Готовый перевод How Could I Lose to Him / Как он может мне нравиться [❤️]: Глава 27.1 Прошлое

Спортивные состязания закончились раньше обычного учебного дня, а вечерние самостоятельные занятия были отменены.

Из-за приближающихся соревнований по теннису ученикам-спортсменам пришлось тренироваться в обычном режиме.

После тренировки Хоу Мо сходил в душ в общежитии и вернулся в комнату. Жань Шу находился там совершенно один.

Хоу Мо небрежно спросил:

— А где брат Юй?

Жань Шу взглянул на Хоу Мо, не желая отвечать. Он некоторое время колебался, но всё же ответил:

— Брат Юй пошёл в класс почитать.

Суй Хоуюй стал старостой класса, и у него был запасной ключ от кабинета, поэтому время от времени он злоупотреблял своей «властью» и ходил туда позаниматься.

В общежитии выключали свет на ночь, а в классе никто не мешал. В любом случае он всё равно не мог заснуть, поэтому частенько туда ходил.

Неожиданно Суй Хоуюй отнёсся к спортивным соревнованиям весьма серьёзно.

Хоу Мо убрал свои вещи, а затем обратился к Жань Шу:

— Мы можем поговорить? На самом деле, то, о чём мы говорили в тот день, очень обеспокоило меня.

Жань Шу очень быстро отказался:

— Не можем.

— Я понимаю, что брат Юй попросил тебя молчать, но я всё равно хочу знать. В детстве я был не самым разумным человеком. Он просто раздражал меня. Я много думал об этом в последнее время, и, вероятно, я просто не понимал его. В детстве я даже не знал, что такое маниакальное расстройство.

На самом деле, узнав о личности Суй Хоуюя, Хоу Мо много размышлял.

Вещи, которые когда-то были непонятны, вдруг стали такими очевидными. В детстве он был глуп и не знал, что человек, который слишком шумно себя ведёт, может быть таким из-за болезни.

Теперь, когда он тщательно об этом поразмыслил, то чувствовал себя виноватым.

Жань Шу был удивлён — он не ожидал, что Хоу Мо узнает об этом.

Лишь немногие люди знали, что у Суй Хоуюя было маниакальное расстройство. Чаще всего окружающие его думали, что у него просто плохой характер или он ненормальный, а может и сумасшедший. Они не знали правды.

Но неожиданно Хоу Мо узнал об этом.

— Откуда ты узнал? — Жань Шу тут же выпрямился и заговорил быстрее, чтобы показывало его потрясение.

— Так мы можем поговорить?

Жань Шу снова откинулся на изголовье кровати:

— Не можем.

— В конце концов, мы всё же соседи по комнате в одном общежитии. А что, если я плюну тебе в чашку, вытру немытый персик о твоё одеяло или тайно налью воды в твой шампунь?

Жань Шу отложил телефон и яростно посмотрел на Хоу Мо:

— Почему ты такой засранец?

— Давай просто поговорим, ладно? — Хоу Мо всё ещё улыбался, словно ангел, как будто то, что он только что сказал, не имело к нему никакого отношения.

Жань Шу был бессилен и, подумав некоторое время, согласился.

Время от времени кто-то заходил в комнату, и было шумно, поэтому Хоу Мо отвёл Жань Шу в коридор общежития на четвёртом этаже.

На неиспользуемых этажах общежития было гораздо тише, что давало возможность спокойно поговорить.

Пол на том этаже не был выложен плиткой, а в воздухе витал запах дыма и пыли, что подчёркивало атмосферу незаконченного ремонта.

После того, как они пришли на тот этаж, Жань Шу сел на подоконник и спросил:

— О чём ты хотел поговорить?

Похоже, что движения людей, занимающихся танцами, очень плавные и лёгкие, поскольку Жань Шу очень проворно запрыгнул на подоконник.

— Мне очень любопытно, что именно ты собирался сказать тогда, — Хоу Мо беспокоили его невысказанные слова.

Жань Шу вздохнул:

— Н-на самом деле, у брата Юя сложилось о тебе очень хорошее впечатление, когда он был ребёнком, потому что ты был единственным, кто мог терпеливо уложить его спать. С самого детства у него всегда были проблемы со сном. У него ведь маниакальное расстройство... Даже няня, которую наняла его семья, тайком давала ему снотворное.

— И тут вдруг выясняется, что я укладывал его спать, потому что он меня раздражал, и я не хотел с ним играть. Из-за этого он сильно разозлился, верно?

— Конечно! — заявил Жань Шу и даже закатил глаза.

Но вскоре Жань Шу успокоился.

Он просто защищал Суй Хоуюя, но если задуматься, он понимал, почему Хоу Мо не нравился Суй Хоуюй. В детстве Суй Хоуюй был ненормальным ребёнком: вспыльчивым, беспокойным и очень болтливым.

Жань Шу слегка опустил голову и продолжил:

— Это-это нормально, что ты так относился к нему, просто… из-за этого расстройства он не мог контролировать своё поведение в детстве. Однако сейчас ему гораздо лучше…

— Да, я тоже это заметил. Не так много болтает.

— Он-он не был таким… — Жань Шу говорил это с очень серьёзным выражением лица. — Ты когда-нибудь слышал об электрошоковой терапии?

— Электрошок? — голос Хоу Мо дрогнул, когда он спросил об этом.

О таком методе он слышал только вскользь.

Жань Шу покачал головой:

— Не-не совсем так. Сначала делается анестезия, и только потом к голове подключается электрический ток. Это требует госпитализации на некоторое время, и процедуру проводят раз в два дня.

— В обычной больнице?

— Центр психического здоровья… считается обычной больницей.

Хоу Мо знал об этом центре, однако некоторые прямо-таки называли его психиатрической больницей.

Когда он проезжал мимо, то замечал, как люди внутри судорожно стучали в окна и кричали, а потом их усмирял медперсонал.

Он слегка нахмурился, представив, как лечили Суй Хоуюя.

Хоу Мо мало что знал об этом методе лечения, однако подсознательно ему стало не по себе.

Жань Шу продолжил:

— На самом деле, я думаю... Брат Юй мог вынести такое, однако самым большим ударом для него стало то, что его семья относилась к нему как к психически больному. Родные не понимали его и считали очень раздражающим, поэтому после того, как его выписали из больницы, он перестал улыбаться и меньше разговаривал... Может быть, он хотел защитить себя и не хотел ни с кем дружить.

— Почему?

— Боялся, что новый друг узнает о том, что он ненормальный, и будет держаться от него подальше. Это бы вновь причинило ему боль.

Хоу Мо внезапно осознал, что Суй Хоуюй избегал его сегодня только потому, что не хотел сближаться с ним и боялся снова почувствовать разочарование.

Когда самозащита становится привычкой, безразличие может превратиться в маскировку.

Сегодняшнее молчание — это скопившиеся струпья прошлых обид, из-за которых хотелось зарыться в толстый панцирь.

Нет ожиданий — нет боли.

http://bllate.org/book/12976/1141317