Му Ян не помнил, чтобы они когда-либо так долго разговаривали по телефону, даже в те годы, когда их ещё по-настоящему связывали отношения отца и сына.
До этого их самый долгий разговор по телефону случился, пожалуй, когда Му Ян ещё учился в начальной школе и поехал в летний лагерь. Во время командных соревнований он умудрился получить травму, но внешне храбрился перед учителями и одноклассниками, уверяя, что всё в порядке. Но стоило вечером услышать голос Му Наньшаня, как он тут же раскис — разревелся и полчаса жалобно всхлипывал, что хочет домой.
Сначала Му Наньшань подумал, что сына там обижают, и буквально запаниковал. Он неумело утешал мальчика, параллельно велев Яо Юань срочно звонить учителю. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что Му Яну просто было больно, пока его рану обрабатывали. Он терпел до последнего, чтобы над ним не смеялись, но стоило услышать голос отца, как вся выдержка испарилась.
Не зная, смеяться или плакать на слова о том, что сын хочет домой, Му Наньшань в итоге пустил в ход своё главное оружие:
— А ты знал, что твоему братику Бетину больше всего нравятся храбрые дети?
Этого оказалось достаточно, чтобы Му Ян мгновенно перестал плакать. О возвращении домой он больше не заикался.
Тогда они говорили больше сорока минут. Позже, по мере того как Му Ян взрослел, он, хоть и не совершал серьёзных проступков, всё же, как и большинство детей, прошёл через подростковый бунт: перечил родителям, совершал мелкие ошибки…
А дальше всё по классике: разговоры с родителями становились короче — всего пара слов по телефону, после чего он спешил отключиться. Ему было гораздо интереснее проводить время со сверстниками.
Конечно, всё это было ещё и потому, что он с самого детства никогда надолго не разлучался с родителями.
Но как бы там ни было, Му Ян никогда по-настоящему не злился на Му Наньшаня и Яо Юань. Он всегда знал: они любят его, а он любит их.
Но, увы, те, кого он когда-то считал лучшими родителями на свете, теперь уже не его, он должен отказаться от них.
Кроме Цзе Бетина у него, по сути, никого не осталось.
Если однажды даже Цзе Бетин от него отвернётся, тогда у него не останется места, которое он может называть домом.
В прошлой жизни, в первые два года после свадьбы, когда Му Ян злился на Цзе Бетина из-за какой-нибудь размолвки, он мог просто собраться и уехать домой к родителям.
Но теперь, оглядываясь назад, он понимал: в этом шумном никогда не спящем городе, где нескончаемым потоком движутся машины и горят неоновые огни, нет ни одного места, куда он мог бы вернуться.
У Му Яна предательски защипало в носу. Он резко задрал подбородок вверх, боясь пошевельнуться — одно неловкое движение, и слёзы прольются, а ведь Му Наньшань наверняка поймёт по голосу, что он плачет.
— Янян, мы с мамой перед тобой очень виноваты… — сказал напоследок Му Наньшань: — Но запомни: я всегда буду твоим папой, а мама — твоей мамой.
Никогда прежде Му Наньшань не говорил с сыном так мягко. Раньше в его голосе неизменно звучала лёгкая строгость, ведь в семье он традиционно играл роль строгого отца.
После этой истории с происхождением изменились все. Осторожным и настороженным стал не только Му Ян, его родители тоже теперь жили в страхе, боясь, что он примет Лу Вань, отвернувшись от них.
Но даже влюблённым порой нелегко открыть друг другу душу, что уж говорить об отце и сыне, разделённых целым поколением.
Так они и жили, не спрашивая ни о чём, боясь начать разговор — ведь всего лишь одно слово могло разрушить хрупкое равновесие.
Му Ян не мог больше сдерживаться. Он всё ещё держал голову приподнятой, и слёзы, застывшие в глазах, затуманивали взор, а душа разрывалась от боли.
Слёзы, застилающие глаза, медленно скатились по вискам, исчезая в волосах. Му Ян отчаянно пытался скрыть рыдания, но предательская дрожь в голосе выдала его:
— Это я виноват перед вами…
Слишком много всего, за что он должен просить прощения. За все проблемы, что он доставил Му Наньшаню и Яо Юань, за двадцать лет жизни, которые он, по сути, отнял у Цяо Юань…
А ещё за три года бегства и молчания в прошлой жизни. Это было слишком эгоистично с его стороны.
По ту сторону линии, невидимой для Му Яна, глаза Му Наньшаня тоже были красными от слёз.
Утренний звонок, длившийся восемьдесят минут, наконец прервался. Му Ян медленно положил телефон, его лицо было залито слезами.
Цзе Бетин, словно почувствовав, подошёл с тёплым полотенцем и осторожно вытер его лицо:
— Когда мы вернёмся с круиза, ты сможешь навестить родителей.
Му Ян, уже не в силах скрыть слёзы и дрожь в голосе, прошептал:
— Ты тоже… пойдёшь...
— ...Хорошо.
Му Ян прорыдал минут пятнадцать, прежде чем смог прийти в себя. Откинувшись на диван, он тихо сказал Цзе Бетину:
— Можешь позвонить им?.. — он замялся, с трудом подбирая слова: — Спроси… как мама.
Му Ян не был дураком. Му Наньшань проговорил с ним столько времени, но почти ни слова не сказал о Яо Юань. Значит, там действительно что-то случилось.
Цзе Бетин кивнул и набрал номер Му Наньшаня.
Сначала они обсудили последние события из жизни Му Яна — Цзе Бетин рассказал всё, что им можно было узнать.
Он бросил взгляд на Му Яна, который сидел рядом стараясь не шуметь, и спросил:
— Как у вас дела в последнее время?
В ответ на заботу зятя Му Наньшань тяжело вздохнул:
— Только не говори Яняну... Его мать в больнице.
Му Ян вздрогнул всем телом. Цзе Бетин сжал его руку и тихо спросил:
— ...Что случилось?
— Высокая температура, она до сих пор спит, — снова вздохнул Му Наньшань. — Заявление на возбуждение дела по делу Лу Вань до сих пор не одобрили, её временно отпустили под ответственность…
Вчера Яо Юань пошла навестить Цяо Юань, но поссорилась с Лу Вань. В пылу ссоры она дала той пощёчину. Цяо Юань, по инерции встав на защиту приёмной матери, нечаянно толкнула Яо Юань и та ударилась о стену. Хотя серьёзных травм не было, представить, насколько было больно Яо Юань, нетрудно. Она вернулась в отель, и вскоре у неё поднялась температура.
Цзе Бетин слегка нахмурился:
— Хотите, чтобы мы приехали?
— Не надо. Яняну будет тяжело, он только ещё больше расстроится. Главное, чтобы у вас всё было хорошо. Когда вернусь, приходите отужинать домой.
— Хорошо.
Не став затягивать разговор, Цзе Бетин завершил звонок. Он обнял Му Яна, у которого покраснели глаза и кончик носа, и мягко погладил его по спине:
— Всё хорошо. Температура уже спала, ей просто нужно поспать и восстановить силы.
Му Ян промычал в ответ и попытался улыбнуться, но получилось слабо.
Этот телефонный звонок снова очень расстроил Му Яна.
Цзе Бетин уже получил билеты на круиз, но не знал, стоит ли вообще сейчас заговаривать об этом. Однако неожиданно Му Ян сам об этом спросил:
— Когда мы отправляемся?
— ...Завтра в час дня.
Му Ян с трудом выдавил подобие улыбки:
— Хорошо.
Если у них с Цзе Бетином всё будет в порядке, возможно, это хотя бы немного облегчит душевное бремя Му Наньшаня и Яо Юань.
Примечание автора: Маленький театр.
После того как Янян выпил воду, на его губах осталась небольшая капелька.
Учитель Цзе уже было протянул салфетку, но тут же передумал — наверняка Му Ян сейчас фыркнет: «Ты что, не собираешься сам вытереть?». Поэтому просто потянулся и стёр каплю сам.
Если бы Янян знал, что у него в голове, он, скорее всего, надул бы губы и с возмущением сказал:
— Ты меня совсем не понимаешь! Нужно было не вытирать, а поцеловать, понятно?! В отношениях так и делают! 😤
http://bllate.org/book/12985/1143156
