Коридор за металлической дверью внизу выглядел как продуктовый магазин, вроде тех, которые можно увидеть в фильмах-антиутопиях. Сломанные тележки, пустые банки и бутылки валялись по полу, в то время как на выставочных столах были разложены в ряд открытые пакеты с чипсами и увядшие овощи.
Первое помещение, в которое мы вошли, выглядело как магазин посуды, поскольку витрины были уставлены разнообразными тарелками и мисками. Шкафы были такими старыми, что могли развалиться от одного прикосновения, поэтому мы не осмеливались к ним прикасаться. Никто не смог бы взять ситуацию под контроль, если бы посуда начала падать со шкафчиков. Мы решили просто осмотреться и выйти из комнаты.
Вторая комната была более просторной. В ней находилась одежда и другие подобные вещи. Если не считать того, что Хаву коротко вскрикнул при виде сломанного манекена, приняв его за человека, это место выглядело безопаснее, чем соседняя комната с тарелками. Вся одежда на вешалках была поношенной и пропахла затхлостью.
— Из какого десятилетия эта одежда? — Хехён пробормотал что-то и добавил, что её было бы трудно найти даже на рынке Тондэмун. Как он отметил, подобные вещи можно было увидеть на улицах примерно тридцать-сорок лет назад.
Рэхи подняла выцветший шарф, прежде чем бросить его обратно на землю, крича:
— Паук!
— Будь осторожна. Здесь очень много насекомых! — после того, как она это сказала, у меня безо всякой причины по коже поползли мурашки.
Направившись в дальний угол, Урим поднял и поставил обратно манекен с вывернутой рукой. На стене висел плакат с надписью «продается», но он был разорван надвое. Там же были вешалки с порванной одеждой и манекены, свисавшие со стены.
Потолок в раздевалке был очень высоким. Мы направили фонарики вверх, чтобы проверить вещи, висящие на стенах, но конца стены вообще не было видно. В конце концов мы направили свет на потолок, но всё, что мы смогли увидеть — это облако белой пыли, так что невозможно было проверить, есть там лампочка или нет.
— Я нашёл клевер. Он красный, — Хаву как раз в этот момент подозвал нас к себе. Он стоял на вершине трёхступенчатой стремянки. Как и подобает заведению, продающему одежду, у стены был шкаф и раздевалка, и, похоже, Хаву нашёл что-то на верхней полке шкафа. Стремянка, на которой он стоял, была найдена опрокинутой рядом с дверью. Она выглядела старой и непригодной для использования, но, видимо, была крепче, чем казалось.
Хаву спустился и принёс бумажную коробку, которая выглядела достаточно большой, чтобы в неё поместилась рубашка. Должно быть, изначально она была красной, но с течением времени лента, туго завязанная на подарочной коробке, стала красновато-коричневой. Хаву передал свой фонарик Хехёну и развязал ленту.
Затем он сказал разочарованным голосом:
— Это не ключи.
По какой-то причине в коробке оказалась детская одежда. Кажется, это были вещи для ребёнка лет шести-семи. Дизайн был настолько заурядным, что казался безвкусным. Они выглядели как вещи с открытого рынка, а не из торгового центра.
Отличительной особенностью одной из футболок было то, что область груди и плеч была окрашена в чёрный цвет. Пятно расползлось так широко, что казалось, будто вся футболка была чёрной.
— Если он красный, то это подсказка о выходе. Каким образом, чёрт возьми, это может быть подсказкой? — оглядев одежду, пробормотал Хаву.
Одежду отдали Хехёну. Я подошёл к нему и осмотрел вещь. Хехён тоже выглядел озадаченным. Он попытался встряхнуть её, но посыпалась только пыль.
— Это… это же не кровь, верно? — спросила Рэхи, посветив фонариком на пятно на одежде. Хехён вздрогнул при слове «кровь» и уронил её. Когда я поднял кофту, упавшую на землю, она развернулась в воздухе.
Кофточка была маленькой и старой. Это была почти чёрная детская футболка с простым рисунком. Возможно, тогда подобный стиль был в моде, потому что она выглядела странно знакомо. Одежда, рассчитанная на ребёнка шести-семи лет, была изъедена молью и помята.
Именно тогда я внезапно воскликнул:
— О! — я вспомнил.
— В чём дело, Хэсо? — Хехён направил на меня фонарь.
Я поспешно сказал:
— Ничего страшного, — качая головой и возвращая одежду Хаву. Тем не менее, я, должно быть, издал довольно громкий звук, потому что остальные неохотно отводили от меня взгляд. Я чувствовал, что должен что-то сказать: — Футболка… в ней есть дыра.
Хаву снова изучил предмет одежды, когда я это сказал. Она была изношенной и старой, так что он, должно быть, сначала не заметил её, но там явно было место, где, похоже, кто-то разорвал её возле груди. Это было повреждение, которое не могло возникнуть естественным образом со временем.
Кофточка, у которой была длинная прореха на груди и чёрное пятно, исходившее от этой прорехи.
— Ого! — Хаву, должно быть, пришёл к тому же выводу, что и я, потому что он закричал, бросая её обратно в коробку. На этот раз никто не спросил, зачем он это сделал.
Рэхи нервно сглотнула, а затем произнесла вслух то, о чём подумали все в комнате:
— Это… не след от ножа, не так ли? Верно? Тогда ребёнок, который был одет в эту рубашку… должно быть…
Они, вероятно, умерли*.
П.п. : не забываем, в коробке были ещё вещи, помимо футболки.
Голос Рэхи дрогнул:
— Как это может быть намёком на выход?
Кто знал?
Пока мы все молчали, я мысленно задался тем же вопросом: «Каким образом рубашка семилетнего ребёнка, которого зарезали ножом, могла быть намёком, указывающим на выход». Я хмуро посмотрел на одежду, сложенную в коробку.
Я также понятия не имел, как это вообще могло стать намёком на выход, хотя и догадался, кому принадлежала одежда.
Было очевидно, почему эта одежда показалась мне знакомой. Я уже видел эту футболку раньше. Я видел её в особняке, в котором застрял в детстве. Это была вещь Ребёнка. Ребёнок с растрёпанными волосами и худеньким тельцем был одет в эту футболку.
Я отступил назад и снова оглядел комнату. То, что я увидел, мало соответствовало тому, что я видел в особняке в моём сне. Однако я знал, что этот особняк уже однажды перестраивался. Нам сказали, что особняку был придан новый внешний вид, чтобы скрыть его старый облик.
Старое здание, комнаты, стены, оклеенные свежими обоями, и новая мебель, заполнившая комнаты. Коридоры были отремонтированы, так что их прежний вид был неузнаваем.
«…»
В конце концов я посмотрел на Урима, который стоял в углу комнаты.
Он перестал разглядывать манекены и, засунув одну руку в карман, наблюдал за нами. Его фонарик был направлен на пол. Свет, освещавший наши ноги, был слишком ярким. Я понятия не имел, какое у него было лицо, пока он наблюдал за нами.
— Эй…
Я колебался, как его позвать, но внезапно услышал громкий хлопок. Я поднял глаза к потолку. Я был не единственным, кто посмотрел вверх. Прежде чем мы определили источник звука, Хаву закричал:
— Здесь небезопасно!
Действительно, что за человек был владельцем этого здания?
Предметы начали последовательно падать с потолка, который, как нам показалось, был странно высоким. Должно быть, они были довольно тяжёлыми, потому что каждый раз, когда что-то приземлялось, мы чувствовали дрожь в ногах. Некоторые предметы вонзались в хрупкий пол.
Люди кричали и светили фонарями на предметы на полу. Свет головокружительно дрожал и был направлен на разные предметы — непригодные стальные прутья, старую помятую неоновую вывеску, очень старое пианино, маленький выдвижной ящик и сломанные часы с кукушкой.
Тудх, тудх, тудх.
Хлам, который дождём сыпался с потолка, казался мокротой, которую этот дом выплёвывал на нас. После его трансформации казалось, что из него выливаются все старые и бесполезные остатки. Большая часть хлама и остатков строительных материалов свалилась в центре комнаты.
Толчки от падающих предметов привели к тому, что шкаф и примерочная кабинка, прислонённые к стене, упали вперёд. Из соседней комнаты доносились звуки разбивающегося стекла, так что старые шкафы, должно быть, тоже опрокинулись, а вся посуда разбилась. Звук бьющегося стекла и крики людей слились воедино, и в комнате мгновенно воцарился хаос.
— Тут опасно. Давайте убираться отсюда!
Тудух, тудух, тудух.
По мере того, как грохот не утихал, комнату начало заполнять облако грязи и пыли. Хлам был не единственным, что падало с потолка. Сыпались также мелкие камни и песок. Услышав крик Хаву, Рэхи побежала к двери.
Хехён схватил меня за руку и крикнул:
— Хэсо, ты тоже! Быстрее!
Однако я выдернул свою руку из его хватки. Хехён удивлённо посмотрел на меня и вновь позвал. Я немедленно перевёл взгляд на Урима, глядя поверх падающих предметов.
Прежде чем вся эта рухлядь начала падать нам на головы, Урим уже стоял в стороне от группы, далеко от двери. У него не было другого выбора, кроме как стоять там в одиночестве. Фонарик по-прежнему был направлен вниз. Я понятия не имел, какое у него было лицо.
Однако…
— Хэсо! — Хехён закричал на меня.
У меня возникло странное чувство, что если я расстанусь с Уримом здесь, то никогда больше его не увижу.
http://bllate.org/book/13113/1160834
