— А?
Глаза Дан Юхи расширились, когда он уловил тихий шепот. Его выражение лица показывало неуверенность, правильно ли он расслышал. Он тайно желал, чтобы мог поехать с ним, поэтому эти слова напугали его еще сильнее.
— Что вы сейчас сказали?..
— Это была шутка.
Син Рювон тихо рассмеялся, словно его слова ничего не значили. Он не хотел без необходимости обременять Дан Юху.
— Шутка?..
— Да.
«Значит, он не был серьезен».
Дан Юха с усилием выдавил легкую улыбку, скрывая свое разочарование. Как раз в этот момент стройные пальцы скользнули вниз, легонько постучав по розовому драгоценному камню в форме цветка на его серьге, прежде чем провести по гладкому изгибу его шеи.
— Ах…
Покалывающее ощущение распространилось от его затылка, заставив его округлые плечи рефлекторно приподнявшись сжаться. Издав короткий вздох, Дан Юха поспешно прикусил губы. Он не хотел показывать никаких странных реакций, но каждый раз, когда Син Рювон касался его, он чувствовал необъяснимое ощущение.
— …Ты снова увидишь меня через месяц, так что не расстраивайся слишком сильно.
Син Рювон слабо улыбнулся, наблюдая за реакцией Дан Юхи на его прикосновение. Медленно убирая руку, он дал обещание, чтобы успокоить разочарование в глазах Юхи.
Прошлой ночью Рювон объявил, что проведет предстоящий Лунный Новый год в Содо клана Хонхва. Хон Хэхва, которая в панике примчалась, думая, что возникла новая проблема, заметно просветлела, услышав это. Казалось, она рассматривала это как возможность вернуть расположение принца.
— Я знаю, но…
Даже с заверениями Син Рювона Дан Юха не мог отогнать свою подавленность. Даже если они воссоединятся через месяц, он знал, что им снова придется расстаться.
Согласно плану, которым Мун Сэвон осторожно поделился с ним, его поступление в императорский дворец в качестве личного парфюмера принца не произойдет до весны.
Что означало, что после проведения Лунного Нового года в феврале ему снова придется попрощаться с Син Рювоном. Вот почему он не мог заставить себя улыбнуться.
— В следующий раз… Я не оставлю тебя здесь одного.
Немного наклонившись, Син Рювон прошептал, словно уже зная причину уныния Юхи. Но его слова были также обетом самому себе.
Он знал, что опасно забирать Юху во дворец, место, кишащее безжалостными политическими битвами, без должной подготовки. Но он больше не мог оставлять его одного в Содо, в клане Хонхва.
Инцидент с принцем О Чугёном был достаточным доказательством — Дан Юха привлек гораздо больше внимания, чем предполагал Син Рювон.
Известность «парфюмера, разработавшего усыпляющий аромат, эффективный от бессонницы Третьего принца», служила защитным барьером, не позволяющим людям обращаться с ним безрассудно. Но в то же время она привлекла внимание нежелательных группировок.
Несколько месяцев назад Рювону пришлось путешествовать по империи, чтобы встретиться с кандидатками, выбранными императрицей в качестве потенциальных императорских наложниц, что сделало невозможным немедленно взять Юху с собой. Поэтому он решил позволить слухам о Юхе распространяться. В то время это казалось наилучшим выбором в его планах.
Даже с заверениями Син Рювона Дан Юха не мог отогнать свою подавленность. Даже если они воссоединятся через месяц, он знал, что им снова придется расстаться.
Согласно плану, которым Мун Сэвон осторожно поделился с ним, его поступление в императорский дворец в качестве личного парфюмера принца не произойдет до весны.
Но ситуация изменилась. Теперь, когда он понял, что пребывание в Содо не обязательно безопасно, Рювон был полон решимости ускорить прибытие Юхи во дворец. Если опасность следовала за ним, где бы он ни был, лучше было держать Юху в пределах досягаемости.
Мун Сэвон, курировавший особый прием Юхи, согласился с решением Рювона. Поскольку принц не отправлялся в очередную военную экспедицию в этом году и оставался в столице, казалось разумным привезти Юху во дворец раньше запланированного.
Реальной проблемой были неожиданные импульсы, возникавшие всякий раз, когда он был рядом с Дан Юхой.
Син Рювон выпрямил осанку, пытаясь избежать слабого, притягательного аромата, будоражившего его инстинкты. Одного лишь дуновения было достаточно, чтобы его внутренности снова заволновались.
Это должно разрешиться через месяц.
Он успокоил дыхание, словно чтобы усмирить бурю внутри себя.
Он убедил себя, что настойчивое желание, мучившее его последние несколько дней, было всего лишь ранним симптомом приближающегося ёллак-ки — цикла обостренных эмоций и позывов, уникального для его рода. За годы военных кампаний он встречал многих других, испытывавших схожие проблемы.
Если его предположение было верно, то, как только ёллак-ки пройдет, эта странная тяга исчезнет. Вскоре всё вернется в норму, словно ничего не произошло.
Подавляя слабое беспокойство, подкрадывавшееся в нем, Рювон заставил себя нежно улыбнуться Юхе.
— А? Что вы имеете в виду…
— Обещаю. В следующий раз вернемся вместе.
— Ах.
Только тогда Дан Юха осознал смысл слов Син Рювона, издав слабый вздох. Его бледно-розовые глаза задрожали, словно лепестки на ветру.
— Правда? Не весной?
— Да.
Син Рювон кивнул в ответ на недоверие Дан Юхи. После этого только что омраченное выражение на лице Юхи прояснилось, подобно небу после грозы.
— Так что начни заранее собирать вещи. Будь готов покинуть Содо в любой момент.
— Да!
Дан Юха ответил энергично. Он готовился к самостоятельной жизни с давних пор, так что собирать ему оставалось не так уж много.
— Ну что же, тогда выходим?
Син Рювон, увидев, как лицо Юхи просияло, тихо рассмеялся и шагнул вперед. Он хотел остаться и поговорить еще немного, но они уже и так задержали отъезд. Если они хотели достичь столицы до наступления темноты, им нужно было отправляться в путь.
— Мы воздаем почтение благородному потомку Божественного Дракона!
Когда они вышли за пределы павильона Хонхва, собравшиеся члены клана Хонхва поклонились в унисон, ожидая прибытия Син Рювона. Впереди всех Хон Хэхва осторожно заговорила.
— На этот раз мы показали много недостатков. Как вождь этого клана, я испытываю огромный стыд и приношу свои глубочайшие извинения.
— Всё в порядке. Разве я не говорил, что не буду держать на вас зла?
Син Рювон взмахнул рукой, давая ей знак остановиться.
— Мы благодарны за великодушие вашего высочества. И… мы искренне благодарны за еще один шанс. В следующий раз мы приложим все усилия, чтобы вы не столкнулись с каким-либо дискомфортом.
Хон Хэхва, клянясь, что через месяц всё будет иначе, подняла голову с решимостью. Но затем она увидела Дан Юху, стоящего рядом с Син Рювоном — и её глаза расширились.
Его наряд был поразительно иным. Роскошное верхнее одеяние и шарф уже были удивительны, но самым бросающимся в глаза деталью была пара розовых драгоценных камней, свисающих с его ушей.
Ее рот приоткрылся, словно она только что стала свидетельницей чего-то совершенно невероятного.
Хон Джуяк, стоявшая рядом с ней, была так же шокирована. Не думая, она выпалила, прежде чем поспешно зажать рот.
— Серьги?..
— О, я подарил их ему в качестве подарка. Я слышал, что наш парфюмер здесь недавно достиг совершеннолетия.
— В-ваше высочество… лично?..
— Да. И поскольку я дарил ему серьги, я также проколол ему уши.
Син Рювон усмехнулся, положив руку на плечо Дан Юхи. При его словах со всех сторон послышались поражённые вздохи.
— Разве они не подчеркивают его красоту? Я специально выбрал их, чтобы они соответствовали цвету его глаз.
— Д-да, они поистине прекрасны. Как и ожидалось от вашего высочества. Ваш взгляд исключителен.
Хон Хэхва, придя в себя, с усилием улыбнулась. Она уже была основательно отчитана Син Рювоном и не намеревалась больше вмешиваться в дела Дан Юхи. Но теперь, видя воочию, насколько глубокой была благосклонность принца, она чувствовала головокружение.
Если Юха решит отомстить им, будучи под защитой принца, это будет катастрофой для всего племени.
Чувствуя беспокойство, она украдкой бросила нервный взгляд на Дан Юху. И она была не единственной — каждый присутствующий член клана разделял те же опасения.
Лишь Хон Джуяк, чьи глаза полные ревности, сверкали ярости, уставившись на него.
Дан Юха, игнорируя взгляды, направленные на него, тихо последовал за Син Рювоном.
Достигнув окраины Содо, они обнаружили, что Хёк Реа уже ждет там, присматривая за лошадьми. Увидев их, она поклонилась:
— Вы прибыли.
— Мм…
Узнав своего хозяина, лошадь Син Рювона фыркнула и забила копытами. Он поднял руку, чтобы погладить её гриву, прежде чем поставить ногу в стремя и без усилий взлететь в седло.
— Ну что же, тогда до следующей встречи.
— Счастливого пути.
Попрощавшись с Хон Хэхвой, Син Рювон перевел взгляд на Дан Юху.
— Береги себя. Если что-то случится, свяжись со мной немедленно.
— Да, ваше высочество.
Протянув руку, Син Рювон слегка взъерошил волосы Дан Юхи, прежде чем ухватиться за поводья. После этого Хёк Реа и Мун Сэвон также слегка кивнули Юхе и отвернулись.
Дан Юха: «…».
Дан Юха смотрел, как трое из них удаляются все дальше, крепко сжав губы.
Это был не первый раз, когда он видел удаляющуюся фигуру принца из Содо, и все же сегодня незнакомая пустота поселилась глубоко в его сердце.
Будь то когда он прятался за отцом, чтобы украдкой наблюдать, или незаметно провожал принца, избегая глаз деревенских, или теперь стоял здесь открыто, провожая его — почему он всегда чувствовал себя таким беспомощным?
Охваченный глубоким чувством беспомощности, Дан Юха крепко сжал ткань своего халата.
Он устал лишь смотреть на спину Син Рювона.
Он хотел стоять рядом с ним.
В тот миг, когда эта мысль сформировалась, что-то внутри его груди внезапно лопнуло, словно натянутая струна.
Дан Юха: «?..».
Пораженный незнакомым ощущением, Дан Юха прижал руку к груди.
Затем слабый шелестящий звук отозвался в его ушах.
Он был подобен звуку медленно распускающегося цветочного бутона.
Странная волна головокружения охватила его, заставив брови сжаться.
Как раз в этот момент Син Рювон оглянулся на него.
Их взгляды встретились — его собственные мерцали с недоумением, в то время как взгляд Рювона был глубоким и спокойным, подобно бесконечному черному озеру.
В тот миг сердце Юхи яростно заколотилось.
Семя восхищения, пустившее корни в нём, выросло в благоговение, сформировав бутон.
И теперь оно полностью расцвело во что-то иное — в цветок по имени Любовь.
— Ах…
Тихий вздох вырвался из его приоткрытых губ, подобно разворачивающимся лепесткам.
Наконец осознав собственные чувства, Дан Юха закрыл рот обеими руками.
Если бы он этого не сделал, он боялся, что может закричать.
Нет.
Его зрение помутнело, и он инстинктивно зажмурился.
После стольких блужданий он наконец понял свое сердце, и все же в этом откровении не было радости.
Вместо этого его поглотило всепоглощающее отчаяние.
Это была эмоция, которую ему было бы лучше никогда не знать.
http://bllate.org/book/13003/1364052
