Готовый перевод Kiss The Scumbag / Поцелуй подонка [❤️]: Глава 5

Раздираемый невероятным давлением, Юджин едва мог дышать. Он смотрел на него и захлебывался воздухом. Темнота отбрасывала идеальные тени на резко очерченное лицо напротив, отчего оно становилось неузнаваемым. Черты лица Юджина, напротив, отчетливо виднелись в лунном свете. При мысли о том, что Уинстон изучает его лицо, ему стало еще тревожнее.

Он не мог оттолкнуть мужчину. Прижатое к горлу дуло пистолета служило суровым напоминанием о реальности. Оружие было снято с предохранителя. Одно неосторожное движение, одно случайное нажатие на курок — и все будет кончено. Перед глазами промелькнул образ ребенка, оставшегося сиротой. Он не мог допустить, чтобы Анжела попала в ту же ситуацию, что и он сам. Юджин остался неподвижен. Во рту было сухо как в пустыне, когда он попытался заговорить. Его голос был хриплым и сиплым.

— …Что ты делаешь?

На его с трудом заданный вопрос Уинстон разразился задорным смехом.

— Это я хотел бы спросить, что ты делаешь в моей постели?

Обращение «милый» запоздало привлекло внимание Юджина, но сейчас было не время цепляться к этому. Он сосредоточился на последних словах Уинстона.

— Что значит «в твоей постели»? Это твоя комната?

Уинстон снова рассмеялся. Это был нервный, самоуничижительный смех. Он подался вперед, словно прикрывая собой Юджина, и заглянул ему в глаза.

— Милый, тебе бы попрактиковаться побольше, это было так неуклюже.

Только тогда Юджин осознал, почему дверь в комнату отворилась без ключа.

Кто-то уже занимал ее.

Их целью было не просто разлучить его с ребенком — их тактика была гораздо более порочной. Юджин отставал от них на шаг. Его сердце сжалось от чувства проигрыша, но сейчас было не время паниковать: дуло пистолета у его горла пригвождало его к нынешнему моменту.

— Не называй меня милым, — сплюнул Юджин. Его голос звучал как обычно, хотя все его тело затекло настолько, что он едва мог пошевелить пальцем.

Уинстон продолжал вопреки его прямому отказу.

— Тогда как мне называть тебя? Потаскун? Шлюха?

Плечи Уинстона затряслись от смеха, однако Юджин вовсе не счел это смешным. Каждый раз, когда он гримасничал от забавной только для него шутки, дуло пистолета слегка покачивалось у его горла. Юджин так боялся, что Уинстон может ненароком нажать на курок, и от страха не мог злиться.

— А чего ты ожидал, дорогуша? — спросил Уинстон с нотками смеха в голосе. Юджин, уже немного привыкший к темноте, смутно различил выражение его лица. — Ты думал, что мне снесет крышу от твоего нагого вида и твоих феромонов по всей комнате? Что я тотчас брошусь в твои объятия?

Уинстон усмехнулся и произнес с явным отвращением на лице:

— Меня тошнит от твоего запаха.

«Он до сих пор ненавидит меня, — отвлеченно подумал Юджин. — Несомненно, он забыл, как жестоко отверг меня? Нет и шанса на его изменение. Но я никогда не думал, что его ненависть будет настолько сильной».

— Я не знал, — сумел выдавить Юджин дрожащим голосом. — Подумай сам, откуда я мог понять, что это твоя комната?

Объяснение казалось аргументированным, но, конечно, оно не подкупило Уинстона.

— Мои феромоны повсюду, и ты не понял, что это моя комната?

И снова воздух пронзил его издевательский смех. Юджин окаменел от удивления. Мужчина нисколько не ведал, что с того дня он больше не мог уловить ни одного характерного запаха. Он так тревожился из-за пистолета, что все здравые мысли разбегались по сторонам, и все же кое-что пришло ему на ум.

— Я мог по ошибке зайти в комнату Гарольда.

Высшие альфы имели способность различать свои собственные феромоны и феромоны других людей. Для остальных же они пахли одинаково. И он, и его отец, и Юджин — все они имели один и тот же запах. И это ударило Уинстону в голову. Юджин почувствовал вспышку удовлетворения от вида его застывшего лица, но это длилось недолго. Ухмылка Уинстона вернулась, и он наклонился вперед. Их дыхание почти смешалось в одно, когда мужчина заговорил.

— Как в те времена? — иронично поинтересовался Уинстон и медленно покачал головой. Он свел брови вместе и продолжил елейным голосом, как будто утешал ребенка. — Нет, нет, милый, ты точно знал, как и тогда, когда один пришел в комнату отца. Ты не мог ошибиться, твои намерения всегда ясны.

Юджин ничего не сказал. Ему бы все равно не поверили. Он лишь понадеялся, что они пропустят этот момент мимо ушей. Уинстон, оценив его молчание по-своему, осклабился насмешливо.

— Как жаль, но теперь ты не можешь заходить в спальню отца, когда тебе заблагорассудится. Он мертв.

Было неясно, на кого было направлено презрение в его голосе, — на его отца или на Юджина. Возможно, оно предназначалось обоим. Уинстон наклонил голову и спросил с детским любопытством:

— Ты же не собираешься последовать за ним в могилу?

— Конечно, нет.

Как только он начал отрицать это, Уинстон громко расхохотался.

— Я так и знал. Ты любил не отца, а его деньги.

Пистолет продолжал прижиматься к его горлу. Юджину казалось, что он может сойти с ума от страха. Подавив дрожащий вздох, он пробормотал:

— Уинни, то есть, Уинстон. — Старое прозвище случайно сорвалось с языка, но он быстро исправился. Не видя никакой реакции со стороны Уинстона, Юджин выдавил из себя слова. — Не делай этого, давай поговорим спокойно, как взрослые люди. Опусти пистолет, это опасно.

Его просьба превратилась к концу в иступленную мольбу, и все же Уинстон не пошевелился. Юджин подался вперед с отчаянным видом, не в силах сдержать слезы.

— Нет необходимости заходить так далеко. Это моя вина. Я правда ошибся. Даже если ты не веришь мне, это правда. Я просто зашел в отведенную мне комнату, умылся и лег спать.

Он умолял поверить ему, хотя знал, что Уинстон никогда не сделает этого.

Уголки рта Уинстона медленно приподнялись в ответ на искаженное лицо Юджина. Затем тихим голосом, близким к шепоту, он ощерил зубы:

— Голый?

Юджин растерялся на миг, но вскоре понял: халат на нем распахнулся во сне и обнажил его тело.

— Ты неправильно понял, — пробормотал он с трудом. — Я же сказал тебе, что меня привели сюда. Я действительно ничего не знал. Представь, зачем мне делать это в ином случае, зная, чья это комната? Я тоже больше никогда не хотел видеть тебя.

— Что ж, это не мешает тому, что ты можешь раздвинуть ноги в любое время, не так ли? — безжалостно парировал Уинстон и с усмешкой надавил дулом на горло Юджина. — Ты просто шлюха.

Юджин не смог опровергнуть столь оскорбительные слова, однако в его сердце не затаилось ни тревоги, ни гнева. Он тяжело сглотнул, смочив пересохшее горло.

— Это правда, что я пришел за деньгами, но… — Давление от оружия усилилось, и Юджин, потрясенный и напуганный, спешно выпалил:

— У меня ребенок.

Его голос неконтролируемо дрожал, когда он начал умолять со слезами на глазах.

— Мой ребенок спит в другой комнате. Пожалуйста, я не могу умереть здесь.

Юджин питал призрачную надежду, что в нем осталась хотя бы капля доброты. Когда-то давным-давно Уинстон был сострадательным человеком — настолько, что привязался к брошенному ребенку, которого сторонилась вся его семья.

Он смотрел на него, насторожившись. Впервые с тех пор, как он, не прекращая, издевался и оскорблял Юджина, лицо Уинстона ничего не выражало.

— …Ребенок? — повторил мужчина без следа насмешки в голосе.

Наступила удушающая тишина.

http://bllate.org/book/13009/1146458