— А-а-а-а-а-а-а-а!
Анжела закричала так пронзительно, будто её охватил припадок, и Уинстон уставился на неё с нахмуренным лицом. Мужчина не понимал, откуда взялся этот ребёнок, но сейчас было не время для подобных вопросов. В её больших глазах уже стояли слёзы, а всё тело сотрясала мелкая дрожь. Девочка выглядела совершенно напуганной, стуча зубами от страха. Даже Уинстону, не привыкшему иметь дело с детьми, стало не по себе от вида девочки в таком состоянии.
— Ты… — мужчина только открыл рот спросить, когда и почему она там оказалась, как неожиданно Анжела, до этого просто дрожавшая, закричала.
— Папочке нельзя ездить на машине!
Уинстон замер от её внезапной вспышки, пока Анжела, бледная и всхлипывающая, продолжала кричать:
— Он поехал только потому, что хотел купить мне новую одежду! Поэтому он потом болел и лежал!..
При виде окончательно разрыдавшегося ребёнка Уинстон совершенно потерял дар речи. Он не имел опыта общения с детьми, а плачущий ребёнок был для него хуже кошмара. В этой беспомощной ситуации мужчина провёл рукой по аккуратно уложенным волосам и наконец заговорил:
— Успокойся, о чём ты вообще говоришь…
— Не говори гадости папе! Ты плохой человек! Плохой, плохой! — не дав ему договорить, Анжела зарыдала ещё громче. Уинстон, разрываясь между недоверием и досадой, уже было потянулся к ней, когда в этот момент дверь распахнулась без стука, и в комнату ворвался Юджин с пепельно-серым лицом.
— Анжи снова пропала… Анжи!
— Папа!
Увидев распластанную на полу в слезах дочь, Юджин вскрикнул от ужаса. Анжела, вся в соплях и слезах, заметив своего единственного защитника и постоянного союзника, только заплакала сильнее.
— Уа-а-а, папа! Уа-а-а-а!
— Что здесь происходит? Что случилось? — потребовал Юджин, подхватывая девочку на руки и направляя свой гнев на Уинстона. Тот лишь развёл руками в попытке доказать свою невиновность, однако на Анжелу это никак не подействовало.
— Ты плохой человек! Я буду ненавидеть тебя до самой смерти!
— Анжи, что ты такое говоришь?
Растерянный Юджин поспешно вынес дочь из комнаты. Даже в его объятиях Анжела сжимала кулаки и продолжала кричать в сторону Уинстона: «Я ненавижу тебя! Ты злой! Негодяй! Я запомню это навсегда!» Её обвиняющий голос эхом до сих пор разносился по коридору, даже когда она скрылась из виду. Уинстон стоял и слушал затихающие крики, пока они не сменились звуком захлопнувшейся двери. В наступившей тишине он тупо уставился в ту сторону, куда ушли Юджин и Анжела.
* * *
— Так нельзя говорить! — сразу же отругал Юджин, как только они в спешке ворвались в комнату Анжелы и захлопнули за собой дверь. Однако, едва взглянув на заплаканное личико дочери, он тут же смягчился. Анжела, всхлипывая, проговорила сквозь слёзы:
— О-он сказал плохие слова папе… Ненавижу мистера Кэмпбелла. Когда вырасту, я… я обязательно отомщу ему!
— Нельзя так говорить, понимаешь?
Не зная, как поступить в подобной ситуации, Юджин усадил ребенка на кровать. Мужчина никак не ожидал, что Анжела окажется в комнате. Очевидно, она подслушала их разговор, поскольку другого объяснения её реакции не находилось.
— Анжи… — Глубоко вздохнув, Юджин встретился с ней взглядом и начал осторожно. — Мистер Кэмпбелл просто не понял ситуации. Если папа спокойно всё объяснит, он извинится, так что не злись на него, ладно? Помни, что это он купил тебе ту красивую одежду.
— Я не хочу её! Не надену! Она не нужна мне!
— Анжи…
Девочка явно сильно расстроилась. Юджин, чувствуя горечь и беспомощность, просто обнял дочку. Что же делать? Теперь, когда она воочию увидела его ссору с Уинстоном, оправдываться было бесполезно.
Он планировал рассказать ей, что Уинстон — её отец, только когда она подрастёт…
Уинстон в конце концов непременно найдёт себе «более достойную» партию после их расставания, официально женится на ней и заведёт детей. И ему будет без разницы на Анжелу. Но для неё он — единственный отец. Юджин планировал подождать до её взросления, чтобы риск потерять опеку был бы минимальным, и поведать ей правду, а теперь… Теперь девочка была так сильно ранена, что осознание истины может стать для неё настоящим ударом. Может, лучше, если она никогда не узнает? Юджин подавил очередной вздох и попытался собраться с мыслями. Даже плача у него на руках, Анжела продолжала плакать и бормотать полные обиды слова в адрес Уинстона.
* * *
Когда Юджин наконец уложил дочь спать и вернулся в спальню, Уинстон уже лежал на кровати. Затаив дыхание, он осторожно подошёл к постели, приподнял край одеяла и тихонько устроился под ним. Он надеялся, что Уинстон уже спит, но ожидаемо ошибся. Тот, словно только и ждал этого момента, обхватил его за талию и резко притянул к себе. Юджин невольно ахнул, подавив короткий вздох.
В спину ему отдавался ровный стук чужого сердца. Чувствуя исходящее от мужчины тепло, Юджин с трудом выдавил из себя:
— Анжи очень обиделась.
— И?
Как и предполагалось, реакция Уинстона была равнодушной до бесчувственности. Юджин выдержал паузу, прежде чем продолжить:
— Ты бы хоть следил за словами. Никогда не знаешь, кто может подслушать, поэтому, пожалуйста, будь осторожнее в своих высказываниях. Иначе потом пожалеешь позже.
Он намеренно добавил последнюю часть в качестве предупреждения, хотя сомневался, что Уинстон воспримет её всерьёз.
— Я? — конечно же, переспросил мужчина.
Юджин повернул голову, встречаясь с ним взглядом, и подтвердил:
— Да, ты.
В ответ прозвучал лишь короткий, холодный смешок. Уинстон нахмурил брови и усмехнулся:
— Дорогой, мне совершенно всё равно, что там думает этот ребёнок.
Юджин молча отвернулся и уставился в потолок. Пожалуй, так оно и есть. Лёжа в вновь воцарившейся тишине, он медленно моргал, погрузившись в свои мысли.
Может, лучше никогда не рассказывать Анжи о том, кто её отец…
Уинстон не собирался меняться, и мысль, что он может причинить боль его дочери, уже сжимала его сердце.
Достаточно того, что страдает он один.
Сжав зубы, Юджин закрыл глаза.
Он никогда не скажет, кто её отец. Никогда и никому.
Уинстон крепче обнял Юджина за талию, притянув его к себе почти удушающим объятием. Прежде за ним не замечалось такой дурной привычки во сне… Вроде бы не происходило ничего подобного. Юджин нахмурился, но вскоре позволил своим мыслям улетучиться.
Вдалеке слышалось приглушённое уханье совы.
* * *
Уинстон тяжело вздохнул и провёл рукой по груди, будто смахивая невидимую пыль. После своего первого «мокрого» сна он, в панике сполоснув испачканное бельё, сунул его в кучу грязной одежды и поспешил в школу. Его мысли всё равно продолжали пребывать в смятении. Даже во время уроков он не мог сосредоточиться, поскольку весь день разум Уинстона кружился вокруг Юджина.
Что же делать?
Он ведь пообещал сегодня снова прийти. Но теперь Уинстон не был уверен, что у него хватит смелости посмотреть Юджину в глаза. А вдруг он будет противен ему? Сама эта мысль была ужасной. Если Юджин узнает, что он видел такой… непристойный сон, то, наверное, страшно разозлится.
Но они же целовались!
Внезапно его охватило чувство несправедливости. Если бы они не поцеловались, ничего подобного и не приснилось бы. Ведь поцелуй — это лишь первый шаг, который часто приводит к чему-то большему, как Уинстон узнал благодаря урокам полового воспитания. Теперь они с Юджином были практически любовниками. Нет, они и есть любовники! Они же целовались!
Да и если Юджин не понравилось это, он бы оттолкнул его.
Мысль наполнила Уинстона надеждой. Юджин, конечно, смутился, но не отверг его. А значит, он тоже испытывал к нему чувства. В этом Уинстон был уверен.
Скорее бы его увидеть.
Одно лишь представление этой встречи заставляло щёки гореть, а сердце — бешено колотиться.
Может, сегодня они снова поцелуются?
Как только эта мысль мелькнула у него в голове, ему показалось, что его череп вот-вот взорвётся.
«О-о-ох, да я просто развратник!» — даже ругая себя, Уинстон не мог сдержать улыбку. Весь день подросток провёл будто в подвешенном состоянии, а вернувшись домой, даже не взялся за домашнее задание и вместо этого сразу отправился в конюшню.
— А учёба во второй половине дня? — спросил конюх, подавая ему лошадь.
— Сегодня не буду! Всё готово? Я скоро вернусь!
Вскочив в седло, Уинстон даже не стал дожидаться ответа и поскакал прочь. Он выехал раньше обычного. Юджин наверняка удивится! Воображение тут же нарисовало его округлившиеся глаза и покрасневшие щёки, и от этой мысли Уинстон едва не задохнулся от нетерпения.
— Быстрее, Ланселот, быстрее!
Уинстон беспокойно подгонял коня, нетерпеливо сжимая поводья. Сегодня скакун казался юноше нарочито медлительным, будто намеренно тянул время. Все его существо жаждало одного — чтобы вот уже сейчас, впереди, из-за поворота показался уютный флигель, где ждёт Юджин. Уинстон скакал, не щадя ни коня, ни себя.
http://bllate.org/book/13009/1146497
