Готовый перевод I Couldn’t Tell You Who It Was / Не скажу, кто это был [❤️] [Завершено✅]: Глава 50. Время мёртвых

— Ч-что это было? — спросила Рэхи. Я повернул к ней голову. Рэхи ужасно дрожала, но ей удалось устоять, опираясь на стену. Даже в темноте было видно, что она напугана. Она, должно быть, дрожала, так как её зубы стучали.

— Т-та штука. Это была Г-Гоён, в-верно?

«...»

— К-как? — спросила Рэхи.

Ночь была временем мёртвых. Говорили, что в нужном месте и в нужное время духи становятся видимыми. Но это суеверие не было тем, что мы сейчас переживали. Наша текущая ситуация была совершенно на другом уровне по сравнению с такой мирной и милой городской легендой.

Само здание было проблемой.

Сколько же людей погибло здесь в муках и страданиях? Место, наполненное таким опустошением и сожалением, неизбежно должно было накапливать плохую энергию. Вдобавок ко всему, это было место абсолютной темноты, без проблеска солнечного света. Я никогда раньше не бывал в подобном месте.

Иногда души людей не могли перейти в царство мёртвых. Вместо того, чтобы просто задерживаться в одном месте, они мучили других живых существ до смерти. Они завидовали живым и цеплялись за них, изводя до тех пор, пока их жизнь не обрывалась, — точно так же, как те твари, которые дёргали мою маму за волосы и вызвали дорожно-транспортное происшествие.

Я всё это видел.

В тот момент, когда дверь лифта открылась, Гоён выскочила изнутри и откусила Согёну нос. Затем, после того, как Согён упал навзничь, она безжалостно расцарапала ему тело, вырвала глазные яблоки и съела их. Она вцепилась в его лицо зубами и ногтями, мгновенно сделав его неузнаваемым. Его череп был раздроблен, а отверстия на лице выглядели так, как будто кто-то проделал их сверлом.

Рэхи тоже видела эту дьявольскую фигуру.

Трупы в лифте уже превратились в кашицу, обнажились белые кости и вывалились внутренности.

Бах, бах, бах!

Рэхи ужасно поморщилась. Дверь агрессивно задребезжала. Я протянул руку Рэхи, которая смотрела на дверь. Мне не нужно было объяснять более подробно, что мы увидели. Она, казалось, интуитивно поняла.

К тому же, это было существо, которое трудно описать словами.

— Давай уйдём отсюда, пока дверь не открылась, — сказал я.

Дрожа, она взяла меня за руку.

Нам повезло. Место, куда мы вошли, не было тупиком. Там был лестничный пролёт, ведущий вниз. Мы просто не знали, куда он ведёт, потому что не видели конца.

Бах! Визг, скрип! Бах! Бах!

Неважно, где угодно было лучше, чем здесь.

***

Скрип, скрип, скрежет.

Старое здание стонало и завывало. Теперь я знал, что это было не из-за сильного океанского ветра. Это было не из-за того, что покосились изношенные стены, и это был не скрип старого деревянного пола. И теперь не я один всё это слышал.

Скрип, скрип, скриииииип.

— Э-это тот звук, о котором ты упоминал раньше? — неуверенно спросила Рэхи.

Лестница была узкой, так что у нас не было другого выбора, кроме как спускаться гуськом. Рука Рэхи, которую я крепко сжимал, была холодной.

Скрип, визг.

Каждый раз, когда мы слышали этот звук, её пальцы подёргивались. Я не ответил. Я просто смотрел прямо перед собой, пока мы спускались.

Ни у кого из нас не было фонарика, поэтому, если мы не будем следить за тем, куда ставим ногу, можем легко скатиться с лестницы. Возможно, этой старой лестницей давно не пользовались, так как на каждой ступеньке был слой пыли. Несмотря на то, что мы шли медленно, каждый шаг грозил падением.

Воздух вокруг нас был сухим, что нехарактерно для места на острове посреди океана. Воздух, который пах пылью и затхлостью, теперь имел лёгкие ноты крови. С каждым глубоким вдохом я чувствовал, как маленькие капельки крови и пыли попадают в мои лёгкие. Подобно спорам ядовитого гриба, они загрязняли наше дыхание и делали его неприятным.

— Согён... скорее всего, мёртв, верно? — спросила Рэхи.

— Скорее всего, — коротко ответил я.

— Мне и-интересно, зачем он это сделал?

— Кто знает?

Бессмысленно и бесплодно наш разговор продолжался.

— Как ты думаешь, это Союн выключил свет?

— Может быть.

— И Х-Хаву сказал, что он убил стилиста.

— Мы также оставили Урима позади. — Мои последние слова заставили Рэхи закрыть рот. Я понял, что это прозвучало немного укоризненно, поэтому поспешно добавил: — Я тоже задавался вопросом, опасен ли Урим. Возможно, так и есть.

— Ясно.

Нас снова накрыла тишина. Честно говоря, я не имел ни малейшего понятия, что происходит. Это было странно. Был ли среди нас инсайдер, который был в сговоре с продюсерами? Были ли это Хаву и Согён? Что насчёт Союна? Но они оказались слишком дрянными, чтобы быть крысами. Тогда означало ли это, что они сделали то, что сделали, просто потому что могли? Когда я начал так думать, мои мысли снова запутались.

Стоит подумать, кто ещё мог приложить руку к этой разрушительной ситуации, отложив вопрос с Уримом в сторону.

Урим... Ын Урим. Я вспомнил его лицо перед тем, как он направился вниз по лестнице. Он сказал мне не волноваться, сказал, что будет осторожен. Интересно, что он делает прямо сейчас... Жив ли он вообще? От этой мимолётной мысли в уголке моего сердца похолодело. Я несколько раз прикусил щёку, пока во рту не появился привкус железа.

Если он умер, то я...

Скрип, визг. Я услышал звук чего-то, бродящего по особняку.

— Думаю, мне надо будет извиниться перед Уримом, — внезапно со слезами пробормотала Рэхи. Она, должно быть, была измучена тем, что произошло наверху, поскольку её рука безвольно повисла. Она продолжала выражать свои сожаления: — Если бы только я не повелась на их слова и не сделала этого...

— Не знаю, о чём думал Хаву, когда настаивал на этом, но я понимаю, почему ты так поступила, учитывая ситуацию, — я честно поделился с ней своими мыслями, а не просто пустыми словами утешения. Я не имел права говорить это как человек, который утверждал, что мы должны спасти Урима, но я мог понять, почему они не могли так просто довериться Уриму.

И это было только моё предположение, но даже если бы он знал об их предательстве, ему было бы всё равно. Точно так же, как тот факт, что для меня было важно только одно, я был единственным, кто был важен для Урима. Даже если бы я усомнился и предал его, он, вероятно, не придал бы этому особого значения.

Ему было всё равно, предадут ли его другие; в то время как в моём случае он был бы не против моего предательства.

— Кроме того, никто бы и представить себе не мог, что фонарик Урима будет обнаружен в таком месте.

«...»

Мои слова, должно быть, либо успокоили её, либо она погрузилась в какие-то другие мысли, потому что Рэхи замолчала. Я слышал только её сопение позади. Казалось, она глубоко задумалась над своими действиями, поэтому мне было неловко говорить что-либо ещё.

Сколько нам ещё идти, пока мы не дойдём до конца лестницы? Я не мог понять, насколько глубже нам нужно спуститься, прежде чем мы увидим конец. Я не хотел спускаться на самый нижний этаж. Я не был уверен, что смогу справиться с вещами, заполняющими это пространство.

— Урим невиновен, — сказала Рэхи.

— Думаешь? — в итоге я ответил немного небрежно.

— Он так и сказал, насчёт правил. Он сказал, что, возможно, люди умирали после того, как нарушали правила.

— Так и было.

— Возможно, он был прав.

«...»

Мне было трудно с этим согласиться. Я отвечал неохотно.

Рэхи не поняла, что я нарочно не ответил, и продолжила. Звук шагов двух человек и её слова стёрли зловещие звуки издалека.

— Мы были неправы. Я поняла это, когда мы увидели, как умирает Согён.

— О чём ты?

— Дело не в том, что люди умирали, потому что нарушали правила. Мы должны следовать правилам, чтобы выжить, — после того, как она сказала это, Рэхи остановилась. Я не мог сделать следующий шаг. Я обернулся, чтобы посмотреть на Рэхи. Её бледное лицо зловеще светилось в темноте. Ладонь Рэхи была мокрой от пота.

С ней было что-то не так, поэтому я не мог заставить себя сказать ей, что нам нужно двигаться дальше. Вместо этого я спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Её дрожащие губы приоткрылись:

— Правило седьмое — актёры могут свободно исследовать съёмочную прощадку, когда захотят. Однако рекомендуется, чтобы актёры сделали перерыв или поспали с десяти вечера до восьми утра.

Правила, с которыми мы были так хорошо знакомы, что они звучали почти как проклятия, слетающие с её губ. Рэхи была напряжена, и её голос бесконтрольно дрожал. Я тоже был напряжён. Я вспомнил пункт, который она упомянула.

— Если кто-то из актёров выйдет из своих комнат в течение этого времени, ответственность за любые несчастные случаи, которые произойдут в течение этого времени, лежит на нём, и съёмочный персонал не несёт за это ответственности... — после повторения правила Рэхи тяжело вздохнула: — Который сейчас час?

Я не знал. Но если бы она спросила, было ли уже больше десяти вечера, скорее всего я бы ответил ей, что так и есть.

Было уже без двадцати десять, когда я увидел часы на стене в комнате стилиста Гоён. Потом Хаву сбежал, а Согён впал в бешенство. После того, как мы убежали, став свидетелями убийства Согёна, как долго мы бродили по этому проходу? Нам не нужно было сильно задумываться об этом — было уже далеко за десять вечера.

Рэхи тоже это знала.

— Хэсо, — выкрикнула она моё имя, и на её лице отразилось отчаяние. Из её больших глаз покатились слёзы. — Существо, схватившее меня за лодыжку. Это не человек, верно?

«!..»

Мои глаза удивлённо опустились.

Она была права. Она остановилась не для того, чтобы поразмыслить. И не потому, что собиралась сказать мне что-то важное. Она остановилась, потому что что-то держало её за ногу. Ступенька, на которой она стояла, была частично сломана. Из разлома высунулась совершенно белая рука. И эта костлявая рука очень крепко сжимала левую лодыжку Рэхи.

http://bllate.org/book/13113/1160850