диалог шел не так, как планировалось. Встав со своего место, он внезапно заметил Сехона, смотрящего на него с другого конца коридора. Юнщин молча поприветствовал старшего адвоката, но Сехон не ответил, продолжая молча и пристально на него смотреть.
Юншин удивился и слегка неловко улыбнулся. Он определенно чувствовал себя виноватым за что-то. Это была очевидная реакция, поскольку он, по всей видимости, редко лгал. Сехон прекрасно это знал и продолжал сверлить дыру в его голове своим взглядом.
— Конечно, ты будешь чувствовать вину, раз сделал что-то плохое.
Голос Сехона тихо проскользнул между его губ, не достигнув ушей Юншина.
Тот произнес одними губами “Что вы сказали?” и склонил голову на бок, но Сехон лишь покачал головой в ответ. Юншин, казалось, не мог понять, стоит ли ему сфокусироваться на звонке или на Сехоне, так что тот, чтобы намекнуть ему продолжать работу, снова закрыл жалюзи.
Когда коридор скрылся с его глаз, Сехон скользнул глазами к фигурке Дике, богини справедливости, на его столе.
— Что мне делать?
Было два варианта, которые он мог мгновенно осуществить.
— Если левая, то я оставлю это без внимания. Правая — я его публично уничтожу.
Он закусил губу и прикоснулся к двигающимся весам статуэтки. Затем, будто оставляя принятие решения богине, он слегка качнул чаши.
Те двинулись с места и начали со скрежетом раскачиваться вправо и влево, будто выбирая, какая из чаш тяжелее. Хоть они только начали движение, раскачивание быстро прекратилось, и чаши застыли. Правая перевесила. Сехон слегка нахмурился, увидев это.
— Публично уничтожить.
На его лице появилось неоднозначное выражение, и он толкнул чаши сильнее, давая им второй шанс.
Чаши снова скрипнули и закачались, постепенно замедляясь. Однако правая снова перевесила. Сехон, нахмурившись, уставился на статуэтку и слегка щелкнул по чашам пальцами.
— Видимо, боги не на твоей стороне, До Юншин.
Сехон инстинктивно знал, что ему не стоит игнорировать стороны Юншина, которые он хочет спрятать. Ему казалось, что его жизнь начнет меняться, если он просто бездумно встрянет в его дела. Это было не просто внутреннее ощущение, а объективный вывод на основе его ощущения реальности.
Однако проблема была не в Юншине, а в Сехоне, в руках которого была власть выбора. Он мог просто игнорировать молодого человека, как он игнорировал и всех остальных все это время, но по какой-то причине сейчас такое решение было непросто принять.
Почему его глаза продолжали следовать за Юншином?
Что в нем такого особенного?
Пока он стоял, нахмурившись, в дверь кто-то постучал.
— Открыто.
Дверь осторожно открылась, и Сехон, не глядя в ту сторону, сказал:
— Можешь принести таблетки из медпункта? А то у меня появилась головная боль.
— У вас мигрень? — спросил голос у двери.
Сехон решил, что к нему пришел секретарь Так, но на пороге стоял Юншин, закончивший разговор по телефону и держащий в руках чашку кофе от секретаря Така. Сехон лениво откинулся на спинке стула и молча уставился на Юншина. Тот слегка пожал плечами:
— Ну так, я могу войти?
— С каких пор тебе нужно мое разрешение? — двусмысленно спросил Сехон, заставив его вздрогнуть. Юншину было стыдно, он выглядел виноватым.
http://bllate.org/book/13119/1161975
