Лу Синдун изобразил понимающий взгляд, но Чжоу Цзяюй заметил, что во время разговора сидевшую рядом с ним Гань Цяньпин на мгновение перекосило, но это выражение промелькнуло всего на секунду, а затем она быстро приняла свой прежний безобидный вид.
Чжоу Цзяюй в душе вздохнул: откуда бы взяться чистой любви между ней и Лу Синдуном? Все дело, очевидно, в деньгах, но, кажется, с отношением Лу Синдуна тоже все ясно.
Похоже, все так и закончится…
Вечером Чжоу Цзяюй спросил Линь Чжушуя:
— Господин, когда мы вернемся домой?
Линь Чжушуй в ответ поинтересовался:
— А что, ты соскучился по ласке?
Лицо Чжоу Цзяюя вспыхнуло, он не думал, что Линь Чжушуй заметит его манию наглаживать ласку, но Линь Чжушуй как-то узнал об этом…
Он поспешил сказать:
— Нет, я подумал, что мастер не ел много каждый день, а если долго не есть, тело не сможет справиться с этим и ослабнет.
Линь Чжушуй ответил:
— Ничего страшного. К счастью, я уже привык.
Чжоу Цзяюй на мгновение задумался и предложил:
— Господин, приходите вечером, я пойду в отель и займу их кухню, чтобы приготовить вам что-нибудь поесть.
Линь Чжушуй немного подумал и согласился на предложение Чжоу Цзяюя.
Шэнь Ицюн был вне себя от радости и заявил, что он тоже все еще очень голоден.
Вернувшись в отель, Чжоу Цзяюй отправился на кухню. Так как гостиница была организована Лу Синдуном, ответственный за нее человек был настроен благожелательно и сказал, что они могут заказать любые ингредиенты, которые им нужны.
Чжоу Цзяюй не стал сильно заморачиваться, он приготовил в скороварке куриный бульон, а затем положил в него две порции лапши.
Шэнь Ицюн помогал Чжоу Цзяюю, одновременно болтая с ним. Внезапно он спросил:
— Чжоу Цзяюй, как ты думаешь, что происходит с Лу Синдуном и его семьей?
Чжоу Цзяюй ответил:
— Господин говорил, что это смертельно… думаю, кто-то пытается ему навредить.
Шэнь Ицюн склонился голову набок и задал вопрос:
— И кто же это может быть?
Чжоу Цзяюй пожал плечами:
— Думаю, Гань Цяньпин выглядит очень подозрительно.
Он достал лапшу и опустил ее в процеженный от жира куриный бульон, добавил немного соли и кунжутного масла, а сверху положил жареное до золотистого цвета яйцо, посыпанное ярко-зеленым свежим луком.
Шэнь Ицюн громко сглотнул слюну и сказал:
— Я тоже думаю, что она какая-то подозрительная, гуань-эр, а положи мне еще жареных яиц…
Чжоу Цзяюй хмыкнул и поддразнил его:
— Уже так поздно, а ты все еще так много ешь? — несмотря на свои слова, он снова включил огонь и опустил голову: — Сначала подай лапшу господину, а я пока поджарю еще.
Шэнь Ицюн кивнул, неуклюже взял лапшу и вышел.
Чжоу Цзяюй подошел к холодильнику и достал яйцо, а затем налил масло и снова стал жарить — было уже почти одиннадцать часов, и он был единственным на огромной кухне отеля. Яйца шкворчали на сковороде, издавая неприятный звук, Чжоу Цзяюй присматривал за ними, опустив голову, когда вдруг услышал скрип открывающейся сзади двери.
— Так скоро? — Чжоу Цзяюй подумал, что это Шэнь Ицюн, и не стал оборачиваться.
Но он быстро почувствовал, что что-то не так…
Слишком тихо…
На его вопрос никто не ответил, вместо этого он ощутил волну ледяного воздуха, устремившуюся вверх по его спине. Тело Чжоу Цзяюя напряглось, он выдохнул и медленно повернул голову.
Неподалеку от него стоял белый бумажный человечек, этот бумажный человечек был не страшный, страшно было то, что он держал в руках полуметровый нож. Чжоу Цзяюй поднял взгляд на его лицо только чтобы увидеть, как красные губы искривились в недоброй ухмылке.
Чжоу Цзяюй вскрикнул и дернулся — яйца из сковороды в его руке тут же разлетелись, и одновременно с этим бумажный человек бросился к нему.
К счастью, Чжоу Цзяюй уже сталкивался с ним, он быстро достал зажигалку, которую дал ему Линь Чжушуй, извлек пламя и бросил ее в сторону бумажного человечка. Но Чжоу Цзяюй не ожидал, что когда пламя зажигалки коснется тела бумажного человечка, тот никак не отреагирует и та просто упадет на землю.
Бумажный человечек мерзко издевательски захихикал, его красный рот расплылся в жуткой от уха до уха ухмылке, и он стал медленно, шаг за шагом, приближаться. Казалось, он наслаждался страхом Чжоу Цзяюя.
Чжоу Цзяюй попятился и рванул к двери, желая выйти, но он никак не мог открыть дверь. Он стал звать на помощь, и его голос был таким громким, что люди снаружи обязательно должны были бы услышать его, но никто не пришел.
Бумажный человек прошелестел:
— Беги, беги, беги… — он наклонил голову и выглядел очень довольным.
В этот момент Чжоу Цзяюй вдруг кое-что вспомнил, дрожащими руками ощупал все тело и вскоре нашел в кармане брюк то, что ему было нужно: древнее зеркало, завернутое в мешочек из нефритового шелка. Он достал зеркало из мешочка и выставил его вперед, направив отражающую поверхность на бумажного человека.
Увидев действия Чжоу Цзяюя, бумажный человечек ехидно рассмеялся и сказал:
— Это всего лишь паршивое зеркало…
В результате он успел произнести лишь несколько слов, а в следующий миг его тело внезапно вспыхнуло.
Бумажный человечек: «…»
Чжоу Цзяюй выругался:
— Катись к чертовой матери! «Паршивое зеркало» из тебя все дерьмо выбило, апгрейды полезны, а?! Почему бы не пойти на стройку и не перенести еще два кирпича, если у тебя есть это гребаное время!
Бумажный человечек явно хотел что-то ответить, но охвативший его огонь не дал ему и шанса: зеленоватое пламя поднялось от его ног и вскоре сожгло его бумажное тело до пепла.
Покрывшийся холодным потом Чжоу Цзяюй грязно выругался и подышал, успокаиваясь. Подойдя к ножу, он поднял его и только после этого понял, что нож тоже был сделан из бумаги, просто работа была более тонкой, а свет на кухне — тусклым, и на первый взгляд он походил на настоящий нож.
— Тук-тук-тук, ты там? — послышался за дверью голос Шэнь Ицюна. — Чжоу Цзяюй, что ты делаешь внутри? Я ошибся, я больше не буду выпрашивать яйца, не вздумай плевать в мою лапшу!
Чжоу Цзяюй: «…»
Вздохнув, он взял нож и пошел открывать дверь Шэнь Ицюну.
Шэнь Ицюн увидел Чжоу Цзяюя с ножом, и это так его поразило, что он сделал два шага назад и нервно сказал:
— Брат, зачем ты взял нож? Что ты собираешься с ним сделать? Слушай, ну, это же просто яйцо, я…
Чжоу Цзяюй беспомощно вздохнул, закатывая глаза, и впихнул нож в руке Шэнь Ицюну, показывая, что тот безопасен.
Шэнь Ицюн сначала не понял, но осторожно взял нож. И только тут он обнаружил, что нож на самом деле сделан из бумаги, он уставился на него и спросил:
— Бумажный нож? Откуда он у тебя? Опять что-то пошло не так?
Чжоу Цзяюй ничего не ответил, провел Шэнь Ицюна на кухню и указал на пепел на полу.
Шэнь Ицюн долго молчал и наконец тихонько сказал:
— Кажется, это не имеет никакого отношения к тому, пошли мы на ночной перекус или нет. Ну, правда, я больше не хочу есть, айя…
Чжоу Цзяюй: «…»
http://bllate.org/book/12979/1142061
