Готовый перевод Monochrome Rumor / Монохромные слухи [❤️]: Глава 26.13: Свидетель ч.2

Однако, как ни странно, неверие имело свойство увеличиваться в объёме без звука. Казалось, между ними ничего не изменилось. Когда же тихое нежное молчание, которое всегда существовало между ними, молчание, которое никогда не было многословным, постепенно приобрело иную форму? Они не знали. Ким Инху выбрал своё молчание, а Пак Чихан — своё.

Поворот произошёл в неожиданный момент.

«Это было самоубийство».

Всего одно утверждение.

Это была тема, которая возникла из ниоткуда. Тема, которая крутилась, крутилась и крутилась. Тема, которая всплыла в рассказе Инху о его отце. В отличие от Инху, который торопливо пытался сменить тему, Пак Чихан с нормальным выражением лица произносил слова бесстрастным голосом. Ким Инху, не веря услышанному, переспросил: «Что?»

И в этот момент их глаза встретились. Чихан смотрел на него так, будто всё знал, и снова спокойно произнёс: «Это было самоубийство».

«Так ты всё знал?» — спросил потрясённый Ким Инху.

«Этого не может быть», — подумал он.

И в этот момент он стиснул зубы от чувства презрения, поднимающегося вверх по щиколоткам. Росток сомнения пустил глубокие корни. С каждым днём он прорастал всё глубже. Пак Чихан хранил молчание. Когда-то зародившиеся разногласия выросли и создали между ними непреодолимый барьер.

К тому времени, когда недоразумение достигло своего апогея, между ними произошла крупная ссора. После долгих колебаний Ким Инху выплеснул бурлящие внутри него эмоции, когда Пак Чихан сказал ему, что собирается возглавить организацию.

«У тебя нет никакого чувства вины за то, что ты собираешься сделать? — спросил он тогда. — Убийство людей, насилие. Ты собираешься подняться в жизни, жестоко топчась на чьей-то спине!»

Посмотрев на Ким Инху, Пак Чихан немного удивился, но ничего не сказал. Но Ким Инху, находясь в возбуждённом состоянии неистовства, был далёк от того, чтобы заметить такое. Гнев застилал ему глаза. Он не знал, как проглотить это чувство, что его предал тот, кто был ему так дорог.

Но в следующее мгновение взгляд Пак Чихана, молчавшего всё это время, изменился. Он произнёс: «Не чувствуй себя виноватым за это», — он слегка улыбнулся, как будто сказал что-то действительно смешное.

Ким Инху никогда этого не забудет.

Бах!

Раздался громкий оглушительный выстрел.

Чихан посмотрел на дуло пистолета, затем на лицо Ким Инху. Дуло, направленное точно в его сторону, не дрогнуло. Палец всё так же решительно лежал на спусковом крючке, как бы говоря: «Вкуси ужас, который сейчас будет выпущен отсюда». Похоже, это и был ответ на его вопрос. Чихан закрыл глаза, затем снова открыл их и поднял высоко голову.

«У этой истории с самого начала был только один конец», — подумалось ему грустно.

— Похоже, тебя не волнуют такие вещи, как безопасность Чха Джуа, — заметил он вслух.

Кончики его бледных пальцев сжимали маленький блестящий ключик. Это был ключ от наручников, прекрасно знакомый Ким Инху.

— Пак Чихан! — резко выругался он. Рука с пистолетом предательски дрогнула.

Чихан посмотрел на явно потрясённого сейчас Ким Инху и начал отступать шаг за шагом к обрыву. Неогороженное ничем место было головокружительным, как и сам пейзаж вокруг. Лицо Чихана не выражало никаких эмоций, когда он остановился в шаге от края.

Ключ снова блеснул у него в руке. Стоя на краю обрыва, Чихан негромко произнёс:

— Возьми его.

…

Взгляд Ким Инху был свирепым. Он смотрел на него с такой яростью, что Пак Чихану было трудно дышать. Медленно Ким Инху приблизился к нему. Дуло пистолета по-прежнему указывало точно на него. А в глазах плескалась жуткая обида.

Да, этот взгляд ему был знаком. Он получал его всю жизнь. И было бы странно не узнать его. В детстве ему пришлось привыкнуть к нему, прежде чем он понял, почему он так на него смотрит. Обида, словно метка, преследовала его до тех пор, пока он не устал от неё. Привычка вскоре сменилась покорностью, а покорность в итоге превратилась в пустоту.

Ким Инху сделал к нему ещё один шаг, достаточно близкий, чтобы протянуть руку и коснуться его руки, оглянувшись при этом назад.

Как и в тот день.

«Ты не чувствуешь вины за то, что собираешься сделать?» — спросил он его тогда.

В тот момент Пак Чихан не мог ничего сказать. Его словно пронзили насквозь, ранили в самое сердце, о чём он даже и подумать не мог. Он чувствовал, что ему открылась часть его самого, которую он так ненавидел. В тот момент он ничего не ответил, потому что лицо Ким Инху показалось ему таким далёким, пока он кричал на него, спрашивая, чувствует ли он себя виноватым.

Вопрос Ким Инху эхом отдавался в его голове: «Ты не чувствуешь себя виноватым?» По правде говоря, он не хотел вставать во главе организации, если бы мог. Но чем сильнее он пытался избежать этого, тем сильнее над ним все потешались и тем сильнее его утягивало назад.

«Вини в этом то, что ты родился, — бессердечно шептал он себе самому, умоляя о нормальной жизни, — в словах отца нет ни высоты, ни глубины».

Он не чувствовал ничего, кроме беспомощности. Когда это грозило поглотить его окончательно, он встретил Ким Инху. Когда он наконец понял, в чём отчаянно нуждался, то не смог удержаться от смеха, увидев, как Ким Инху смотрит на него таким знакомым обвиняющим взглядом. Он почувствовал себя идиотом из-за того, что снова ошибся.

На этом всё и закончилось. Они больше никогда не ходили на крышу, а остальное осталось в истории: Ким Инху передал полиции и СМИ уличающие его организацию доказательства. Лишь спустя много времени после того, как Пак Чихан возглавил организацию, он узнал об его отце.

И вот теперь они стоят здесь.

Когда Ким Инху протянул руку, чтобы выхватить ключ, Пак Чихан отступил ещё на один шаг назад, избегая его прикосновения. Ким Инху замер на месте. Взгляд, устремлённый в небо. Незнакомое лицо Пак Чихана. Вдруг он потянулся к Ким Инху, взмахнув рукой.

— Я хотел кое-что сказать тебе… — вдруг снова заговорил мужчина.

Ким Инху настороженно молчал.

— В конце концов я не собираюсь… — резким движением Пак Чихан схватил запястье Ким Инху с револьвером и потянул на себя прежде, чем Ким Инху успел сказать что-то типа того, чтобы он отпустил его.

Расстояние сократилось в одно мгновение. Дуло револьвера внезапно коснулось левой половины груди Пак Чихана. В прищуренных глазах Ким Инху мелькнуло удивление. А Пак Чихана всё так же был невозмутим. Камера сделала приближение, снимая их лица крупным планом. Пак Чихан сунул Ким Инху маленький ключик, зажатый в другой руке.

— Мы уже говорили с тобой об этом, выпускник, — голос Пак Чихана звучал мягко.

Ким Инху попытался отдернуть руку с револьвером, но хватка Пак Чихана на его запястье не позволила ему сделать это.

— Отпусти меня, — вдруг резко выкрикнул Пак Чихан. Ким Инху уже был знаком этот взгляд. Пак Чихан улыбнулся, глядя на всё больше искажающееся лицо Ким Инху. — Прости меня, Ким Инху. Я не смогу получить диплом.

Тишина… тихая и мягкая. На крыше, где они стояли снова вдвоём, он почувствовал себя обычным учеником, лишённым всех навешанных на него ярлыков. Можно было снова смеяться над глупыми вещами, вести бессмысленные разговоры. Как будто ужасная реальность была всего лишь далёким воспоминанием.

Его пустая правая рука медленно двинулась к спусковому крючку.

Он улыбался… и его улыбающееся лицо стало похожим на…

— Нет!

…

— Не делай этого!!!

Бах!

Звук, раздавшийся одновременно с движением пальца, с силой нажавшего на курок, был жутким.

Жгучая боль заставила его поднять глаза наверх. И он увидел изуродованное горем лицо Ким Инху. Он-то думал, что тот будет счастлив. Но последнее, что видел Ким Инху, — это улыбку на лице Пак Чихана и тело, стремительно падающее вниз.

«Какое знакомое ощущение парения», — подумалось вдруг Пак Хаджину. Он видел, как лицо Ким Инху, кричащего ему вслед, становилось всё дальше и дальше. Это знакомое лицо. Эмоции, которые были так близки ему, такие, как обида и отчаяние. Когда Пак Чихан медленно закрыл глаза, камера постепенно удалилась от него.

«Я знал, что всё так и закончится. В конце концов, почему я так и не смог привыкнуть к такому лицу Ким Инху?» — после этих раздумий Пак Чихана финальный кадр завершился надписью:

[Спасибо!]

По окончании съёмок раздался шквал аплодисментов и звук собираемого оборудования.

http://bllate.org/book/12949/1137186