Готовый перевод Kiss The Scumbag / Поцелуй подонка [❤️]: Глава 7.2

* * *

Убедившись, что Уинстон покинул особняк, Юджин вывел Анжелу из комнаты и направился с ней на кухню. Они попросили что-нибудь поесть и получили простой хлеб и суп, прежде чем вернуться, чтобы насытить свои голодные желудки и поговорить.

— Папа, как долго мы здесь пробудем? — спросила Анжела, умывшись и почистив зубы в гостевой ванной.

Юджин замешкался, а потом, почувствовав жалость к ребенку, пробормотал:

— Владелец этого места после своей смерти оставил завещание, в котором указано имя папы. Мы здесь, чтобы выслушать его. Ты знаешь, что такое завещание?

Анжела энергично кивнула, отвечая:

— Это когда кто-то оставляет деньги после своей смерти, и мы можем получить их, верно?

— Да… Верно, что-то в этом роде. Правда, не всегда оставляют деньги…

Юджин заколебался от смелого ответа дочери, однако заставил себя согласиться. Она не ошиблась: именно за этим они и пришли сюда.

— Нам придется остаться здесь, пока не будет вскрыто завещание. Это не должно занять много времени.

— Насколько?

— Мм, я не уверен, но постараюсь ускорить процесс, так что давай немного подождем, хорошо?

Миссис Кэмпбэлл и все остальные не могли дождаться, когда же Юджин уйдет. Так что очевидно, что завещание будет обнародовано скорее раньше, чем позже.

А Уинстон желал этого больше, чем кто-либо другой. Он точно попытается как можно скорее покончить с этим, даже если для этого придется надавить на адвоката.

«Надо просто сосредоточиться на том, зачем я здесь», — Юджин совладал с собой, прежде чем боль успела захлестнуть его.

— Мы сможем купить дом с садом? И завести собаку? — воскликнула Анжела с сияющими глазами. Юджин смог лишь сказать: «Посмотрим». Включение его имени в завещание Гарольда было своего рода актом искупления, но не слишком значительным. Юджин только надеялся, что у них хватит денег на несколько месяцев.

Единственное, что его беспокоило, — это Уинстон. После унизительного инцидента накануне Юджин приобрел новую решимость. Он вознамерился избегать встречи с ним до тех пор, пока не будет оглашено завещание. Мысль о том, чтобы снова столкнуться с Уинстоном, приводила его в ужас. К счастью, был выход. По утрам он мог оставаться в своей комнате, пока мужчина не уйдет на работу, а по вечерам, едва завидев подъезжающую машину, опять прятаться в ней.

И с того момента Юджин стал сторониться Уинстона настолько, насколько это было возможно. К счастью, мужчина уходил еще до того, как он просыпался по утрам, и возвращался после того, как Анжела укладывалась спать. Оба прилагали усилия к тому, чтобы не пересекаться друг с другом, пока через трое суток не наступил тот самый день.

* * *

С самого начала дня к особняку подъезжали роскошные седаны с небольшой разницей во времени: семья Кэмпбэллов собиралась для выслушивания содержания завещания.

Как и ожидалось.

Три дня — не такой уж большой срок. В сравнении с неделей, которую он ожидал, все произошло довольно быстро. Должно быть, Уинстон поторопил адвоката, как он и предполагал.

Теперь он мог покинуть это место.

Оглашение завещания займет не более часа. После этого нужно будет пройти несколько незначительных процедур с бумагами, но и они, несомненно, пройдут быстро. Адвокат сделает все возможное, чтобы Юджин поскорее убрался отсюда.

Значит, это займет максимум день?

Выглянув в маленькое окошко боковой комнаты, Юджин увидел, как люди выходят из своих машин, объезжающих огромный фонтан в центре сада, и неосознанно сглотнул сухую слюну.

— Папа.

Анжела будто почувствовала что-то и осторожно взяла его за руку. Юджин оторвал взгляд от окна и улыбнулся дочери. Всякий раз, когда он думал о ней, все его страхи исчезали, а смелость возрастала. На этот раз было то же самое. В дверь постучали, когда он, сжав ее руку, поцеловал в щеку. Наступила пауза, прежде чем раздался женский голос:

— Господин Юджин Соль, вы готовы? Позвольте мне проводить вас в кабинет.

Наконец-то.

Испустив глубокий вздох, Юджин опустился на колени и крепко обнял Анжелу, запечатлев поцелуй на ее лбу.

— Я скоро вернусь, Анжи.

— Да. Не унывай, пап.

Воодушевленный поддержкой дочери, он вышел из комнаты. Однако его счастливое выражение лица растворилось, как только он закрыл дверь, оказавшись в коридоре. Горничная повернулась и зашагала с отсутствующим выражением лица. Он выпрямил напряженную спину и проследил взглядом за ней.

Что ж, вперед. На поле боя.

Вскоре Юджин бодро направился по коридору, готовый встретиться лицом к лицу со стаей волков, готовых разорвать его на части, и добровольно подставить им свою шею.

* * *

Минутная стрелка в который раз сдвинулась в сторону. Уинстон проверил часы на запястье, а затем взял с приставного столика бокал с вином и поднес его ко рту. Остальные члены семьи Кэмпбэллов, ожидавшие в кабинете, нервно переглядывались с застывшими лицами. Миссис Кэмпбэлл, как обычно сидевшая с вытянутой спиной, казалась внешне спокойной, опустив глаза, однако в глубине души, как и другие ее дети, была крайне встревожена. У всех на уме было только одно.

Что Гарольд оставил Юджину?

Деньги? Ценные бумаги? Возможно, что-то, связанное с общими воспоминаниями. Что бы там ни было, сегодня все закончится. Во всяком случая, надеясь, что все пройдет без неприятных происшествий, миссис Кэмпбэлл подавила волнение и тепло улыбнулась любимому сыну.

— Я думаю устроить вечеринку после окончания. Что ты думаешь?

Будто ее слова были сигналом, Гордон встрял в разговор.

— Почему бы и нет? Это хорошая возможность немного встряхнуться и официально объявить всем, что ты встал во главу семьи.

Будучи старшим сыном, он не выказывал никаких признаков враждебности или злобы. В действительности он просто уже давно отказался от этого, вопреки собственным амбициям. Не только отец, но и мать не давали ни одного шанса другим детям и не дозволяли им проявлять жадность, оттого заместо наследования семьи они сфокусировались на получении еще нескольких крошек для себя. В некотором смысле это было мудрое решение, и неудивительно, что каждый из детей, за исключением Уинстона, был готов сделать все, что прикажут, лишь бы как-то угодить родителям.

С другой стороны, Уинстон с юных лет обладал сильным чувством собственного достоинства и никогда не отступал от того, что считал правильным. Если бы дело было только в глупом упрямстве ребенка, родители безжалостно исключили бы его из отбора, но Уинстон с ранних лет отличался острым умом, что сыграло свою роль в дальнейшем. Сын, который всегда радовал их сердца, разочаровал их только один раз, но и эта неприятность была быстро исправлена, так что выбор в конечном итоге не стал ошибкой.

Однако у старшего сына должны были быть и другие причины, по которым он так подлизывался к матери, даже теперь, когда Гарольд умер, а его завещание вот-вот должно было быть обнародовано. Тем не менее, Уинстон не стал зацикливаться на этом. У него были другие заботы и тогда, и сейчас.

— Как хотите, — резким тоном бросил Уинстон, кинув взгляд на дверь. Он скоро появится. И все же Уинстон был расслаблен. Солнечные лучи, лившиеся из окон, расположенных вдоль одной стены, наполняли комнату светом. Здесь собралось семь человек, включая его самого. В таких обстоятельствах он никак не мог возбудиться. Его губы, коснувшиеся бокала с вином, сложились в тонкую улыбку. Уверенности Уинстону было не занимать.

Даже леди Кэтрин присоединилась к его расслабленному поведению.

— Можно было бы также пригласить Эвелин. Давненько мы не обменивались приветствиями, а? Прошло довольно много времени с нашей последней встречи с ней.

Миссис Кэмпбэлл незаинтересованно прихлебывала чай, однако Уинстон уже понял, о чем они думали, говоря о вечеринке. Как его родственники могли действовать столь очевидными способами? Он ощутил укол жалости, которую не стал показывать, и вновь отмахнулся: «Как хотите». Леди Кэтрин не стала скрывать своего восторга и кокетливо добавила более высоким, чем обычно, голосом:

— Ах, как здорово. Эвелин ведь все еще без пары?

Джордж, ее муж, быстро подтвердил это кивком.

— Да. Было бы приятно увидеть ее снова по такому случаю, не так ли? — Он повернулся к Уинстону в поисках согласия, но тот не ответил и просто осушил бокал. Такое безразличие было его обычным поведением, и все вздохнули с облегчением. Все шло хорошо, очень хорошо.

В этот момент послышался стук. Взгляды собравшихся устремились к двери, из-за которой донесся голос горничной.

— Господин Юджин Соль прибыл.

Миссис Кэмпбэлл скосила взгляд на сына. Уинстон без всякой реакции отставил пустой бокал из-под вина. Вскоре дверь открылась, и в наступившей тишине минутная стрелка настенных часов, тихо тикая, сдвинулась с места. Горничная отступила в сторону, и стоявший позади нее мужчина шагнул вперед. Он неспешно вошел в кабинет, где не было слышно даже звука дыхания. Один шаг, затем другой. С каждым его движением свет поднимался по его телу, как ступенька за ступенькой по лестнице.

Он старательно начистил поношенную обувь за невозможностью купить новую, но даже малейшие царапины отчетливо выделялись при ярком солнечном свете. Его костюм, который не стоил даже галстука у любого из мужчин здесь, не подходил его телосложению, как если бы он зашел в самый дешевый магазин и выбрал самое дешевое, что смог найти. Все было в беспорядке: от не сочетающегося галстука до белой рубашки, не сидевшей на нем должным образом. Каждый мог сказать, что он наспех купил что-то недорогое и подходящее для похорон. Ему и в голову не пришло подобрать размер.

Впрочем, в кабинет он вошел уверенно, гордо расправив плечи, будто его не волновали подобные вещи. Блики полуденного солнца выдавали его убогость, но он не стыдился этого.

Солнце скользило по его шее и лицу. Его кожа, гладкая и необыкновенно белая, без единого пятнышка, прозрачно сияла в солнечных лучах. Он моргнул, и длинные ресницы того же цвета, что и его темные волосы, опустились, а затем вернулись в исходное положение. Юджин раздраженно смахнул со лба прядь волос. На мгновение показался круглый бледный лоб, а затем скрылся за упавшими волосами.

Наконец, он остановился, и яркий солнечный свет, льющийся через многочисленные окна, осветил все его тело, словно прожектор.

Из уст Уинстона вырвался вздох, никем не услышанный. В этот момент он забыл обо всех людях в комнате. Даже о собственной матери. В одно мгновение он впал в иллюзию, что на свете остались только он и Юджин. Все, что он мог видеть, — это Юджин. Иисус, Господь. В отчаянии Уинстон обратился к Богу, однако ничего не изменилось.

Сколько лет прошло? Мальчишеские черты лица истончились, и в них появился намек на зрелость. Он не мог оторвать от него глаз. Его сердце трепетало, а в животе ухало.

В одну секунду запах феромонов Уинстона усилился в несколько раз.

— Кхм.

Неожиданный звук кашля вернул Уинстона к реальности. Это был адвокат Маккой. Он держал в руках портфель, в котором, по-видимому, лежало завещание. Юджин последовал его молчаливому жесту и сел на пустой стул, на самое дальнее от Уинстона место. Мужчина наблюдал, как он садится, аккуратно скрестив ноги и выпрямив спину. С того момента, как Юджин вошел в комнату, он ни разу не взглянул в его сторону. Когда Уинстон слегка нахмурился, голос Маккоя продолжил:

— Теперь, когда все здесь, я приступаю к оглашению завещания, и прежде всего я хотел бы еще раз помолиться за душу Гарольда Кэмпбэлла.

Он положил одну руку на грудь и склонил голову. После непродолжительного траура адвокат открыл портфель. На глазах у всех он вскрыл конверт ножом для бумаги и аккуратно вынул содержимое. Внутри оказался еще один пакет и небольшой бумажный конверт. Он открыл пакет тем же способом, что и раньше, и обнаружил USB-накопитель. Все затаили дыхание, следя за тем, как он подключает USB.

Пока разворачивалась эта последовательность действий, внимание Уинстона возвращалось к Юджину. Он пытался игнорировать его, но это было невозможно. Его глаза остановились на нем, и он застыл, не в силах пошевелиться.

Юджин, не изменяя позы, смотрел в одну точку, вероятно, на экран, где высвечивалось содержимое завещания. Уинстону было все равно, что там; сейчас его внимание было приковано исключительно к Юджину, пока перед глазами оживал образ нагого тела, увиденного им несколько дней назад.

Он без особых усилий мысленно раздел Юджина догола. Такой образ его, небрежно сидящего на диване и смотрящего в другую сторону, заставил нижнюю половину тела Уинстона немедленно отреагировать. Завещание его отца вот-вот должно было быть оглашено, а Уинстон унижал возмутительным взглядом бывшего любовника своего отца.

Он медленно скрестил ноги, оперся локтем на подлокотник дивана и подпер подбородок одной рукой. Его штаны туго натянулись из-за вставшего члена. В мыслях он уже опрокидывал раздетого Юджина на стол в огромном кабинете. Уинстон смотрел на него сверху вниз, расстегивая молнию на своих брюках. К Юджину не было абсолютно никакого внимания и уважения. Да, он заслужил это, ибо все равно отдавал свою дешевую дырку другим парням, позволял кусать и сосать его сладкое тело. Желающих полакомиться его дыркой не было отбоя. Конечно, кто мог устоять перед этим телом? Если только это не был труп.

Грязная шлюха, мальчик по вызову, общественный туалет, ведро для спермы.

Даже от таких оскорблений Юджин начинал течь, усиливал запах своих феромонов. Гребаная шлюха. Даже сейчас у Уинстона кружилась голова от слабого запаха омеги. Он винил феромоны в этих абсурдных фантазиях.

«Значит, он не принимает никаких подавляющих и соблазняет меня своим ароматом, как в ту ночь в моей спальне. Похоже, именно этого он и добивается».

Иллюзия переплелась с реальностью. В его воображении Юджин сидел на диване без одежды, когда он схватил его за ноги и подтянул их вверх. Юджин соскользнул вниз, вцепившись руками в спинку, и его задница прижалась к паху Уинстона. Он приподнял его за бедро, обнажая его истекающий вход, и достал свое возбужденное естество. Со смесью возбуждения и ужаса Юджин наблюдал, как полный, набухший член входит в его дырочку; Уинстон почти услышал его крик в своих ушах. Он сдвинул брови и проглотил стон.

Внезапно Юджин посмотрел на него, возможно, потревоженный запахом феромонов.

«Конечно, они потревожили его. Ты мой омега».

«Уинни».

Ему показалось, что он слышит голос Юджина. Во рту было сухо, и он не мог дышать. «Проклятье», — выругался он про себя. Сколько бы людей ни было вокруг него, каким бы ярким ни был мир, он оставался равнодушным к этому. Его глаза видели только Юджина.

«Юджин».

Он облизнул губы, в мыслях зовя своего возлюбленного.

«Иди ко мне».

«Уинни».

Юджин лучезарно улыбнулся и раскинул руки. Сейчас он подбежит к нему. И Уинстон наконец воплотит фантазию в реальность. Раздвинет длинные, изящные ноги и одним движением толкнется в него…

— Это ложь! Невозможно!

Внезапно он услышал ужасающие крики Юджина, и это вернуло Уинстона к реальности. В кабинете, кроме него, находилось еще несколько человек. Юджин не был голым — дешевый костюм все еще был на нем. Уинстон запоздало нахмурился, когда в поле его зрения возникло потрясенное лицо Юджина.

http://bllate.org/book/13009/1146461