— Это… такая честь… — пришедший в себя управитель тоже присоединился к восхвалениям.
Если он потомок историка-черепахи, то разве можно назвать безграмотным того, кто не знает человеческую письменность? Просто в этом не было необходимости. Разве не видно, как быстро учится господин Шэнь? Говорят, он уже умеет сочинять стихи.
Иметь в секте Юйлин белую гигантскую мягкотелую черепаху в качестве хранителя библиотеки — что это значит? Это уровень отношения, достойный драконьего рода!
Сяошэнь и не подозревал, что эти люди снова приставили ему панцирь, на этот раз еще толще и тяжелее.
— Вы продолжите состязание?
Восторги закончились, но для Сяошэня это дело не было таким уж потрясающим.
— Мо-можно… — ответил потерянный управитель, отвечавший за малые состязания, а затем, воспрянув духом, объявил: — Следующая группа! Все взбодритесь, покажите хранителю библиотеки вашу удаль!
Все: «!!!»
Верно, последний зал библиотеки все еще ждет их!
К сожалению, Сяошэнь, немного понаблюдав у зала Первозданного хаоса, уже собрался возвращаться — в конце концов, Даоми уже выступил.
Лицо Даоми пылало румянцем:
— Я провожу вас обратно!
Под полными сожаления взглядами окружающих Сяошэнь в сопровождении Даоми и Юй И вернулся на Лазурный пик. В конце концов, сегодня почти все отправились смотреть малые состязания, и в библиотеке работы почти не осталось.
Сам Сяошэнь не думал о версии с белой гигантской мягкотелой черепахой, а Се Кужун или другие не стали тайком сообщать ему об этом, так что он все еще размышлял над тем вопросом:
— Брат Сяошэнь… Ты и вправду великолепен! Как ты узнал древнюю божественную письменность? Я слышал, что во всем мире осталось совсем мало совершенствующихся, кто может ее распознать. Ведь почти все расы, владеющие божественной письменностью, либо покинули этот мир, либо, как фениксы, бесследно исчезли.
— А? Правда?
Сяошэнь ранее догадывался, что эти люди не понимают божественную письменность, но не представлял себе конкретную ситуацию. Он не знал, не раскроет ли это его личность, но, судя по выражению лиц Се Кужуна и остальных, похоже, что нет.
Ладно, в конце концов, кольцо контроля духа уже не сможет сдерживать его слишком долго. Сяошэнь уклончиво ответил:
— Я просто выучил в семье. Говорил же тебе, я раньше жил в глуши, вот так и передалось.
— Вот как… Значит, вы жили в затворничестве много-много лет, — вздохнул Даоми. — Если бы ты не был водным существом, я бы заподозрил, что ты феникс.
Сяошэнь хмыкнул:
— Ха-ха.
***
Лазурный пик.
Даоми все еще был на седьмом небе от счастья и, увидев Шан Цзиюя, с птичьей дерзостью воскликнул:
— Шишу, а вы знаете…
Шан Цзиюй нетерпеливо оборвал этого скворца:
— Знаю. Он владеет древней божественной письменностью, Се Кужун уже передал мне.
Даоми: «…»
Он на мгновение замер, а затем жалобно произнес:
— А еще я овладел искусством феникса.
Шан Цзиюй проигнорировал Даоми, уставившись на Сяошэня.
Сяошэнь нахмурился:
— Чего уставился… Безграмотный, тоже хочешь выучить божественную письменность?
Теперь он мог любого назвать безграмотным, ха!
Шан Цзиюй: «…»
Шан Цзиюй вкрадчиво уточнил:
— А при встрече с «ним» тоже собираешься называть его безграмотным?
Сяошэнь уверенно заявил:
— Собираюсь называть его маленьким растеряшей!
А если тот захочет учиться, он будет учить его лично, держа за руку.
Шан Цзиюй: «……………………»
Даоми не понял: что за «он», кто этот «он»? На Лазурном пике живут ведь всего двое.
Эй, может, он имеет в виду Юй И?
Даоми спросил Юй И:
— Ты маленький растеряша?
Юй И: «…»
Шан Цзиюй медленно перевел взгляд на Даоми.
Даоми почувствовал, как по спине пробежал холодок, будто на него нацелились смертоносным намерением.
— ...Этот ученик удаляется.
Пойти совершенствоваться, пойти совершенствоваться.
Даоми решил, что отныне к его титулам добавится еще один: впредь, представляясь, он будет говорить: «Я — ученик секты Юйлин, прямой наследник феникса — Даоми».
— И как это тебе в голову пришло, — Шан Цзиюй окинул Сяошэня оценивающим взглядом. Это обращение вызывало у него крайнее недоумение, и он даже не хотел его повторять.
— Что? — сказал Сяошэнь. — Ты про «маленького растеряшу»?
Шан Цзиюй: «…»
Впервые он совершенно нисколько не завидует другой своей части.
— Хм... — Шан Цзиюй, заложив руки за спину, произнес: — Ты и вправду владеешь божественной письменностью?
Сяошэнь не смог скрыть самодовольства:
— И еще я отлично знаю, что вы все ее не знаете, а всё хвалитесь своей ученостью. Ну так себе, не впечатляет.
Шан Цзиюй прищурился, глядя на него.
Се Кужун в своей передаче не только сообщил о том, что Сяошэнь знает божественную письменность, но и поделился их догадкой: они считают, что Сяошэнь должен быть потомком летописцев драконьего рода, белой гигантской мягкотелой черепахой.
Это сильно расходилось с собственным предположением Шан Цзиюя, что Сяошэнь принадлежит к роду цзяо.
Цзинь Цяньцзы, будучи черепахой, испытывал подсознательное повиновение к гигантской мягкотелой черепахе — это казалось более логичным. Но в таком случае, как объяснить любовь Сяошэня обвиваться вокруг него? Неужели люди считают, что гигантские мягкотелые черепахи тоже любят обвиваться? Что-то было не так…
Шан Цзиюй чувствовал легкое недоумение, внимательно разглядывая Сяошэня. Хотя он думал о Сяошэне, его мысли переключились на странности в себе самом...
— Эй, о чем задумался? — взмахнул рукой перед его лицом Сяошэнь.
— Я просто подумал, какие же книги хранятся в самом дальнем зале библиотеки, — сказал Шан Цзиюй.
— О, там много всего, действительно много собрали. Не знаю уж, как вы умудрились. Наверное, все, что с буквами, сразу тащили внутрь? Я и говорю, странно: как можно было снять копию даже с чьих-то ругательств, высеченных на стене? — Сяошэнь вспомнил и не мог сдержать смех.
«?»
Шан Цзиюй переспросил:
— Ругательства?
— Ага, — сказал Сяошэнь. — Та, что слева при входе, самая заметная, очень большая. Наверное, написана каким-то нелюдем. В переводе значит: «Такой-то, ты — черепаший сын! Чтоб у тебя котел при варке эликсира взорвался, ци при совершенствовании пошла вспять, а во время еды ты постоянно давился!» ...И тому подобное.
Шан Цзиюй: «………»
У него и вправду остались воспоминания об этом. И не только у него — многие ученики секты Юйлин должны были хорошо это запомнить. Хотя они и не могли прочитать, но многие ходили посмотреть на божественную письменность.
Те письмена были очень большими, просто огромными. Все прежние хранители испытывали чувство, что, не зная, что это, они должны были казаться непостижимыми; выставлять их напоказ было внушительно, поэтому их и поместили на самое видное место.
И только сегодня Шан Цзиюй узнал, что они означали.
Шан Цзиюй представил, как же странно должно было быть Сяошэню, когда он впервые вошел туда: наверное, он подумал, что секта Юйлин — очень особое место...
Сяошэнь все еще смеялся, как вдруг почувствовал, что его ступню что-то опалило. Серебряное кольцо, все это время скрытое глазу заклинанием барьера, снова проявилось. Он чуть не подпрыгнул:
— Ай!
Кольцо контроля духа на его ноге слегка вибрировало, и его цвет стал темнее. Лицо Сяошэня помрачнело: возможно, его мерзавец-бывшая жена наконец обнаружил, что они тайно пытаются снять ограничение.
Увидев это, Юй И тут же обнажил меч, желая разрубить серебряное кольцо.
— Не двигайся! — предупредил Шан Цзиюй и протянул руку, чтобы ощупать серебряное кольцо, но вдруг почувствовал, как из него хлынула огромная сила. В его руке внезапно появился гибкий меч, струящийся, словно ртуть, который отразил удар и рассеял мощь кольца.
http://bllate.org/book/13004/1145970
