Готовый перевод Glory [e-sports] / Слава [киберспорт] [❤️]: Глава 73.1 Вэй Сяо: моя поясница болит

Двадцать минут спустя Лу Фэн, который закрыл глаза и задремал, даже не удивился, обнаружив, что кто-то заполз в его объятия.

Он вытянул руки, чтобы занять более удобное положение.

Тренировочный матч с L&P вчера вечером был очень напряженным, и после этого Вэй Сяо еще и не спал до пяти часов утра, так что было бы странно, если бы он не лунатил.

Он заснул сразу после того, как его голова коснулась подушки, и в мгновение ока забрался к Лу Фэну.

Двое взрослых мужчин лежали, прижавшись друг к другу на односпальной кровати. Хотя кровати в номерах отеля и были достаточно просторными, но все равно было немного тесно.

Если они не хотели упасть с кровати, им оставалось только прижаться друг к другу.

Лу Фэн почувствовал едва уловимый запах геля для душа Вэй Сяо. Это был легкий аромат вербены, похожий на ломтики лимона, пропитанные медом, такой свежий и сладкий…

Он чуть приоткрыл глаза и увидел спокойное лицо спящего Вэя Сяо.

Когда он бодрствовал, то был маленьким демоном, но во сне походил на ангела больше, чем кто-либо другой.

Эта фраза, описывающая ребенка, необъяснимым образом подходила и для Вэй Сяо.

Вспомнив о том, как он произнес слово «папа», которое звучало мягко, как прикосновение кошачьей лапки, уголки рта Лу Фэна приподнялись в улыбке.

Он наклонился ко лбу Вэй Сяо и невесомо, словно перышком, прикоснулся к нему губами.

Сохраняя самообладание, подавляя будоражащие его разум мысли, словно боясь разбудить спящего, он…

…нежно поцеловал его.

Лу Фэн обычно вставал между 7:30 и 8:00.

Он обнял Вэй Сяо, собираясь поспать еще пару часов, но сон, в который он погрузился, оказался слишком прекрасным, он заснул очень крепко, а когда проснулся, то обнаружил, что уже почти десять часов утра.

Вэй Сяо все еще спал в его объятиях и даже не изменил своего положения, все еще тесно прижимаясь к нему.

Лу Фэн еще в прошлый раз заметил, что этот ребенок ворочается, когда спит один: какой бы большой ни была кровать, она не сможет его удержать. Но как только Вэй Сяо оказывается рядом с ним, то спит очень спокойно, словно притворяется спящим, оставаясь в одной позе, тесно прижавшись к нему.

Он не притворялся, а действительно очень крепко спал.

Почему так происходило?

Возможно, из-за того, что он испытывал тревогу?

Лу Фэн тихо вздохнул и осторожно вытащил затекшую руку.

— Мм… — недовольно замычав, тут же нахмурился Вэй Сяо.

Лу Фэн больше не осмелился двигаться и позволил ему и дальше спать на своей ладони.

Ему и раньше казалось, что его лицо маленькое, но оно оказалось настолько крохотным…

Лу Фэн вспомнил его ласковое детское имя и, не сдержавшись, тихо позвал:

— Сяосяо…

Вэй Сяо, казалось, услышал его сквозь сон, потерся щекой о его ладонь и еле слышно пробормотал:

— Папа…

В тихой комнате его голос очень отчетливо донесся до ушей Лу Фэна.

Лу Фэн замер, а в его груди разлилась горечь.

Независимо от того, каким безответственным был отец, независимо от того, как мало от него было внимания и заботы, каждый ребенок все равно жаждал его любви.

Отец, мать…

Да кто же не хочет иметь эту ни с чем несравнимую родственную связь?

Чем сильнее ты пытаешься быть, тем уязвимее ты становишься.

Чем дольше ты пытаешься держаться, тем больше испытываешь тревоги.

Под беззаботным внешним видом часто скрывается необычайно чувствительное сердце.

Лу Фэн лежал в этой неудобной позе до тех пор, пока Вэй Сяо не провалился в глубокий сон.

Когда он высвободил руку, от кисти до плеча уже все онемело. Борясь с неприятными ощущениями, он потряс рукой, чувствуя покалывания, похожие на уколы иглой.

В половине десятого уже многие вставали.

Лу Фэн, как обычно, отправился на пробежку.

При отеле был тренажерный зал, он хоть и не шел ни в какое сравнение с тем, что находился на их базе, но оборудования хватало для полноценной тренировки.

Когда Лу Фэн пришел, то столкнулся с Ким Сонхёном, который был весь в поту после тренировки.

— Так поздно? — немного удивился Ким Сонхён.

Лу Фэн не мог сказать ему что проспал из-за того, что обнимал Вэй Сяосяо, и небрежно ответил:

— Утром были дела.

Ким Сонхён понимал: у него, как у главы клуба, было множество дел.

— Успокойся немного. Не особо перенапрягай свое тело только потому, что ты еще молод.

— Хорошо, — кивнул Лу Фэн.

Ким Сонхён весь вспотел, и ему не терпелось забраться в душ:

— Ну вперед, а я пошел.

Лу Фэн всегда был немногословен и никогда не лез не в свое дело, но на этот раз он все же спросил:

— Где Бог Ли?

Уголки рта Ким Сонхёна мгновенно напряглись, и он сказал:

— Его старые проблемы вернулись.

Впрочем, Лу Фэн уже и сам догадался об этом.

Ким Сонхён обычно ленился заниматься спортом. Обычно он ходил в спортзал только по настоянию Ли Хёгёна. Если он пришел в зал по собственной инициативе, это должно означать…

— В команде есть физиотерапевт. Через несколько дней придет в норму, — немного раздраженно ответил Ким Сонхён.

— Мм... — ответил Лу Фэн.

Ким Сонхён находился не в лучшем настроении, потому просто махнул рукой на прощание и вышел.

Лу Фэн вошел в спортзал и приступил к тренировке.

Вернувшись в тренировочный зал Pro, Ким Сонхён посмотрел на бледное лицо Ли Хёгёна, и, хотя его сердце сжималось от боли, в его голосе отчетливо прозвучали ледяные нотки:

— Я говорил тебе сократить тренировки, но ты меня не послушал.

— Все в порядке, — успокоил его Ли Хёгён.

Ким Сонхён был одновременно встревожен и разозлен.

— Ты — саппорт. Зачем ты так напрягаешься? Не нужно убивать крипов, я не пропущу ни одного.

— Мм… — только и ответил Ли Хёгён.

Ким Сонхён знал, каково это, чувствовать боль от манипуляций физиотерапевта, когда запястье уже повреждено. И без того травмированное запястье, если на него нажимать и массировать, болит так, что может довести человека до онемения кожи головы.

Он присел на корточки перед Ли Хёгёном и, посмотрев на него, заговорил тихим голосом:

— Хён, мы договорились, что уйдем в отставку вместе.

На бледном лице Ли Хёгёна появилась слабая улыбка, и он кивнул:

— Я помню.

В сердце Ким Сонхёна царили смешанные чувства.

— У нас впереди еще три года, — сказал он.

— Все в порядке, врач сказал, что ничего серьезно, — снова успокоил его Ли Хёгён.

Ким Сонхён не хотел, чтобы Ли Хёгён видел, как сильно он переживает, и просто кивнул.

— Не спускайся на обед, я принесу тебе.

— Хорошо.

— Я попросил освободить тебя от дневных матчей, так что отдохни после физиотерапии, — сказал он, уже собираясь уходить.

Ли Хёгён тут же нахмурился:

— А разве мы не планировали выбрать FTW для тренировочного матча этим вечером?

Он не имел права участвовать в вечернем тренировочном матче, если не будет играть днем.

После вчерашней игры между FTW и L&P Ким Сонхён наполнился энтузиазмом. Тогда он сказал, что сегодня они обязательно выберут FTW, к тому же, эти новые правила…

Ким Сонхён встал и тихо заговорил:

— Тебе не обязательно играть. Мы все равно победим.

Ли Хёгён задумался на какое-то время.

— Пропустив сегодня, придется ждать десять дней, чтобы снова сыграть с ними.

Хотя они могли договориться лично о тренировочных матчах, ощущения на арене отличались от игры наедине, и все это понимали.

Ким Сонхён внимательно посмотрел на него:

— Это всего лишь тренировочный матч.

— Но ты…

— В будущем у нас будет больше возможностей играть вместе, — вздохнул Ким Сонхён. — Сосредоточься на физиотерапии и в будущем мы воспользуемся этими возможностями.

Ли Хёгён: «…»

— Хм…

Ким Сонхён спустился вниз в ресторан, но у него не было аппетита, даже когда он столкнулся с роскошным шведским столом.

Травма запястья Ли Хёгёна не была серьезной. Почти у каждого профессионального игрока были какие-то профессиональные заболевания.

Воспаление шейных позвонков, поясничного отдела позвоночника, связок плеча и запястья. Интенсивные тренировки и сложные операции на арене обрекали организм на переутомление.

Многие игроки страдали от тех или иных травм.

Ким Сонхён был поглощен своими мыслями, джанглер Пак Кванджин из Pro тоже не хотел говорить об этом.

У Ким Сонхёна и Ли Хёгёна была особенная связь. Чемпионы в парном разряде, без слов понимающие друг друга, соседи, которые выросли вместе, вместе решившие присоединиться к профессиональному киберспортивному кругу «Славы».

Травма руки Ли Хёгёна вызывала беспокойство у всех в Южной Корее.

Стоит заметить, что самым сильным ADC в мире не всегда был Ким Сонхён. Раньше это был Ли Хёгён.

Теперь же он занимал в Pro позицию поддержки.

***

Утром Вэй Сяо проснулся полный энергии.

Как говорится, первый раз страшно, а со второго уже привыкаешь. Когда Вэй Сяосяо проснулся в третий раз в постели капитана, то больше не нервничал.

Они же просто спали на одной кровати.

Теперь, когда они одна семья, разве стоит волноваться?

Подумав о «семье», в сердце Вэй Сяо снова распустились цветы.

Он был семьей Клоуза.

А FTW — их домом.

У него есть Клоуз, а также FTW…

Вэй Сяо завернулся в одеяло и стал радостно кататься по кровати.

Бум!

Куколка шелкопряда по имени Вэй Сяо свалилась на пол.

— Ой…

Вэй Сяо хоть и был завернут в одеяло, но неожиданное падение с кровати оказалось несколько болезненным.

Он размял поясницу, полный огорчения:

— Чрезвычайная радость порождает печаль. Бабушка меня не обманула.

Вэй Сяо «испачкал» одеяло Лу Фэна и, естественно, не смог положить его обратно на кровать, поэтому он скомкал его и бросил на стул.

Он собирался позвонить на ресепшн и попросить, чтобы уборщица сменила одеяло.

Дзынь!

В дверь позвонили, и Вэй Сяо пошел ее открывать.

Старина Бай за дверью выглядел шокированным:

— Ты что только проснулся? Ты есть идешь или нет?

— Я слишком поздно заснул прошлой ночью, — потирая поясницу, объяснил Вэй Сяо.

— Разве мы не разошлись в три? — еще больше удивился Бай Цай.

Вэй Сяо постеснялся рассказывать о своем драматичном ночном настроении и просто сказал:

— У меня были некоторые дела, когда я вернулся в номер.

— В три часа ночи… Капитан же уже спал.

Да какие у тебя могут быть еще дела?!

Вэй Сяо уставился на него.

— Почему тебя это так волнует? Лаоцзы спал очень хорошо и не будет днем тянуть вас вниз!

Бай Цай заметил, что он то и дело растирает свою поясницу, и с любопытством спросил:

— Что с твоей поясницей?

Вэй Сяо даже под страхом смерти не смог бы рассказать, что ударился после того, как катался по кровати, и неопределенно ответил:

— Перенапрягся.

Что?!

— Перенапрягся прошлой ночью? — осторожно переспросил, уточняя, Бай Цай.

— Да.

— Ты перенапрягся… после трех ночи? — помолчав, снова спросил брат Цай.

— Да, — рассеянно ответил Вэй Сяо. Ему нужно было быстро вызвать уборщицу, а затем спуститься вниз, чтобы поесть.  

— Так что ты… ты звонишь на ресепшн?

Вэй Сяо уже дозвонился. Он приложил свой тонкий палец к губам, призывая к молчанию.

Бай Цай замолчал.

Вэй Сяо быстро заговорил на английском:

— Здравствуйте, поменяйте, пожалуйста, одеяло... да... спасибо...

Английский у брата Овоща был очень плохим, и понимал он только самую малость:

— Сменить одеяло?

— Оно испачкалось, — Вэй Сяо указал на стул.

Глаза Бай Цая расширились, он сглотнул и нервно поинтересовался:

— Как…как оно испачкалось?

Вэй Сяо спешил в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, поэтому просто отмахнулся:

— Оно просто грязное, какая тебе разница, как оно испачкалось!

Бай Цай со сложным выражением лица уставился на смятую простыню, а потом на скомканное одеяло…

В голове возникли смутные образы легкой эротической сцены…

Поздно встал, перенапрягся, тер поясницу, грязное одеяло…

К черту легкую эротическую сцену, это была яркая и грязная порнографическая картина!

Брат Овощ был мертв. Он скончался до того, как мозг дорисовал всю картину целиком!

Когда они пришли, в ресторан Вэй Сяо огляделся и первым делом спросил:

— А где капитан?

— Он поздно проснулся, поэтому еще не закончил с делами. Потом придет прямо в тренировочный зал, — ответил Чэнь Фэн.

— Так он не поел? — забеспокоился Вэй Сяо.

— Заказал в номер, — замявшись на секунду, сказал Чэнь Фэн.

— Только не трогайте эту тарелку с сельдереем. Я отнесу ему, — продолжал переживать Вэй Сяо.

Уголок губ Чэнь Фэна дернулся:

— Не нужно, он уже поел.

На самом деле он еще не ел, но тренер Чэнь не мог смотреть на то, что кое-кому приходится мало того, что работать сверхурочно, чтобы успеть закончить со всеми делами, так еще и есть эту «горечь» ради любви. *

— Это я виноват, что он встал так поздно, — грустно вздохнул Вэй Сяо.

Брат Овощ: «…»

Он хотел воткнуть в пол нож и вилку!

Переводчику есть что сказать:

На самом деле тут не только про сельдерей.

В последней фразе автора есть подтекст, как как слово «есть» 吃 (chī) вместе с «горечь» 苦 (kǔ; kù) образуют словосочетание «подвергаться страданиям, мукам» 吃苦 .

И Чэнь Фэнь, по сути, переживает, что Лу Фэн мало того, что перерабатывает, так еще ему приходится страдать из-за своей любви.

http://bllate.org/book/12984/1142986