Готовый перевод Xiao Zuo is terminally ill, his life after rebirth! / Смертельный диагноз превратил нытика в пофигиста [Реинкарнация] [❤️]: Глава 37. Пань Дацзян

— Это господин Пань?

— Да, это я.

— Это Цзе Бетин, я хотел бы попросить вас составить компанию Му Яну.

Сегодня Фестиваль духов*, и Цзе Бетин неожиданно решил провести поминальную церемонию. Хотя уже через несколько дней будет годовщина смерти Цзе Чжиюй.

П.п.: 中元节 zhōngyuánjié — Чжунъюаньцзе, традиционный китайский фестиваль, проводимый в 15-ю ночь седьмого лунного месяца.

***

— Джокер!

«…»

[Почему мы играем в «Бей помещика»*?] — напечатал в телефоне Му Ян.

— Потому что это весело, — с улыбкой ответил Пань Дацзян.

П.п.: 斗地主» (Dòu Dì Zhǔ) — это популярная китайская карточная игра. 1)Играется колодой из 54 карт (включая две джокерные карты).

2)В игре участвуют 3 игрока, один из которых становится "хозяином" (地主, Dìzhǔ), а двое остальных — "крестьянами" (农民, Nóngmín).

3)Задача хозяина — победить крестьян, а задача крестьян — победить хозяина. Игра обычно сводится к тому, кто быстрее и эффективнее разыграет карты.

[То есть тебе было настолько нечем заняться, что ты решил прийти ко мне и поиграть в «Бей помещика» на двоих?]

— Ну а кто заставлял твоего парня уйти? — видя, что Му Ян не отвечает, Пань Дацзян спросил, глядя на свои карты: — Ну что, возьмёшь джокера? Если нет, я выкладываю все карты!  

Му Ян: «…»

Он что, готов поставить на кон всё?

Пань Дацзян уверенно разыграл последние карты: 

— Я опять выиграл! — и ловко изобразил символ «дурака» на лбу Му Яна.

Му Ян сдержался, ведь он не мог встать из-за ноги, поэтому не стал его бить.

Пань Дацзян сел на диван, скрестив ноги, и скучающе протянул:

— А твои консоли? Ты не принёс их сюда?

Му Ян, откинувшись на подлокотник и положив ногу на подушку, указал на комнату слева на первом этаже.

Пань Дацзян тут же спрыгнул с кровати, подбежал к открытой двери и восхищённо воскликнул: 

— Невероятно! Цзе Бетин специально выделил целую комнату для твоих игровых принадлежностей?

Му Ян замер. Нет, на самом деле это не так, ведь Цзе Бетин ничего не смыслил в играх. Они переехали в этот новый дом ещё до свадьбы. Му Ян понятия не имел, что значит порядок, его игры и джойстики были разбросаны повсюду. Поэтому позже Цзе Бетин решил заказать несколько стеклянных витрин, чтобы упорядочить все игровые принадлежности Му Яна, а также заказал ему игровой стол и кресло.

У Пань Дацзяня нет воспоминаний о ближайших пяти годах, поэтому он не знал, что в первые два года, как Му Ян вышел замуж, они часто играли в этой комнате. За ней находилась ещё одна небольшая комната, заставленная стеклянными витринами для хранения коллекции Му Яна.

Играть с кем-то, кто не может говорить, явно не так весело. Пань Дацзян вздохнул, осмотрелся и, наконец, подошёл к Му Яну и спросил с любопытством: 

— Где ты был всё это время?

[Угадай.]

— Мир такой большой, как мне угадать?

[Хочу рассказать тебе кое-что.]

— Что?

[Мои родители… Я не их родной ребёнок.]

Возможно, скоро это и так перестанет быть секретом.

«!!!»

Пань Дацзян шокированно застыл. Он совершенно не ожидал услышать такое.

Когда он только увидел Му Яна, то догадался, что с ним явно что-то произошло. Может быть, он поссорился с Цзе Бетином, или у него какая-то другая проблема. Но даже предположить не мог, что это связано с его родителями.

— К-как… как это возможно? — запинаясь, выдавил Пань Дацзян: — Но дядя Му и тетя Яо не похожи на тех, кто... мог бы так с тобой поступить… — он внезапно замолчал, осознав кое-что: — Так вот почему ты одолжил у меня деньги и сбежал из дома больше месяца назад?

Они с Пань Дацзяном дружили с детства. Их дружба началась ещё в детском саду, с какой-то драки. Тогда Пань Дацзян был толстеньким малышом, хотя, как видно, он и сейчас не особо изменился.

Му Ян не собирался что-то скрывать от него. Пань Дацзян хоть и выглядит глуповатым, но на самом деле очень проницателен, и рано или поздно он всё понял бы.

[Ну, да. Деньги я верну.]

— Не нужно, твой… тот человек уже перевёл мне деньги, — Пань Дацзян изначально хотел сказать «муж», но посчитал это странным, поэтому быстро поправил себя.

[...Когда?]

— Когда пришёл ко мне после того, как ты сбежал из дома.

Му Ян ничего не сказал по поводу «сбежал из дома» и какое-то время просто задумчиво смотрел в пустоту.

Пань Дацзян понизил голос: 

— Я тоже расскажу тебе один секрет.

Му Ян поднял глаза.

— На самом деле, я пришёл к тебе не просто поиграть в карты, это твой муж попросил меня составить тебе компанию, — объяснил Пань Дацзян.

Му Ян остолбенел. Если бы не то, что он не мог говорить, то, когда утром Цзе Бетин сказал, что ему нужно уйти, фраза «Я с тобой» уже сорвалась бы с его языка.

В итоге он так ничего и не предпринял, просто спокойно кивнул и смотрел, как Цзе Бетин уходит.

Он и один справится.

Разве он не привык к этому?

Ведь Цзе Бетин не может постоянно быть рядом с ним.

Он ведь бесполезен, а у Цзе Бетина есть свои дела.

С утра подавленное настроение исчезло, как только появился Пань Дацзян. Его крик прямо со двора был таким громким, что мог бы пробить всю стену дома, заставив Му Яна вздрогнуть.

— Твой муж дождался меня и только потом ушёл, перед этим дав мне большое количество указаний, — Пань Дацзян скучающе перетасовывал карты:— Я понял, что, как бы хорошо человек ни выглядел, от его болтовни начинает клонить в сон.

Уголки губ Му Яна дрогнули в улыбке, он никак не мог представить, что Цзе Бетин может болтать без умолку.

— Офигеть, ты улыбнулся! — отбросив карты, Пань Дацзян крепко обнял друга. — Целый день молчал, а теперь наконец-то улыбнулся!

Му Ян мгновенно убрал улыбку, оттолкнул Пань Дацзяна и быстро напечатал: 

[Я твой папочка.]

— Хорошо, хорошо, ты мой папочка, папочка! Давай, улыбнись ещё раз, я сделаю фото и отправлю Цзе Бетину.

Пань Дацзян поднял телефон и посмотрел на застывшего Му Яна: 

— Поторопись!

«…»

Сам не понимая почему, Му Ян снова приподнял уголок рта.

Но он пожалел об этом сразу же, как фото было сделано. Из его горла вырвался хриплый резкий звук, словно он хотел сказать другу не отправлять фото, но, бросившись вперёд, только успел схватить телефон. Фото уже было отправлено.

Му Ян поджал губы и напечатал: 

[Когда ты успел добавить его в друзья?]

— Не может быть! Ты что, ревнуешь? — жалобно вскрикнул Пань Дацзян: — Я добавил его сегодня утром! Если тебе это не нравится, могу удалить прямо сейчас! Я человек честный!

Му Ян: «…»

Впрочем, это не так уж важно.

Он делал вид, что ему всё равно, но его глаза невольно следили за телефоном друга. Но когда раздался звук уведомления, он мгновенно напрягся, не желая знать, что написал Цзе Бетин.

[Спасибо.]

— Спасибо? — с недоумением пробормотал Пань Дацзян. — Что за реакция? Красиво или не очень? Так ему нравится или нет? 

Му Ян поджал губы, посмотрел на тёмное небо и напечатал: 

[Ты не собираешься домой?]

— Не спеши меня отсылать, твой муж ещё не вернулся. Я уйду, как только он вернётся.

Уже наступила ночь, а ведь Цзе Бетин ушел ещё утром. На улице шёл сильный дождь, и недавно посаженные цветы в саду согнулись под его напором.

Му Ян не сводил глаз с ворот, гадая, взял ли Цзе Бетин с собой зонтик, когда выходил, и чем он занят в данный момент. Работой или пробами на роль? А может, он на каком-то приёме или деловой встрече?

Му Ян впервые чувствовал себя таким беспомощным. Ему казалось, что он действительно не способен стать частью мира Цзе Бетина, и это не только потому, что его нога сейчас в гипсе.

Мир на самой вершине пирамиды не был для него доступен. Поэтому он мог лишь стоять внизу, глядя вверх и ожидая, пока Цзе Бетин посмотрит на него.

У него не было и своего дела, которым можно было бы заняться.

Когда-то его жизнь была беззаботной и яркой, ведь у него была опора в лице родителей. Он мог делать что угодно или вообще ничем не заниматься. Но после того как он покинул мир, который создали для него Му Наньшань и Яо Юань, он вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным, не в состоянии найти в себе ни одного достоинства, которое могло бы выделять его среди других.

Сейчас он болен, и Цзе Бетин остановился, чтобы подождать его и быть рядом. Но что будет, когда он поправится?

Тот, кто должен двигаться дальше, всё равно продолжит свой путь, а он, сколько бы ни пытался, догнать его не сможет.

Пань Дацзян подумал, что он расстроен из-за факта своего рождения: 

— Не переживай, здесь ведь нет твоей вины. Неважно, родной ты или нет, это не повлияет на их любовь к тебе… — помолчав, он добавил: — Хотя это также не помешает им надавать тебе по шее, когда ты что-то натворишь.

«…»

Самое большое препятствие появилось как раз здесь: раньше, когда Му Ян совершал ошибки, его наказывали, но в будущем, что бы ни сделал, он будет чувствовать только смешанную с виной любовь Му Наньшаня и Яо Юань. 

Они уже не смогут вернуться назад.

Му Ян уже не может, как и раньше, вести себя с ними как избалованный ребёнок, шалить и капризничать, а Му Наньшань и Яо Юань уже не могут обращаться с ним как с собственным сыном, ругать и наказывать его.

Любить не сложно, но снова стать близкими непросто.

Му Ян всегда будет любить их, но они никогда не смогут вернуть прежнюю близость.

Отражение в зеркале всё больше покрывалось трещинами, ведь Му Яна мучили боль, угрызение совести и чувство вины перед Цяо Юань. Несмотря на то, что рама по-прежнему сохраняет форму, трещины не поддаются восстановлению, сколько ни старайся.

[Это не было усыновлением, как ты мог подумать. Меня и другого ребёнка поменяли местами в больнице.] 

Пань Дацзян ошеломлённо застыл. А он решил, что у Му Наньшаня и Яо Юань были свои какие-то серьёзные причины усыновить Му Яна.

[Это девушка, очень красивая девушка, и так похожа на них... И она очень хорошая. А ты помнишь, как в средней школе, когда мы были в младших классах, организовали сбор средств?] 

Пань Дацзян замер, вспомнив, что речь шла о пожертвованиях для отдаленного горного района, который часто страдал от стихийных бедствий. Они, дети, одетые в аккуратную одежду разных брендов, сидели в классе и смотрели на доску, на которой показывали фотографии бедных горных районов, пострадавших от бедствия.

В том районе жили и богачи, но подавляющее большинство — бедняки. Дети голодные, их одежда старая и изношенная, а новые вещи они могут получить только на Новый год. Те изысканные блюда, которые они знают, для этих детей всего лишь слова, встречающиеся в книгах.

Пань Дацзян до сих пор помнил, как, скрепя сердце, пожертвовал половину своих карманных денег за семестр, потому что это было все, что он мог отдать тогда. Когда он пришел домой, то думал, что его отругают, но неожиданно его мать улыбнулась и похвалила его, сказав, что он у нее уже взрослый мальчик.

[Вот такой жизнью она живет.]

Не зная что сказать, Пань Дацзян промолчал.

Прежде чем отправиться в тот маленький город, Му Ян изучил, каким он был раньше.

Уровень жизни крайне низкий, здания старые и разрушенные, транспорт не развит, образование оставляет желать лучшего. 

В доме Цяо Юань часто протекала крыша, но позже, с помощью государственных субсидий, нуждающиеся смогли отремонтировать свои дома.

Когда Му Ян отправился туда в этот раз, условия жизни в маленьком городке немного улучшились. Но на самом деле это произошло лишь в последние годы, когда бизнесмены начали развивать туризм, что привело к улучшению транспортной системы и экономики, а с этим и качество жизни стало лучше.

Пока он, наслаждаясь уютом просторного дома, ломал голову, как выпросить больше карманных денег у родителей, лежа с игровой приставкой в руке на большой теплой кровати, Цяо Юань следовала за Лу Вань, на каждый приём пищи ела рис и солёные овощи, носила одежду, которая уже была ей мала, и получала школьную субсидию для бедных семей.

Это то, что Цяо Юань называла «хорошей жизнью».

В её понимании «хорошо» — это значит, что дома есть еда и не холодно.

Если бы Му Ян оказался на месте Цяо Юань, он не мог гарантировать, что не испытывал бы ненависть к женщине, которая изменила его судьбу.

В конце концов, он вполне мог бы прожить другую жизнь.

Но Цяо Юань была не такой. Она была честной, не злилась и говорила, что у неё хорошая жизнь.

Му Ян на мгновение со злобой подумал, что Цяо Юань действительно слишком добра, что это даже граничит с глупостью.

С одной стороны, его терзали боль и угрызения совести, с другой — на фоне её доброты он всё больше чувствовал себя никчёмным.

Куда уж ему до неё.

В этот момент послышался шум из гаража — вернулся Цзе Бетин.

Он был покрыт каплями воды, как если бы только что шёл под дождём. Несколько пуговиц на его рубашке были расстёгнуты, на шее проступала едва заметная краснота, а взгляд обжигал холодом. Но как только он увидел Му Яна, его выражение лица слегка смягчилось.

http://bllate.org/book/12985/1143150