Готовый перевод Kiss The Scumbag / Поцелуй подонка [❤️]: Глава 9.1

— Как такое допустили!

Громкий, полный гнева голос миссис Кэмпбэлл эхом прокатился по кабинету. Подобное случалось с ней крайне редко: лишь однажды дети видели ее такой. К сожалению, причина, по которой она на этот раз вышла из себя, была той же самой. Хотя Уинстон еще не оказывался в подобных ситуациях прежде, ее вид не произвел на него никакого впечатления. Он, как всегда, был погружен в свои мысли с ничего не выражающим лицом.

Остальные дети хранили молчание перед лицом гнева обычно спокойной и хладнокровной матери. Та беспокойно кружила по кабинету, безостановочно обрушивая проклятья на своего покойного мужа.

— Невероятно, оставить такое завещание! У меня руки чешутся раскопать могилу Гарольда и сжечь его труп! Бессовестный, беспринципный человек! Он мучил меня всю свою жизнь, а потом оскорбляет подобным образом, оставляя завещание этой мерзкой твари…

Мысль о том, что это отродье выйдет замуж за ее дорогого младшего сына и даже заведет от него ребенка, была немыслимой, абсолютно неприемлемой. И, к тому же, будет получать бо́льшую выплату, чем она, глава семьи? Она была настолько оскорблена и разгневана, что излила свои истинные чувства нехарактерно резким тоном.

— Каков мерзавец! Он должен был умереть прямо в тот день, когда лишился сознания! Лучше бы я пустила пулю ему в голову до составления этого завещания!

Гордон внутренне опасался, что она может упасть в обморок в любую секунду от столь огромного выплеска гнева. Они испытывали ту же растерянность и не знали, как справиться с ситуацией. Единственное, что дети могли сделать, — это встать на сторону матери и осудить своего отца.

— Мы не можем так продолжать. Нужно разобраться, — выступил Гордон, и леди Кэтрин последовала его примеру. 

— Именно. Отец явно был не в своем уме, раз составил такое нелепое завещание. Ибо это просто безумие.

Джордж продолжил от имени своей жены, которая повторялась так, будто не обладала должным словарным запасом.

— Не следует ли нам для начала выяснить, насколько верной является оценка психического состояния моего тестя? И проконсультироваться как минимум у двух врачей…

— Адвокат сказал, что это подтвердили три врача. Старый лис, — выругался Гордон в сторону собственного отца, однако никто не остановил его. Втайне они все думали об одном и то же, пока миссис Кэмпбэлл, разбушевавшаяся от злости, вдруг не обернулась.

— Что ты намерен делать, Уинстон?

Внимание всех переключилось. Миссис Кэмпбэлл метнула стрелу в сторону Уинстона, который до этого момента не произнес ни слова и сидел неподвижно, погрузившись в раздумья.

— Мы просто позволим отнять у нас все это? Так не должно быть! Наверняка эта мерзкая тварь что-то сделала с твоим отцом. Должно быть, он встречался с Гарольдом без нашего ведома, иначе как такое могло случиться…

— Я так не думаю, — наконец заговорил Уинстон. Когда его мать замолчала и все сосредоточились, он продолжил медленнее обычного. — Вряд ли мой отец виделся с Юджином. Он не покидал особняк «Delight» довольно долгое время. Если бы отец вышел встретиться с кем-то, я бы сразу узнал. Особенно если бы это был Юджин.

Реакция Юджина только что подтвердила его подозрения. Как он кричал, отвергая содержимое завещания, и переходил от шока к ужасу.

Бесстыдник.

Он не шевелился, однако терпкий запах его феромонов выдавал его гнев для окружающих. Конечно, причина отличалась от того, что они себе представляли.

Это Уинстон должен был кричать, отрицать и говорить, что это ложь. Это он должен был первым возразить и сказать, что его отец лишился ума перед смертью. Однако его настолько поглотили фантазии о Юджине, что он упустил момент.

Смело.

Уинстон стиснул зубы. Со стороны Юджина было неразумно отвергать его. Это Уинстон должен был отречься от него и осыпать его презрением, заявив, что никогда не женится и не заведет детей с такой шлюхой, как он.

И все же Юджин сделал это. Невероятно.

Поэтому Уинстону пришлось признаться самому себе, что его отец был в здравом уме. Только чтобы отказать Юджину.

Но выход все равно был.

Уинстон расслабил челюсть и задумался. К этой ситуации следовало подойти рационально, и он был уверен в себе больше, чем в чем бы то ни было.

— Не беспокойтесь, я не останусь в стороне, — сказал Уинстон и замолчал.

Несмотря на напряженную атмосферу, Гордон собрался с духом и высказался:

— Что ж, давайте на сегодня закончим, Уинстону нужно время подумать.

— Да, нам всем нужно прийти в себя после такой неожиданности.

Джордж поднялся на ноги в знак согласия с его словами, вслед за ним встала и леди Кэтрин. Один за другим все стали покидать гостиную. Миссис Кэмпбэлл, уходившая последней, остановилась возле дивана, на котором сидел Уинстон, и негромко спросила:

— Тебя ведь не поколеблет это?

Уинстон нахмурился и искоса взглянул на нее. Миссис Кэмпбэлл, не скрывая своего подозрения, продолжила.

— Запах твоих феромонов часто усиливался, и не я одна заметила это.

— Это происходит, когда человек злится, мама, — ловко уклонился от ответа Уинстон. Несколько успокоенная неизменившимся поведением сына, она расслабилась.

— Полагаю, это так.

Она взяла любимого младшего сына за плечи и поцеловала его в лоб, как бы говоря: я доверяю тебе.

«Оставить ему больше наследства, чем мне, — она поджала губы, покидая кабинет. — Никогда не прощу его. Ни Гарольда, ни его правительства».

Только когда все наконец ушли и он остался один, Уинстон смог собраться с мыслями. Содержание завещания было ясным: в течение года жениться на Юджине и завести ребенка, а потом можно было развестись и сохранить свое наследство. На первый взгляд, все было просто. И все же была одна загвоздка.

«Юджин, я люблю тебя».

Вспоминая последние слова Гарольда, он едва не выругался. Отец не смог расстаться со своей привязанностью к молодому любовнику до самого последнего вздоха. Настолько, что признался в этом в завещании.

Что за подлость он совершает, передавая семейный бизнес сыну таким образом?

Решение Гарольда женить Уинстона на Юджине больше походило на цинизм, чем на вдумчивость и заботу о будущем правительства, о котором он заботился больше всего остального. А где же внимание к другим членам семьи? Если он так уж любил его, то почему не нашел и не забрал в могилу вместе с собой? Разве не Гарольд сыграл главную роль в изгнании Юджина?

«Если бы ты не переспал с Юджином, я бы не сдался».

Он стиснул зубы, заставляя себя вернуться к своим мыслям. Сейчас не время думать о чем-то другом. Как выбраться из этого дерьма — вот единственное, на чем ему нужно было сосредоточиться. Не на том, кто отец нынешнего ребенка Юджина, а на том, какой ребенок у него будет в будущем.

Его ребенок.

Это был естественный факт. Он не мог допустить, чтобы это ничтожество воспитывало его ребенка. За деньги Юджин откажется и от опеки, и от родительских прав.

«Интересно, рассчитывал ли он на алименты на ребенка, которого воспитывает сейчас? — Его мысли без его же воли вернулись к Юджину и продолжили вертеться вокруг него. — Конечно, так бы он и поступил, если бы знал отца».

От этого сразу же возникли сомнения. Тогда это предполагало рождение и воспитание бесполезного ребенка, что не имело смысла.

Часто случалось так, что срок для прерывания беременности незаметно проходил, и не оставалось иного выбора, кроме как рожать. Омеги нередко не замечали своего бремени до самых родов из-за не выпирающего живота. Уинстон без труда догадался, что Юджин продолжал брать от своей жизни все возможное и в один день просто родил.

Сейчас было трудно сказать, есть ли у Юджина хоть какие-то деньги. Судя по словам адвоката, он жил в церкви с тех пор, как сгорел его дом, так что он явно был в отчаянном положении. Оттого наследство Гарольда имело бы для него первостепенное значение.

Почему бы не отказаться от ребенка?

Он исключал возможность, что Юджин мог знать биологического отца ребенка. В противном случае он наверняка выпросил бы денег и не жил бы в такой нищете. Нередко любовь к ребенку внезапно расцветала после родов, однако к Юджину это не относилось.

В этом должна быть какая-то польза.

Вероятно, если когда-нибудь объявится биологический отец ребенка, эта карта как-то разыграется. Иначе, зачем Юджину держать ребенка подле себя?

В его голове мелькнула зловещая мысль.

«Тогда ты мог растить ребенка только потому, — Уинстону хотелось отрицать это, но только эта гипотеза имела потенциал, и ее пришлось с неохотой признать, — что он от моего отца».

Вот в чем было дело. Теперь становилось понятным, почему Юджин никогда не требовал алиментов, хоть и знал биологического отца. Он просто ждал подходящего момента, когда гнев его отца утихнет настолько, что он сможет раскрыть существование ребенка и получить крупную сумму денег.

Со смертью отца такая возможность исчезла.

Так что единственной причиной, по которой Юджин молчал о ребенке до сих пор, было одно: он осторожничал, чтобы не упустить свой единственный шанс от безрассудных поступков.

«Никогда. Ты забыл, что сказал? Это была ложь с самого начала».

На вопрос, не вынашивает ли он плод, Юджин ответил именно так. Вполне возможно, что это была ложь. Разве он не проститут и пройдоха в первую очередь?

И снова он пытался обвести его вокруг пальца такой мелкой уловкой.

«Уинни», — пропел голос в его голове.

Видение захватило его разум в который раз. Белое обнаженное тело на кровати, протянутые к нему руки, тонкая улыбка на лице, шепчущий голос.

Морщинки между его бровями стали глубже, когда сладкий аромат распространился вокруг него. 

«Не только я, но и другие заметили».

Стоял такой сильный запах феромонов, и все же Юджин никак не отреагировал. Как будто он принял отчаянное решение этого не делать ни при каких обстоятельствах. От воспоминаний об этом Уинстону стало еще более неловко.

Отец уже лежал в земле. Сейчас не было смысла раскапывать могилу для генетического анализа. Вместо этого он решил применить другой подход. Он достал мобильный и набрал номер. Вскоре на другом конце провода раздался голос, и Уинстон, не теряя времени даром, перешел прямо к делу.

— Разузнай дату рождения ребенка Юджина.

— Понял.

Выслушав ответ собеседника, Уинстон повесил трубку. Снова воцарилось молчание.

«Это никогда не пойдет по-твоему».

Разместив руку на подлокотнике, он коснулся большим пальцем челюсти, а указательным рассеянно потер нижнюю губу. Солнце склонялось к горизонту, позволяя темноте сгущаться в приемной, однако он оставался неподвижен, погруженный в свои мысли.

http://bllate.org/book/13009/1146463