Готовый перевод The Palace Master only wants to be beautiful alone / Повелитель дворца жаждет лишь покоя: Глава 8. Клан Алых Снежных Лис

Стоило Сяо Чанли уйти, как Янь Фэй снова лениво погрузился в воды духовного пруда, его лицо вновь стало бесстрастным. Тан Хуань понаблюдал за ним некоторое время, после чего убрал золотое зеркальце.

Весь дворец Чанхуань был наполнен его людьми. Пока он сам не искал встречи с Янь Фэем, тот вряд ли мог устроить какие-то неприятности.

Сейчас самое важное — повысить свою силу. Чем сильнее станешь, тем меньше шанс попасть в ловушку. Сидеть сложа руки — не выход.

У главных героев — ореол протагонистов. А Янь Фэй — антагонист не из последних, кто знает, может, и у него есть своя "злодейская аура".

Через два года, когда главный герой переродится и сюжет книги начнёт разворачиваться по-настоящему, три мира захлестнут бури и не будет покоя ни на востоке, ни на западе. Тогда для него, заклеймённого как злодея, единственным шансом выжить останется сила.

Небо постепенно темнело, звёзды и луна становились всё ярче.

В мире, описанном в книге, как только совершенствующий достигает стадии Формирования основы — Чжуцзи, потребность во сне практически исчезает. Ночь для них — лишь время для практики: они наполняют тело Ци и питают Море сознания.

Поэтому Тан Хуань не стал тратить время на сон. Немного отдохнув, он вспомнил колебания духа Се Сюаня и, подражая ему, начал тренироваться в управлении сознанием.

Контролировать дух оказалось куда сложнее, чем Ци, это требовало огромных усилий. После трёх часов практики он едва смог распространить своё духовное восприятие на десять метров

Море сознания, активное весь день, начало слабо дрожать. Тан Хуань не стал форсировать, медленно выдохнул и устало открыл глаза.

Вдруг дыхание у него сбилось.

В десяти метрах перед ним неизвестно откуда взявшийся снежно-белый лис, тихонько пятился задом, осторожно перебирая задними лапами.

От места в метре от Тан Хуаня и дальше по земле тянулся длинный след — видно, лис всю ночь буквально ювелирно отползал прочь, уворачиваясь от расширяющегося диапазона его духа.

Шарахается в тени и ни слова — так и просится, чтобы его проучили.

Буквально трётся по краешку его восприятия! Урона от него не было, но вот унижение — хоть отбавляй!

Лис был полностью белый, только кончики ушей и хвоста — огненно-алые, будто пламя. Возможно, из-за уменьшенного размера его лисьи глаза казались более круглыми, а в ночи они светились завораживающим золотисто-зелёным блеском.

Отползя чуть дальше десяти метров, лис снова сел и, заметив, что Тан Хуань проснулся, мгновенно ощетинился!

И первой его реакцией было... не бегство, а в панике потянуться лапой к маленькому зеркальцу на шее и привести в порядок взъерошенный мех.

Тан Хуань: 

— ...?

Пушистый комок повернулся к нему спиной и с величайшей серьёзностью принялся приводить себя в порядок: пушистый хвост покачивался в воздухе, пока лис причесывался не меньше четверти часа. Лишь тогда, наконец, он обернулся и вновь уставился на Тан Хуаня с немигающим любопытством.

...И что уставился?

Тан Хуань, не отличавшийся особой стойкостью к милым пушистикам, едва сдержался, сжав пальцы. 

— Ну давай, — думал он, — осмелься подойти...

Лис не проявлял враждебности, но и подходить не решался. Они долго молча смотрели друг на друга, пока Тан Хуань не выдержал и с любопытством пробормотал:

— Это... дикий, что ли?

Лис, будто всё поняв, распахнул глаза чуть шире, и в его взгляде даже мелькнуло явное недовольство.

Тан Хуань продолжил гадать: 

— Хм... Значит, домашний? Может, зверь из дворца Чанхуань?

Раз умеет смотреться в зеркало, должно быть, это зверь, уже открывший духовное сознание.

Лис выглядел всё более раздосадованным, наконец, тряхнув пышным хвостом, двинулся к Тан Хуаню. Заметив, что его Ци спокойна, он приостановился в метре, потом решился и подошёл ближе.

И нельзя сказать, что его самовлюблённость была беспочвенной.

Тан Хуань не отрывал взгляда от его мягкой, сверкающе-белой, явно вылизанной шёрстки. Его кадык дрогнул — и он не удержался, протянул руку.

Вежливо спросил: 

— Можно тебя погладить?

Лис опешил, а затем на его мордочке появилась радость. Глаза-бусинки сузились, и он сам потёрся ушком о его ладонь. У Тан Хуаня сердце забилось сильнее, он осторожно коснулся — не ощутив колебаний духовной силы и наконец расслабился.

Если никто не видит... то, пожалуй, можно немного потискать?

Назовём это... антистресс терапией после попадания в книгу.

Сначала он погладил лиса по голове, затем потрогал уши и наконец, не в силах устоять, протянул "коварные лапы" к восхитительно пушистому хвосту. И тут понеслось: он гладил его, перебирал, не в силах оторваться.

Самые чувствительные места лисьего духа были безжалостно облапаны — Цзи Яо весь задрожал, а мех покраснел от смущения!

Почему же Повелитель дворца сегодня такой... пылкий?

Он уткнулся лбом в грудь Тан Хуаня, будто хотел спрятаться, но в то же время не мог заставить себя отстраниться. Это движение тут же напомнило Тан Хуаню о белой кошке, что когда-то жила у него — та тоже была до невозможности ласковой. Даже голос его стал чуточку мягче.

— А как ты сюда попал, а? — спросил Тан Хуань.

Лис, облапанный от ушей до хвоста, сгорал от стыда и уткнулся мордой в его грудь, оставив снаружи лишь зад, пушистый и округлый.

Цзи Яо дрожал, но голос его оставался соблазнительно-медовым: 

— Раз Повелитель дворца не установил защитный барьер, я решил заглянуть.

После недавнего случая с подслушиванием, Тан Хуань разогнал всех слуг, а про защитный барьер попросту забыл — чем и воспользовался Цзи Яо.

Цзи Яо внутри весь сжался: даже зная, что Тан Хуань потерял память, он всё равно опасался, что тот остался таким же непредсказуемым, как раньше — внезапно переменится в лице и накажет его ни за что.

Но Тан Хуань в этот момент переживал куда более сильное потрясение.

Он впервые видел, чтобы животное говорило. Даже если он был готов к такому, его прежние мирские представления о реальности трещали по швам.

Хотя... голос звучал подозрительно знакомо.

Он опустил взгляд на красно-белое пушистое ушко у себя под рукой.

И ушко это он, кажется, где-то видел?

Увидев, что Тан Хуань не двигается, Цзи Яо приподнялся у него на груди, всё ещё оставаясь в облике лиса, и с заботой спросил: 

— Повелитель, вы сегодня нашли повреждение в Море сознания? Защитник Сяо сказал, что вы были в Гроте Чёрного Бамбука. А ещё слышал, Се Сюань только что наказан — его отправили в купель Тёмного Льда... Он что, был слишком груб?

...не выражайся так двусмысленно.

Тан Хуань нахмурился: 

— Ты... кто?

Лис склонил голову набок:

 — Я же Цзи Яо. Цзи Яо из грота Нарциссов.

Интерес к пушистикам мгновенно испарился. Тан Хуань застыл как каменный, не зная, куда теперь девать руку, до сих пор лежащую на хвосте Цзи Яо.

Он... только что успел как следует облапать наложника прежнего хозяина тела.

Пусть даже в звериной форме... Тан Хуань закрыл пылающее лицо рукой и сухо произнёс: 

— Это я отправил его в купель Тёмного Льда. Сначала... слезь с меня, потом обсудим.

Цзи Яо неохотно, но послушно слез с его колен... но вместо того чтобы уйти, просто устроился пониже.

Ещё секунду назад милая и безобидная лисья мордочка вдруг исказилась в свирепой гримасе, наполнив воздух чудовищной демонической аурой. 

— ХРРРРР! Вонючий демон! Когда-нибудь я сожру его заживо!

Тан Хуань ошеломлённо уставился на него — очарование лопнуло, как мыльный пузырь.

Будто вспомнив, что Тан Хуань всё ещё здесь, Цзи Яо поспешно откашлялся, сбросил звериную гримасу и снова стал любезен: 

— Повелитель, Защитник Сяо сегодня обежал все восемнадцать гротов, всем строго запретил практиковать с вами двойное совершенствование. Неужели с морем сознания всё так серьёзно?

При упоминании об этом Тан Хуань лишь уныло вздохнул. Его Правый Защитник явно взял на себя роль заботливой няньки, и чересчур уж усердствовал.

Если никто не осмелится на "двойное совершенствование" — как же ему тогда добыть секретную технику? А без неё как он он избавится от этого исчадья — Янь Фэя?

— Ничего серьёзного. Он просто преувеличивает. Если бы двойное совершенствование вредило морю сознания, разве мой дворец Чанхуань до сих пор стоял бы?

Цзи Яо в облике лиса согласно кивнул: 

— Вот именно.

Редко кто готов был выслушать его жалобы, тем более такой милый пушистик, от которого не хотелось защищаться. Тан Хуань понемногу расслабился и вздохнул: — Ладно уж... Он разгласил это на весь дворец, теперь я даже рот открыть боюсь.

Позорище! Сяо Чанли опозорил его перед всеми восемнадцатью гротами!

Вот же мерзавец!

— Повелитель дворца...

Вдруг рядом прозвучал низкий, чарующий мужской голос.

Тан Хуань, погружённый в раздумья, что делать дальше, услышав это, невольно поднял голову.

Всё те же золотисто-зелёные, словно драгоценные камни, глаза. Только теперь принадлежали они уже не пушистому комочку, а высокому, соблазнительно прекрасному юноше.

Его взгляд был томным, движения чарующими, лицо поразительно красивым. Лунно-серебристые волосы струились по плечам, а сквозь них тянулись алые пряди, словно нити закатного света.

Тан Хуань сразу вспомнил те самые огненно-красные ушки.

Цзи Яо принял человеческий облик, оставив лишь хвост: 

— На самом деле, я пришёл к Повелителю сегодня... не только за этим.

Превращение лиса в человека оставило Тан Хуаня в ошеломлённом ступоре. Он растерянно спросил:

— А зачем ещё?

Цзи Яо, редко видевший Повелителя столь эмоциональным, удивился, а затем рассмеялся — тихо, но от души.

Его длинный хвост бесшумно обвился вокруг талии Тан Хуаня.

Цзи Яо наклонился ближе, и лёгкий ветерок скользнул по коже, а голос зазвучал по-лисьи хищно: 

— Чтобы за спиной у Защитника Сяо... тайно с Повелителем...

Но не успел он договорить, как в пещеру ворвался бешеный порыв ветра — подхватил Цзи Яо и швырнул в стену, по пути заставив вновь принять лисью форму.

Бам!

Пушистый комок рухнул на землю, ещё пару раз перекатился по инерции, дёрнулся лапками — и только спустя несколько секунд, с взъерошенной шерстью и в полной растерянности, кое-как поднялся.

— СЯО ЧАНЛИ!!!

Вся шерсть на теле Цзи Яо встала дыбом — он выгнулся, зарычал, обнажил клыки в сторону, где стоял Сяо Чанли. Вокруг него мгновенно поднялось убийственное демоническое давление. 

— Ты что, и правда не боишься, что я подниму весь демонический народ и вместе с Шуйюэ сравняю Дворец Чанхуань с землёй?!

У входа Сяо Чанли, как всегда, сиял улыбкой. Он бросил взгляд на Тан Хуаня, всё ещё сидящего в изумлении, и спокойно ответил: 

— Не боюсь. Ты не посмеешь.

Цзи Яо терпеть не мог этот его всезнающий тон. Он усмехнулся холодно: 

— Смешно! Откуда тебе знать, посмею я или нет?

Сяо Чанли заговорил с ленцой, словно вёл светскую беседу: 

— У Клана Алых Снежных Лис в крови вольный нрав и слабость к плотским утехам. Разве не твой отец, отправляя тебя с Пика Алого Снега в мир на испытания, велел: если не приведёшь назад самого прекрасного из трёх миров — можешь домой не возвращаться? А если он узнает, что ты все эти годы скрывался и наслаждался таким сокровищем в одиночку... ц-ц-ц...

Голос Цзи Яо невольно дрогнул: 

— ...Отец имел в виду Янь Фэя.

Сяо Чанли пожал плечами: 

— Ну так и возьми себе Янь Фэя, иди договаривайся с сектой Шуйюэ. Пусть Дворец Чанхуань падёт — и что тогда станет с Повелителем, ты хоть представляешь? Цзи Яо, ты точно уверен, что сможешь увести его с собой?

"..."

Лицо Цзи Яо перекосилось от ярости, но он не сказал ни слова.

— Если у тебя нет на это сил, с какой стати ты мешаешь Повелителю дворца восстанавливаться?

Улыбка Сяо Чанли мгновенно исчезла. Взмах веера — и пушистый комок снова врезался в стену.

На этот раз Цзи Яо с хрипом выплюнул алую струю крови. Он слабо прохрипел — и затих.

Тан Хуань переводил взгляд с лиса на Сяо Чанли, всё ещё не понимая.

Что это было вообще?..

Маленький лис даже не говорил плохого о Сяо Чанли — зачем его бить?!

Метнув на хмурого, но по-прежнему улыбающегося Сяо Чанли недовольный взгляд, Тан Хуань поспешил проверить раны Цзи Яо.

— Ты...

В этот момент по всем восемнадцати гротам разнёсся строгий голос.

В небе над ущельем Чанхуань проявилась проекция — искажённое, израненное тело Цзи Яо, а рядом Тан Хуань, неловко передающий ему свою Ци.

— Я уже предупреждал всех. Похоже, кто-то забыл, так что повторю: пока море сознания Повелителя не восстановится, если у кого-то ещё останется надежда на двойное совершенствование с ним...

На этот раз Сяо Чанли не улыбался. Его голос был холоден и равнодушен.

— В следующий раз я не буду столь милосерден.

Грот Чёрного Бамбука.

Се Сюань приоткрыл глаза, взглянул на мерцающий образ Тан Хуаня и снова закрыл их, словно ничего не слышал.

Грот Цветущей Груши.

Е Чжилань на мгновение замер, и кисть в его руке дрогнула. Чернила растеклись по бумаге. Он легким движением рукава сменил испорченный лист на чистый, но взгляд его застыл на белоснежной поверхности — задумчивый, почти отрешенный.

Грот Цветущих Персиков.

Цзян Ляньчжи яростно рубил мечом персиковые деревья, будто вымещая злость. Даже когда ветви и цветы уже лежали поверженными, его гнев не утихал.— Опять этот вонючий лис! — сквозь зубы прошипел он.

Заметив в проекции и Тан Хуаня, он вдруг ухмыльнулся:

— Может, и мне попросить Защитника Сяо меня поколотить?

Но, взглянув на холодный образ Сяо Чанли в небе, резко передумал: 

— Хотя нет... прибьёт ведь.

Грот Бальзамина.

Янь Фэй поднял глаза, наблюдая за слабеющим лисом в небе. Он словно бы вздохнул с жалостью... но в его глазах не дрогнуло ни тени сострадания. Затем он повернул голову к юго-западу.

Туда, где находился Грот Лишённый радости.

— Тан Хуань... — тихо повторил он это имя, будто смакуя каждый слог.

Есть один дворец в этом мире — пусть радость в нём будет вечной для тебя.

Этот Дворец Чанхуань оказался куда интереснее, чем он предполагал.

http://bllate.org/book/12850/1132227