А'Шань открыл несколько банок пива и чокнулся своей о банки Цюяня и Да Юя. Хотя имя Да Юя означало «большая рыба», внешне он напоминал маленькую креветку.
– Твои мешки под глазами вот-вот сползут на землю. И с нами давно не появлялся. Ты вообще автобус водишь или ракету в тайне собираешь?
В сумерках у уличной палатки с едой было не так уж много посетителей. Женщина-владелица поставила на стол два больших блюда с шашлыками из мяса на гриле. Цюянь выпил полбанки пива и ответил:
– Тебе не узнать.
Да Юй выдал «ха» в ответ.
– Хэй, могли бы вы, парни, оставаться в своей комнате два года? И за это время никогда не выходить наружу. – Цюянь неожиданно задал своим друзьям вопрос.
– Не будет ли это похоже на тюрьму? – ответил А'Шань.
Цюянь жевал пустую деревянную шпажку от шашлыка, бормоча под нос.
– Верно… Что это за дела, причинить кому-то такую боль, что он заперся на два года…
– Чжун Цюянь, так, чем ты занят в последнее время? – снова попытался узнать Да Юй.
– Ты не поймешь. – Цюянь ответил тем же тоном, но, честно говоря, он сам ничего не понимал.
В тот день после полуночи Чжоу Цуньцюй медленно шел мимо «Дружелюбие делает тебя богатым», мимо квартиры учителя Чжуан, увидел сломанную доску для го, вылетевшую за пределы двери «однояйцовых» дедушек. Достигнув первого этажа, он не увидел Цюяня. Цуньцюй тут же почувствовал тревогу. Он вцепился в длинную ручку своего зонта и застыл перед выходом, не зная, что делать. За последние пару дней, когда бы он ни доходил до первого этажа, там его ждал Цюянь, облокотившийся на дверь в подъезд. Увидев Цуньцюя, тот махал ему и угощал шоколадным печеньем. Днем ранее вместо этого он сунул несколько рыбок-крекеров ему в рот, а затем спросил:
– Что? Удивился? – Цуньцюй потерял дар речи, но одновременно ему стало смешно.
Цуньцюй перед дверью достал телефон и набрал номер своего «умного помощника».
– Выходи. – В телефоне прозвучал голос ответившего Цюяня.
Так что впервые Цуньцюй сам открыл дверь в подъезд и вышел на дорожку к зданию №3. Он шёл один по узкой тропинке, влажной после недавнего ливня. Вокруг было так тихо, что он слышал биение собственного сердца. Ему был тридцать один год, но он боялся спуститься вниз в одиночку.
Когда он наконец добрался до главного входа в жилой комплекс, то увидел Цюяня, стоящего снаружи с наполовину выкуренной сигаретой в руке. Он протянул другую руку, чтобы вытащить его за пределы «Qin Qin Homeland». Цуньцюй ненадолго замер, осмысливая произошедшее.
– Дай мне сигарету, – сказал он Цюяню.
Двое стояли и курили на обочине улицы Мяньбаошу. Цуньцюй прищурился, вдохнул сигаретный дым и выдохнул его на землю.
– В последний раз, когда я был на этой улице, – сказал он, – шёл сильный дождь. Это было два года назад. – Он повернул голову и улыбнулся Цюяню. – Спасибо.
Цюянь улыбнулся в ответ. Он почти до полуночи пил с Да Юем и А'Шанем, затем вызвал такси и вскорости добрался до сюда. Цуньцюй сказал, что все его тело пропахло алкоголем. Цюянь нарочно прижался к нему и сказал:
– Теперь и твое.
– Серьезно? – оттолкнул его Цуньцюй.
Внезапно, Цюянь потянулся вперед и обнял Цуньцюя. Когда парень выпивал больше нужного, его речь замедлялась и звучала смазано. Одно предложение накладывалось на другое.
– Лю Сяоин говорила, – тихо сказал он, – что ты был невероятно впечатляющим человеком. Мы с друзьями – просто кучка еле сводящих концы с концами, не слишком впечатляющих обычных людей. Так что я не знаю, насколько утомительно быть невероятно впечатляющим человеком. Но, наверное, очень тяжело. Ты устал, да?
Цуньцюй прильнул к Цюяню и его пустой взгляд зацепился за газетный киоск, закрытый на ночь, через дорогу. Не успел он опомниться, как слёзы неудержимо потекли по его лицу, падая на жёлто-зелёный кирпич тротуара.
http://bllate.org/book/12903/1133759
Готово:
