Готовый перевод Kiss The Scumbag / Поцелуй подонка [❤️]: Глава 7.1

Уинстон пребывал в плохом настроении с самого утра. Бессонница мучила его на протяжении многих лет, но такое редко случалось, чтобы он бодрствовал всю ночь. Он мог спать урывками — по полчаса или по часу, но сегодня он не сомкнул глаз. Уинстон знал причину, о которой не ведали остальные. Даже миссис Кэмпбэлл, особенно дорожившая им среди всех своих детей, подозревала, что его усталость была вызвана стрессом от замены Гарольда.

«Конечно, он будет измотан, взяв на себя все обязанности после ухода Гарольда», — подумала она.

Тем не менее, он хорошо справлялся. В сущности, Гарольд давно отошел ото всех дел, так что в этом не было ничего нового. Однако теперь тяжесть на его плечах ощущалась по-другому. Гарольда больше не было с ними, а его сын был уже не «заместителем», а «главой семьи».

Миссис Кэмпбэлл благосклонно улыбнулась, глядя на сына, который сидел напротив нее за чайным столиком, опираясь на одну руку, и потирал лоб, как будто в усталости.

— Потерпи. Как только завещание будет обнародовано, все наладится.

Уинстон перестал тереть лоб и посмотрел на миссис Кэмпбелл сквозь пальцы; она встретила его взгляд с выражением любви на лице.

— Разве не очевидно, что будет написано в завещании Гарольда? Он даст остальным твоим братьям справедливую долю, но это только крохи. Все будет твоим, поверь мне, — убежденным тоном проговорила она, пытаясь подбодрить его.

Это было совершенно не к месту. Она, как всегда, ничего не знала о нем. Однако Уинстон уже вышел из того возраста, чтобы жаловаться, и для него это не имело большого значения. Сейчас его волновало совсем другое.

— Мама, — сказал Уинстон, не меняя позы. Миссис Кэмпбэлл сразу же обратила на него все свое внимание, когда он продолжил своим обычным холодным тоном. — Ты распорядилась проводить Юджина в мою спальню?

— Что?

Миссис Кэмпбэлл явно растерялась от внезапного вопроса. Это была именно та реакция, которую Уинстон ожидал. Получив подтверждение своих догадок, он нахмурился еще больше.

— Мама, воздержись от таких детских выходок.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — попыталась сохранить самообладание миссис Кэмпбэлл, однако она понимала, что уже слишком поздно.

У нее не осталось иного выбора, кроме как быть честной.

— Я подумала, что запах его феромонов заставит тебя потерять контроль. Я просто пыталась показать истинное лицо этой мерзости на случай, если ты снова попадешься на его удочку.

Она искала оправдания, на которые Уинстон лишь вздохнул, исказив лицо в презрении.

— Значит, ты хотела привить мне осторожность? Мама, что бы случилось, если бы я поддался влиянию феромонов и совершил какую-нибудь глупость?

На замечание Уинстона миссис Кэмпбэлл сердито вспыхнула.

— Это невозможно. Он просто посредственный омега, а ты — высший альфа. Феромоны этого ничтожества никак не повлияли бы на тебя, когда на вечеринке их было предостаточно.

Все, как он и ожидал. Если бы Уинстон не пошел на вечеринку с феромонами накануне вечером, она бы никогда не прибегла к таким мерам. И все же она переоценила своего сына.

— Твой сын — самый обычный альфа, мама, — сказал Уинстон, но миссис Кэмпбэлл тотчас опровергла это, покачав головой.

— Нет, ты высший альфа, как и твой отец.

Единственный высший альфа в семье.

В результате Уинстон наследовал большую часть семейного состояния, хоть и был самым младшим. Миссис Кэмпбэлл ожидала, что он, самый выдающийся из ее детей, продолжит семейную линию, а когда он окончательно проявил себя в качестве высшего альфы, ее вера укрепилась и превратилась в уверенность. Ее младший сын был само совершенство. Пиявка, ненадолго прицепившаяся к нему, не оставила даже маленького пятнышка на его жизни.

Однако ум ее сына, которым он так гордился, стал камнем преткновения. Он всегда с такой легкостью раскусывал чужие уловки и схемы — этому было сложно противостоять.

Уинстон повелся на обман один раз. Это был обман, для которого все, включая миссис Кэмпбэлл, приложили все усилия, но конечная причина его успеха оказалась в другом. Она бесконечно терзала душу миссис Кэмпбэлл, хотя она утешала себя тем, что в конечном итоге они достигли желаемого — этого было достаточно.

Они никогда не думала, что Гарольд решится на подобный трюк в последнюю минуту.

В глубине ее сознания всколыхнулась ненависть к покойному мужу, вновь оставившему ее. Чувствовал ли он хоть каплю вины перед смертью? А как же остальные дети? А как же она?

Он оставил миссис Кэмпбэлл с вывернутой наизнанку душой. О, как она желала сама воскресить Гарольда и убить его собственными руками.

— В любом случае, забудь об этом недоразумении. Теперь все кончено. Отныне все будет хорошо, — провозгласила миссис Кэмпбэлл, поднимаясь со своего места, и поцеловала Уинстона в лоб. Хотя ему не нравилось, что она обращается с ним как с ребенком, он ничего не сказал.

Оставшись один в комнате для завтраков после ухода матери, Уинстон откинулся на спинку стула и стал смотреть в окно. Между деревьями щебетали птицы, дул прохладный ветерок. Это было мирное утро. Полная противоположность его хаотичным чувствам.

Черт подери.

От одной мысли об этом у него снова заныло в животе. Он справился бы с феромонами? Уинстон стиснул зубы от беспечного комментария матери. Такие глупости мог отпустить бета, который никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Если бы это был другой омега, она была бы права, да. Но в постели лежал Юджин.

Юджин, который когда-то был его омегой.

Он спал обнаженным и не замечал мира.

Когда Уинстон увидел его, он подумал, что феромоны вскружили ему голову и вызвали галлюцинации. А может, он наконец-то увидел сон открытыми глазами после долгих лет бессонницы.

И все же другой запах в комнате, смешанный с его собственными знакомыми феромонами, слишком ясно говорил ему, что это было по-настоящему. Это был запах омеги Юджина.

Ошибки быть не могло. Даже на вечеринке, полной ароматов различных омег, Уинстон не испытал ни капли возбуждения. Напротив, некоторые феромоны были настолько отвратительны, что он чуть не выбежал из помещения. Был только один аромат, который будоражил его, и он принадлежал Юджину.

Юджин.

От осознания этого он едва не помутился умом. Его сердце вовсю стучало в груди, а желудок трепетал. Это реальность? Это действительно Юджин? Он и правда вернулся к нему?

Не в силах поверить в это, он застыл на месте и просто уставился на Юджина, не моргая. Необычайно яркий лунный свет освещал каждый сантиметр его тела. Уинстон не мог не обратить внимание на мягкую линию губ, длинную шею, маленькие соски, скромно возвышающиеся над тонкой грудью, плавные линии, спускающиеся вниз от тонкой талии по подтянутым бедрам к ногам. Ничего не изменилось. С того дня, когда Юджин впервые отдался ему. С того самого дня, когда он был опьянен чувством удовлетворения и победы, словно в его руках оказался целый мир. Уинстон оцепенел от воспоминаний. Вот он, окутанный сиянием лунного света, снова искушает его.

«Уинни».

От волос до кончиков ногтей на ногах — все было пленительно.

Уинстон вспомнил о том моменте, когда полюбил его. Он сидел на кровати, обнаженный, и шептал имя Уинстона, широко раскинув руки, словно умоляя об объятиях. Разумеется, он не смог устоять перед Юджином и с того момента превратился в его раба. Он был готов на все ради Юджина. Если бы он сказал ему умереть, он бы с радостью повесился. Он обожал его всем сердцем и отдавал ему всю свою веру. Даже после того, как выяснилось, что Юджин просто играл с ним.

Но того человека, которым он был, больше не было. Юджин, которого любил Уинстон, был ненастоящим. Когда он осознал это, иллюзия окончательно развеялась, и он поверил, что вся любовь к нему разбилась вдребезги и исчезла.

К его собственному ужасу, тело Юджина по-прежнему притягивало его. Прошло много лет с инцидента и после всего, через что он прошел; они не виделись годами, и все же одно присутствие Юджина потрясло Уинстона до глубины души. Он не тянул к нему руки, не улыбался ему — просто лежал в постели и спал.

В гневе направленный им на Юджина пистолет доказывал его поражение.

Лучше бы он поддался желанию и просто сгреб Юджина в объятия. Тогда он сослался бы на то, что во всем виноваты феромоны, или его обнаженный вид на постели, или его распутный образ жизни, для которого было неважно, обнимал ли он его или нет.

Однако его поглотил гнев, и Уинстон навел на него дуло, собственноручно доказывая, что он и доныне не забыл Юджина. Ни одно воспоминание о когда-то испытанной любви, ни муки от предательства, ни доселе не потерянное очарование и привязанность к Юджину — ничто из этого не было забыто.

«В последний раз».

Уинстон насухо вытер лицо обеими руками и коротко вздохнул. Это не стоило того, чтобы тратить силы и разбираться. Он понес от неизвестного и подарил жизнь ребенку.

Его руки непроизвольно сжались в кулаки от этой мысли. Ногти впились в ладони, прежде чем он все-таки взял себя в руки и остудил голову, выпив полную чашку холодной воды.

Он не позволит еще раз обвести его вокруг пальца. Никогда, абсолютно. Одной глупости вполне хватило. Если его одурачат во второй раз, он лучше разнесет голову этого остолопа из пистолета.

После оглашения завещания Юджин уйдет.

Это был очевидный вывод. У него не было причин оставаться здесь, и в таком случае они больше никогда не свидятся. До тех пор ему оставалось только потерпеть.

И просто еще раз посмотреть на его лицо.

Они встретились в месте, где собрались все. Находиться наедине с Юджином, лежащим одиноко и беззащитно в постели глубокой ночью, было совершенно иначе. Было ли так безопаснее? Это надо быть животным, чтобы впасть в жар средь бела дня на глазах у многих.

Сверх того, избегать его в столь просторном особняке было проще простого. Уинстон напомнил себе, что теперь, когда все условия были выполнены, он окажет давление на адвоката с намерением поторопить обнародование завещания и с того дня никогда не увидит Юджина.

http://bllate.org/book/13009/1146460