Эдвин, дурачась, сделал это замечание — и в тот же момент Лайал, прижимаясь щекой к его бедру, кончил. Острый змеиный нюх уловил густой запах спермы. Лайал, прислонившись, лишь тяжело дышал.
Эдвин отодвинул ногу, на которую тот опирался, и посмотрел на свою ступню, влажную от его спермы и соков. Лайал, потеряв опору, упёрся руками в пол, но бёдра всё ещё подрагивали. Эдвин смотрел то на него, то на свою ступню, рассуждая:
Наследник знатного рода ведёт себя похабнее уличной шлюхи.
Как бы это сказать?.. выглядит животным!
— Лайал.
Тихий голос заставил Лайала поднять мутный взгляд. Эдвин смотрел на него с лёгким смущением, затем равнодушно бросил:
— У тебя дешёвый вкус.
Лайал, всё ещё находясь в эйфории, сначала не понял. Но через несколько секунд его глаза широко раскрылись.
— Д-дешёвый?!
Нелепые слова. Дешёвый?.. Дешёвый?! Его щёки пылали от гнева, но собственный вид — с ногами, залитыми спермой, будто он в подгузнике — не особо тревожил.
— Если у меня дешёвый вкус, значит, у тебя тоже дешёвый!
— А… Я в твоем вкусе?
Согласно логике получалось: «Если мой вкус дешёвый, то твой, ещё более развратный и безумный, тем более». Но Эдвин интерпретировал это как хотел.
— Нет!
— Нет?
Выражение лица Эдвина слегка помрачнело.
— Почему нет? Я тоже хочу быть «дешёвым».
Лайал попытался возразить, но Эдвин, игнорируя его, криво усмехнулся и, согнув колени, поцеловал его. Лайал хотел продолжить злиться, но, увидев его улыбку — такую редкую — почувствовал, что гнев угасает. С гримасой недовольства он принял глубокий поцелуй, позволив языку Эдвина проникнуть внутрь.
Эдвин выпил до капли его слюну, ставшую такой же густой, как соки из нижней дырочки, и одним движением стянул с него трусы и штаны. Уже обильно сочащаяся жидкость растянулась липкими нитями на ткани.
До кровати идти было некогда. Раз уж вкус Лайала такой «дешёвый», почему бы не поваляться на полу? Эдвин не стал поднимать его, а вместо этого лёг сам, притянув упругую попку к своему лицу. Перед глазами пульсировала дырка, снова сузившаяся за те несколько дней, что он ее не растягивал.
— А-ах!
Как только губы коснулись капающей жидкости, Эдвин грубо прижался ртом к нижней дырочке. Лайал выгнул спину, издав сладострастный стон. Сидя лицом к ногам Эдвина, он дрожал, безудержно елозя своей промежностью по выразительным чертам лица Эдвина. Запах возбуждённой плоти ударил Эдвину в нос.
Даже если скользкие, липкие соки покрывали его лицо — Эдвину было всё равно. Напротив, он был в восторге, что его губы и нос запачканы этой дурманящей жидкостью. Безумно радовался, что его лицо всегда будет пахнуть этой развратной киской.
Длинный, гибкий, как у змеи, язык вылизывал каждую складку, выпивая скопившуюся у входа влагу. Ответственный по натуре, он чувствовал обязанность удовлетворить Лайала, который попросил его об этом.
— М-м… а-ах… да!..
Тихая спальня аристократа наполнилась хлюпающими звуками и чьими-то сладострастными стонами. Это были звуки двух переплетённых тел, одновременно обсасывающих друг у друга гениталии.
Яркий летний ковёр с подсолнухами и гортензиями уже промок от соков Лайала, пропитавшись резким, непристойным запахом. Лайал, кончивший уже несколько раз, теперь засасывал мужской язык своим растянутым от частого использования отверстием, одновременно заглатывая член длиннее собственного горла.
Член Эдвина, тёмно-красный, с выпуклыми венами, выглядел отталкивающе на фоне его бледной кожи. Густые волосы у основания, хоть и не были неопрятными, грубо терлись о губы и нос Лайала каждый раз, когда этот конский хер заталкивали ему в глотку. И всё же, глядя на этот громадный член и такие же огромные, упругие яйца, Лайал невольно сглатывал липкую слюну.
Густой мужской аромат заполнил его ноздри. Хотя от кожи Эдвина исходил свежий запах масел после ванны и сладковатый аромат молодого тела — его член, ежедневно производящий сперму, источал змеиный запах, который не могло скрыть мытьё.
Один вид этого живого члена заставлял Лайала чувствовать ноющую боль внизу живота, а во рту скапливалась слюна. Как у собаки, рефлекторно пускающей слюни при виде еды — он знал, как этот член вскроет его киску, ведь испытывал это уже много раз.
Лайал, слюнявя головку, двигался вперёд-назад. Даже одна головка уже заполняла весь его рот.
— Киска… м-м… совсем разъехалась…
Даже когда его дырочку безжалостно вылизывали и грубо растягивали, Лайал мог только сжиматься и стонать, не в силах возразить. Член, проникающий глубоко в горло, заставлял его дышать только через нос, пока головка скребла нёбо.
Глаза закатывались, дыхание прерывалось — но даже заглотнув настолько глубоко, немалая часть члена ещё оставалась снаружи. Лайал, с дрожащим от тошноты и слёз горлом, всё равно глотал его, не выталкивая. Даже боль от растяжения он воспринимал как удовольствие, упорно удерживая член, разрывающий его глотку.
Сам Лайал не осознавал, но его гибкие челюстные суставы и эластичная кожа спасали его. Без этой особенности его рот мог разорваться и пришлось бы довольствоваться лишь головкой, облизывая ее словно леденец. Он впервые принял член и нижней дырочкой, и горлом именно от Эдвина, и хотя умом понимал, насколько тот ненормально огромен — до конца осознать не мог.
Лайал, чьё тело и предпочтения полностью подстроились под желания и размеры Эдвина, уже привык к тому, от чего обычные люди в ужасе бежали бы. Его необычайно гибкая челюсть раскрывалась ещё шире, пытаясь проглотить этот огромный член. Привыкнув к непристойному сексу и грубым словам, он даже не осознавал, насколько ненормальными были их отношения.
Эдвин, приподнимая бёдра, глубже погружал член в глотку Лайала, одновременно трогая его развратное отверстие внизу. Даже после многих лет использования оно не надоедало ему. Напротив, когда-то узенькая дырочка, в которой сначала даже появлялась кровь, теперь стала настоящей норой с разглаженными складками для его огромного мясистого члена, из которой постоянно капала сперма, как у суки в течке.
Эдвин вылизывал эту разинутую, лишённую всякой скромности дыру сверху вниз, то играя кончиком языка у входа, то зарываясь носом в смесь слюны и соков, стекающих по промежности. Он был уверен — даже у проститутки, принимающей десятки клиентов в день, не могло быть такой потрёпанной киски.
— М-м… кх… а-ах!..
Лайал, любивший раздвигать свою дырку перед ним и сосать, с наслаждением работал ртом, едва успевая дышать. Даже не глядя, Эдвин мог представить, как исказилось его обычно ангельски прекрасное лицо.
— Х-ха… Член такой вкусный?
Словно обращаясь к самой дырочке перед ним, Эдвин усмехнулся. Он не ждал ответа. Вместо этого, зная, как Лайал любит, когда головка скребёт его глотку, он раздвинул бёдра шире и начал двигаться быстрее. Густые волосы у основания члена грубо терлись о губы и нос Лайала.
— М-м!.. Да! Кх… кх!..
— Чёрт… а-ах…
Член, рвущий рот, всё больше увеличивался, полностью заполняя глотку Лайала. С каждым движением слюна Лайала обильно смачивала волосы Эдвина у основания члена. Такой член можно было приставить даже к кобыле — и там он смотрелся бы естественно.
— Х-ха… а-ах! Лайал, соси сильнее… — приказал Эдвин.
Бёдра, покрытые чёрными змеиными чешуйками и шрамами, казались твёрдыми, как скалы, выдержавшие шторм. Эдвин торопливо вылизывал растянутую дырочку Лайала, терся о неё лицом и безжалостно трахал её своим языком.
— У-ух!.. М-м!!!
— Х-ха!..
— Кх… кх-х… м-м!!!
Вскоре член, перекрывавший глотку, начал извергать сперму — бурно, как давно сдерживаемую мочу. Лайалу даже не нужно было глотать — сперма сама заливала его пищевод. Он схватился за живот, его глаза закатились.
В момент лёгкого удушья, когда оргазм накрыл его, Лайал напряг низ, и мутная сперма хлынула ручьём. Его рот всё ещё был насажан на член, а нос уткнулся в пах Эдвина. Даже в кратком обмороке его сочная попка дрожала перед лицом Эдвина.
http://bllate.org/book/13007/1146364
