Готовый перевод Caomoli / Мирабилис: Глава 14

Чжэн Сыи разобрала принесенные продукты и помогла Чжэн Сыци разложить их по шкафам. Войдя на кухню, она увидела, что на плите стоит сковорода, а на разделочной доске — свежая морковка. Рядом лежал довольно острый кухонный нож.

Кухня Чжэн Сыци была чистой и аккуратной и выглядела вполне как настоящая. Вот только безупречно чистая стена, на которой не было ни капли растительного масла, создавала ощущение музейной экспозиции. Ни малейшего намека на то, что здесь готовят.

— Готовишь? — Чжэн Сыи закатала рукава.

Чжэн Сыци прислонился к дверному косяку, насмешливо улыбнувшись:

— А что еще? Играю с Цзао-эр в дочки-матери?

— Давай, давай, — саркастично усмехнулась женщина, махнув руками. — Снимай фартук и отдай его мне. Вырядился прямо как приличный человек, а на деле даже не умеешь пользоваться скороваркой.

Это означало, что она сама собирается встать к плите.

Чжэн Сыци развязывал узел на поясе, но услышав, как сестра невзначай завела этот разговор, мужчина вскинул брови и сделал пару торопливых шагов вперед, пытаясь ее остановить:

— Эй, нет-нет-нет! Эта история в прошлом, не надо поднимать эту тему!

Это было самое постыдное черное пятно, о котором Чжэн Сыци не любил вспоминать.

Это произошло более десяти лет назад, когда Чжэн Сыци учился во втором классе старшей школы. На Новый год городской музей раздавал своим научным работникам по ящику свежих свиных ножек. Чжэн Ханьвэн радостно притащил домой два ящика, планируя потушить их в большой кастрюле вместе с соевыми бобами.

Он тут же вымыл все продукты, положил их в воду и поставил на зажженную плиту. Прежде чем вернуться на работу, мужчина строго-настрого велел Чжэн Сыци тщательно следить за газовой плитой и выключить огонь сразу, как скороварка начнет свистеть, после чего обязательно закрыть главный вентиль. Чжэн Сыци с досадой отмахнулся, сказав:

— Ладно, понял. Вы тут прям целую лекцию прочитали. Я уже взрослый, неужели не справлюсь с такой ерундой?

Но он действительно не справился.

Чжэн Сыци обладал крайне скудными бытовыми навыками и заподозрил, что предохранительный клапан скороварки закручен слишком слабо, поэтому, из лучших побуждений, он затянул его еще на несколько оборотов. В итоге пока скороварка истошно вопила на кухне, внутреннее давление стремительно подскочило до взрывоопасной отметки. Не прошло и получаса с начала готовки, как раздался оглушительный «бах» — земля содрогнулась, а горы задрожали.

Комната Чжэн Сыци выходила в коридор и находилась напротив кухни. Услышав грохот, он в панике обернулся и как раз успел увидеть, как половина свиной ножки, кувыркаясь в воздухе, описывает дугу, и шлепается прямо ему на грудь. Весь потолок был усыпан соевыми бобами, а часть стекол потрескалось из-за ударной волны.

Пожилая пара, жившая на втором этаже, настолько испугалась, что прямо в пижамах в панике сбежала вниз, спрашивая на каком заводе петард произошел взрыв.

Спустя время, эта история стала любимой темой для разговоров за чашкой чая в семье Чжэн. Как Фэн Гун[1] каждый год произносит: «Я так по вам соскучился», так и эту историю непременно нужно было повторять, иначе казалось, что что-то не так.

[1] Известный китайский актер, комик, режиссер и сценарист. Ежегодно участвует в новогоднем концерте канала CCTV и при каждом выходе на сцену традиционно произносит: «Я так по вам соскучился».

Чжэн Сыи вымыла руки и ловко нарезала морковь очень тонкой соломкой. Затем она взяла большую белую фарфоровую миску, насыпала туда немного муки, разбила яйцо и добавила нарезанную морковку, замесив жидкое, светло-желтое тесто.

Чжэн Сыи налила в сковороду с плоским дном примерно одну ложку масла. Заметив, что Чжэн Сыци скрестил руки и пристально наблюдает за ее работой, она спросила:

— Что, так и будешь просто смотреть? Разве можно научиться, просто наблюдая?

— Я не обладаю такими навыками, — Чжэн Сыци слегка усмехнулся. — Если бы Вы пошагово написали мне, сколько нужно граммов соли и масла, какой силы должен быть огонь, а затем наклеили на дверь — тогда я, пожалуй, смог бы выполнить все по порядку.

— Да брось, — Чжэн Сыи подхватила миску с тестом. — С твоей близорукостью, пока ты разглядишь все запятые и точки в цифрах и разберешься в них, сковорода уже сгорит.

Смотря, как тесто попадает в сковороду, а затем превращается в ровный и круглый золотисто-желтый блин, Чжэн Сыци протянул руку и помог включить вытяжку.

— Я вот что скажу, — Чжэн Сыи опустила голову, пристально наблюдая за сковородой. — Цзао-эр взрослеет и уже пошла в школу. Тебе стоит подумать о том, чтобы найти ей мачеху.

Чжэн Сыци сначала замер, но через некоторое время поднял голову, поправил очки и, глядя на сестру, рассмеялся:

— А я-то подумал, от чего такая любезность. Подарки привезла и даже вызвалась помочь готовить. Ну вот Вы и выдали себя, да?

Чжэн Сыи вытаращила глаза и ей тут же захотелось поднять лопатку и приложить брата по голове:

— Ах ты, паршивец! Я что, ради себя это делаю? Какая мне от этого выгода? Это все ради тебя и Цзао-эр! То, что ты должен принимать близко к сердцу — ты не принимаешь, то, о чем стоит как можно скорее побеспокоиться — ты откладываешь. Чего ты ждешь? Когда Цзао-эр выйдет замуж, а сам ты состаришься, одряхлеешь и даже не сможешь сварить себе миску рисовой каши? Будешь ходить в дом престарелых и попрошайничать?

— Не размахивайте лопаткой, а то маслом все забрызгаете, — усмехнулся Чжэн Сыци, уходя от ответа.

— Хватит мне зубы заговаривать! Меня бесит, когда ты такой!

Чжэн Сыи переложила морковные блинчики на фарфоровую тарелку, а затем повернулась и с громким стуком швырнула в раковину лопатку.

Что касается того, чтобы найти брату жену, Чжэн Сыи уже потихоньку намекала об этом брату, когда Чжэн Юй исполнилось три года. Но в этом году Цзао-эр уже шесть, а Чжэн Сыци все еще продолжал вести себя как моллюск, твердо вцепившийся в свою раковину.

Женщина искренне недоумевала, то ли он правда не понимает, то ли прикидывается. Чжэн Сыци обладал привлекательной внешностью и уравновешенным характером. У него были и дом, и машина, и стабильная работа. Ну разве что у него на руках был подрастающий ребенок. А так, с какой стороны ни взгляни, он был завидным женихом.

За все эти годы Чжэн Сыи видела немало молодых женщин, которые вились вокруг него словно «иволги и ласточки[2]». Как же так получилось, что еще ни одна из них не смогла угодить этому почтенному господину Чжэн Сыци?

[2] 莺莺燕燕 [yīngyīngyànyàn] — букв. иволги и ласточки. 1) весенний пейзаж; 2) скопление красивых девушек (часто куртизанок).

Может быть, он фригиден? Или он гей? Но женщина не верила в эту чепуху.

— Четвертого числа сестра моей одноклассницы возвращается из-за границы. Я договорюсь о встрече с ней.

— Эй, пожалуйста, не надо, — Чжэн Сыци тут же выпрямился. — Моя дорогая цзе, не могла бы ты не принимать подобные решения без моего согласия?

— Нет, — она ответила довольно безапелляционно.

— Четвертого числа у меня дела, я не пойду.

— Если не пойдешь, тогда я расскажу Цзао-эр, что ты тайком курил.

Чжэн Сыци изумился:

— Ты что, детектив Конан?

— О чем тут говорить, исходящая от тебя табачная вонь одурачит только Цзао-эр. И то потому, что она еще слишком маленькая и беспечная. Если бы твоя жена еще была здесь, она бы уже давно пинком под зад заставила тебя встать коленями на стиральную доску и молить о прощении.

— …

Чжэн Сыи собралась подать на стол морковные блинчики:

— Неважно, получится или нет, просто познакомься с ней. Это прекрасная молодая девушка, которая только вернулась из Англии. У нее прекрасное образование, и она имеет голову на плечах. К тому же я заметила, что она довольно красивая.

Чжэн Сыци забрал тарелку обратно и вытащил из шкафчика бутылку кетчупа с узким горлышком. Он наклонил бутылку и нарисовал на блине несколько линий.

— Потом пришли мне адрес. Имя, фамилию и возраст тоже.

Услышав, что Чжэн Сыци смягчился и уступил, Чжэн Сыи наконец вздохнула с облегчением. Указав на аккуратно нарисованный на блинчике смайлик, она невольно фыркнула:

— Ты каждый раз используешь этот трюк, чтобы задобрить Цзао-эр, да? Продолжай–продолжай, задабривай, и в итоге она станет такой хрупкой, что на нее и ветру нельзя будет подуть, и дождя она не сможет вынести.

В квартире у Цяо Фэнтяня перегорела лампочка.

Жилье, которое он купил, находилось в старом районе Четвертого железнодорожного управления[3]. Это была подержанная квартира, а в ванной все еще использовался старомодный светильник с вольфрамовой лампочкой. Обычно это не вызывало неудобств, вот только менять такую лампочку было довольно хлопотно. Энергосберегающие лампочки стали привычным делом, а вот лампочки накаливания с подходящим цоколем уже давно не продавались в обычных магазинах у дома. Достать такую можно было только в маленьком хозяйственном магазине, который находился в нескольких остановках от района.

[3] В Китае многие старые жилые комплексы строились крупными государственными предприятиями для своих сотрудников. Это указывает, что дом был построен примерно в 1980-90-х годах и, скорее всего, коммуникации были старыми, как и планировка квартиры.

Войдя в квартиру, сначала Цяо Фэнтянь в полной темноте переобулся в тапочки и только потом на ощупь включил все светильники в гостиной.

Ипотека, которую мужчина взял на покупку, еще не была полностью выплачена. Квартирка была маленькой, но он был очень внимательным и трудолюбивым человеком, поэтому привел все в порядок, и помещение выглядело очень опрятным и аккуратным.

А еще Цяо Фэнтянь любил выращивать цветы, поэтому поставил в гостиной многоярусную этажерку для цветов, стилизованную под дерево. На ней стояла кожистая монстера с большими глянцевыми листьями, каучуконосный фикус, с пышной листвой и оранжево-красная кливия, с мелкими бутонами. Эпипремнум золотистый был довольно неприхотлив, поэтому по всему дому стояло семнадцать или восемнадцать горшков. Аспарагус выглядел очень изысканно, поэтому у мужчины было три или четыре горшка и с этими растениями.

Помимо работы в парикмахерской, обрезка веток, срезание листьев, обеспечение солнечным светом и водой — это была обязательная ежедневная рутина Цяо Фэнтяня.

Для него это было и развлечением, и долгом. Вот только было не до конца понятно кто кому и что должен.

Цяо Фэнтянь снял шарф и наполнил распылитель чистой водой. Он затянул крышку и стал тщательно опрыскивать толстые листья монстеры. В голове у него снова и снова прокручивались слова Цзэн-цзе. Те, что она хотела сказать, но не решалась…

Люй Чжичунь сбежал из дома три года назад, ничего никому не сказав.

Цзэн-цзе объяснила, что это ее второй брак. Отец Люй Чжичуня умер довольно рано, поэтому, когда сыну было пятнадцать лет, она снова вышла замуж. Ее второй муж был госслужащим, который каждый будний день, с девяти до пяти, работал аудитором в местном управлении. Он был трудолюбивым, честным и сдержанным человеком. Хотя нельзя сказать, что он относился к Люй Чжичуню как к родному сыну, но он определенно заботился о мальчике.

По сравнению со своими сверстниками, пятнадцатилетний Люй Чжичунь был гораздо более чувствительным, вдумчивым и немногословным. Мальчик выглядел худым и изящным. Душа у него была такая же хрупкая, как нефритовая подвеска, а голова полна бесконечных мыслей. Когда Цзэн-цзе говорила о том, насколько странно тогда вел себя Люй Чжичунь, кончик ее носа покраснел, а пальцы задрожали. Женщина запиналась, не договаривала слова, а на ее лице читались сожаление, стыд и чувство вины.

— Цзючунь-эр… Я знала, что ему нравятся мальчики. Но он никак не мог с этим смириться, боялся и ничего не говорил. Держал все внутри себя, сдерживался… Так и ходил целыми днями с понурым лицом.

Рассказ женщины невольно заставил Цяо Фэнтяня вспомнить о том, каким беспомощным и растерянным он сам был в этом возрасте.

— А затем… об этом узнал его отчим. Он человек жесткий, непреклонный, с традиционными взглядами. Ну и… Дома все перевернулось вверх дном.

Его били, ругали. Не спрашивая Люй Чжичуня — тяжело ли ему, страшно ли ему, и совершенно не заботясь о причинах этого. На него обрушили град упреков и обвинений, подвергая жестоким побоям. Двое взрослых пытались с помощью самых радикальных методов изменить то, что было необратимо.

— Видя, как наш Цзючунь все больше и больше замыкается в себе, а оценки становятся все хуже и хуже, я сама словно помешалась… Я словно безумная каждый день слушала, как отчим лупит его… — в этот момент женщина все же не выдержала и прикрыла рот рукой.

Затем последовало множество запутанных деталей. Общая картина всего происходящего практически не отличалась от того, что представлял себе Цяо Фэнтянь. Постоянная ругань и сильные побои лишь подлили масла в огонь, и конфликт, в конце концов, достиг своего апогея. Юноша, с одной стороны, после столь долгого молчания пытался взбунтоваться, а с другой — боялся оказаться сломленным. В итоге он пошел на компромисс — украл из дома несколько тысяч налички, а затем сел на поезд, идущий на юг.

— Мы с отчимом все это время постоянно искали его. Как только находили хоть малейшую зацепку, то хватались за нее и не отпускали, но каждый раз безрезультатно… Ну и что с того, что ему нравятся мальчики? Столько лет прошло, кто угодно уже мог бы смириться. Что может быть важнее, чем собственный ребенок, который находится рядом, в целости и невредимости…

Из рассказа Цзэн-цзе следовало, что они все эти годы без передышки искали юношу. Выходит, что Линань был уже неизвестно каким по счету городом, в котором побывал Люй Чжичунь. Вот так, скитаясь то тут, то там, шестнадцатилетний юноша тихо и незаметно стал совершеннолетним.

Цяо Фэнтянь пошел на кухню и подогрел стакан молока, слушая, как за окном трещат и взрываются хлопушки.

Честно говоря, мужчина вовсе не считал злоключения Люй Чжичуня какой-то душещипательной драмой, которая добавит красок в его жизнь. В лучшем случае это была просто серия телевизионной дорамы «Дома с детьми». Просто события растянулись на долгое время, поэтому все казалось сложным и затянутым.

Цяо Фэнтянь устроился на диване и сделал глоток молока. Он накинул на лицо пальто и слегка прикрыл свои уставшие, воспаленные веки. После целого дня, проведенного в разъездах и хлопотах, его тело и разум были полностью истощены. Встречать Новый год оказалось даже мучительнее, чем вовсе не праздновать его.

Цяо Фэнтянь и Ду Дун попросили женщину сначала заселиться в гостиницу и подождать, пока они подготовят Люй Чжичуня к встрече.

Проблемы, возникшие из-за подросткового максимализма, всегда должны решаться с помощью взрослых.

***

Примечание переводчика:

Хочу уточнить, что обращение Чжэн Сыци к отцу и сестре на «Вы» — это не ошибка перевода. В тексте действительно используется иероглиф 您, поэтому я сохраняю такое обращение, в соответствии с авторской задумкой.

http://bllate.org/book/12834/1646812