Произошедшее обернулось невероятным шоком, сейчас он ярко ощутил, как подавляемые эмоции переполнили все его нутро. Горло будто кто-то с силой сжал, глаза жгло от подступающих слез. Бледный, сбитый с толку парень уронил лицо на грудь.
И кто придумал выражение «как гром среди ясного неба»? Юншин ощущал сейчас именно это.
Юншин не чувствовал такую оглушающую пустоту в тот день, когда умер отец. Безусловно, тогда это был кошмар наяву, ничего более ужасного он еще не испытывал. Но даже в тот момент не было чувства полнейшей беспомощности, как сейчас. Практически всю свою жизнь глава семьи положил на помощь людям, которые боролись за свое выживание. Наверное, умереть, совершая достойный поступок, казалось вполне заслуженно.
Сестра совсем не разделяла подобных ценностей. Именно она была той, кто должен прожить счастливую жизнь, но теперь словно падала с высоты в глубокую пропасть, а Юншин ничего не мог с этим поделать.
Сказав, что собирает улики, она наверняка хотела собрать воедино все следы жестокого обращения, как и те, которые сегодня заметил брат. Его шурин завел интрижку на стороне, или того хуже. Если он серьезно задумался о разводе, тогда отношения пары давно исчерпали себя. О какой любви могла идти речь? Юншин не знал, когда зародился конфликт, но, учитывая склонность сестры вдумчиво анализировать собственные решения, времени прошло немало.
Молодой человек стабильно каждые два месяца виделся с Игён. До этого ему в голову не приходило, что сестра столкнется с подобным, он ни разу не замечал какие-либо признаки избиений. До сегодняшнего вечера.
Это точно означало, что с каждым днем шурин становился все более жестоким. Сестра сказала, что сможет справиться с этим, а Юншин просто не мог оценить силу её решимости.
«Когда же это началось?»
Слезы, собравшиеся в уголках глаз, покатились по щекам. Поток еле сдерживаемой соленой влаги устремился вниз. Конечности мелко подрагивали от нахлынувшей печали и чувства поражения. Колени подогнулись, и он опустился на землю, сжавшись в клубок. Колючий, но свежий ночной бриз теперь жалил словно тысячи мелких кинжалов.
«Чего же ты ждешь, если связала мне руки и приказала делать вид, что ничего не происходит?»
Юншин зарылся руками в волосы и низко опустил голову, слезы все так же текли куда-то вниз. Окутавший его холодный воздух задержался на уставшем теле, затем унесся дальше.
Через некоторое время дорогой седан, черный, словно сама ночь, припарковался неподалеку. Водитель потянулся и положил руки на руль. Уткнувшись гладко выбритым подбородком в кисти рук, он долго рассматривал скорбящего Юншина. Низким голосом мужчина прошептал идеально очерченными губами:
— Какая занимательная картина.
Девушка силой вручила конверт юноше в руки и оставила его в слезах. Незнакомцем в машине, чей взгляд темных и глубоких глаз застыл на Юншине, был никто иной как Сехон, только что вернувшийся с работы.
Подъезжая ко входу, он увидел, как на узкой дороге ругается пара. Намерения проигнорировать эту сцену испарились, стоило ему узнать молодого человека. Сехон решил припарковаться на безопасном расстоянии и понаблюдать. Девушка ушла спустя несколько минут, а её спутник остался в одиночестве.
Сехон не сводил глаз с плачущего и неподвижного Юншина, затем, словно очнувшись, достал из кармана мобильный телефон. Наступил новый день, часы показывали за полночь. Мужчина позвонил секретарю Таку, который сразу же ответил, несмотря на позднее время.
— Да, господин. Ваша встреча прошла удачно?
— Секретарь Так, я отправлю тебе все детали в сообщении. Нужно проверить машину, — сразу перешел к делу Сехон.
— Машину? Прямо сейчас? Это настолько срочно?
— Дай знать, когда найдешь информацию. У меня есть догадки, но нужно понять наверняка.
— Это как-то связано с делом, над которым вы сейчас работаете? Я сделаю себе пометку на всякий случай. Какой документ…
— В этом нет необходимости. Просто личное любопытство.
После короткой паузы на том конце провода заинтересованно спросили:
— Личное любопытство? По какому случаю?
— Что ты хочешь знать?
— Кажется, это впервые, когда вы просите о подобной услуге, и я шокирован намного больше, чем когда-либо. В этом замешана женщина?
— Не суй нос не в свое дело. Я уже все сказал, ты не в моем вкусе.
— А я говорил, что не гей. Вы же понимаете, что дело принимает более странный оборот, когда вы так рьяно защищаетесь, верно?
— Всё утром, перед работой.
— Конечно, я позвоню вам. Хороших снов, — ответил секретарь.
Сехон снисходительно хмыкнул и положил трубку. Он продолжил смотреть на Юншина, который сидел, скорчившись в углу улицы. Его поза и зажатый в руках конверт выглядели довольно жалко. Яркий, уверенный образ, который он обычно излучал, исчез без следа. Давно забытое воспоминание об определенном дне возникло в памяти.
Совсем давно Сехон уже видел его, тогда двадцатилетнего, в слезах на похоронах профессора До. Тогда Юншин всхлипывал в углу коридора похоронного бюро и хватался за края куртки Сехона, совсем незнакомого ему человека.
Мужчина уже поставил благовония и собирался, отмахнувшись, уйти, но пальцы, крепко вцепившиеся в него, побелели от напряжения.
— Мне так жаль, но не могли бы вы остаться со мной еще несколько минут? — Юншин едва выговаривал слова срывающимся голосом. — Я не могу быть здесь один.
Кажется, парень просто хотел выплакаться, но не рядом с тем, кто его знал.
Даже сейчас Сехону трудно было это понять.
http://bllate.org/book/13119/1161967
