Готовый перевод Caomoli / Мирабилис: Глава 15

Холодный фронт принес дождь и снег, заставляя температуру падать все ниже и ниже, пока она не преодолела точку замерзания. На четвертый день первого лунного месяца в Линане пошел обильный снег, заставляя небо и землю слиться в бескрайней белой глади.

Из окна, сколько хватало глаз, открывался прекрасный вид, словно огромный разреженный эскиз.

Люй Чжичунь с радостью принял приглашение Цяо Фэнтяня. Восторг и предвкушение в его голосе, заставили струны в сердце мужчины зазвенеть из-за чувства вины.

«Ты еще слишком юный, я делаю это ради твоего же блага».

Мужчина повесил трубку и, прислонившись к окну, трижды повторил про себя эти слова.

Они договорились встретиться в центре города. Площадь Лифэн, секция А, башня Гуанши, первый этаж, «Holy Mountain». В южной стороне площади находилось поместье известного сановника по фамилии Ли, относящееся к поздней династии Цин. Этот дом был одним из знаковых туристических достопримечательностей Линаня, из-за чего поток людей здесь был довольно большим и не ослабевал круглый год.

Кстати, о «Holy Mountain» большинство людей не слышали, но в гей-сообществе Линаня это заведение было на слуху. Говорили, что название взято из экспериментального, авангардного фильма Алехандро Ходоровски, при продвижении которого делался акцент на религиозном аспекте, что являлось умышленным прикрытием[1].

[1] «HolyMountain» или «Святая гора» (исп. La montaña sagrada) — фильм 1973 года режиссера Алехандро Ходоровски, сюрреалистическая фантастика с элементами психоделики. Подробнее можно почитать здесь.

«Holy Mountain» работала круглый год без выходных, но в семь вечера заведение прекращало работу, помещение освобождалось от посетителей и в мгновение ока превращалось в гей-бар. Бар работал по строгой системе членства и открывал свои двери с четверга по воскресенье.

В своей съемной комнате Люй Чжичунь потратил уйму времени, чтобы вскипятить семь или восемь чайников. Он заполнил большой таз горячей водой и тщательно помылся. Затем молодой человек перерыл весь шкаф и, наконец, нашел теплую куртку, которую редко носил, и надел ее поверх обычной рубашки. Он поправил воротник, а перед самым выходом из дома намочил волосы водой и слегка уложил их.

В итоге Цяо Фэнтянь, стоящий под раскрытым черным зонтом, как только приметил его, бросил оценивающий взгляд, а затем не смог сдержать улыбки:

— Я пригласил тебя выпить кофе, а не на смотрины.

— Я… э-э… — Люй Чжичунь немного смутился от этих слов. Он не очень умел выражать свои мысли, поэтому опустил голову и потер шею.

— Ладно, — Цяо Фэнтянь укрыл его своим зонтом, а затем протянул руку и смахнул снежинки с одежды юноши. — Идем, это близко.

Цяо Фэнтянь попросил Ду Дуна сопровождать Цзэн-цзе и забронировать еще одну кабинку. Во-первых, это было сделано для того, чтобы учесть чувства обеих сторон, а во-вторых, чтобы выбрать подходящее время для встречи. Если они резко встретятся неподготовленными, то Цяо Фэнтянь не мог гарантировать, что юноша не развернется и не сбежит.

Люй Чжичунь был немногословным, наивным и со стороны казался беззаботным. Но Цяо Фэнтянь считал, что юноша еще был очень упрямым, замкнутым и носил в себе чувства, о которых так просто не расскажешь.

Днем освещение в «Holy Mountain» было несколько тусклым, да и дела там шли из рук вон плохо. Поговаривали, что хозяин открыл это заведение вовсе не ради заработка, поэтому ему было плевать на поток людей, главное чтобы оно не работало в убыток. Цяо Фэнтянь и Люй Чжичунь сидели в одной кабинке, а соседнюю — занимал Ду Дун. Через чистое и светлое панорамное окно были видны летящий снег и прохожие, но при этом они были полностью изолированы от городского шума.

Цяо Фэнтянь подышал на руки и растер их между собой. Затем он открыл двухстраничное меню и заказал американо и бокал мохито.

— Подойдет холодный?

— Ага, без разницы, — улыбнулся Люй Чжичунь.

Цяо Фэнтянь не подготовил речь заранее и какое-то время не знал с чего начать. Твой родной город? Школа? Одноклассники? Мама? Твой отчим… Мужчина одной рукой подпер подбородок, а указательным пальцем другой лениво выводил круги на столе. Эти обыденные вопросы крутились у него в голове.

Как сказать? С чего уместно начать подобный разговор?

Как начать, чтобы это не выглядело так, словно у него имеются какие-то иные намерения или скрытый подтекст?

— Чжичунь-эр.

— А?

— Сейчас такой большой праздник, ты не скучаешь по дому?

Длинной, тонкой ладонью, Люй Чжичунь вытер конденсат, скопившийся на окне. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на улицу, и увидел кружащиеся снежинки, стремительно падающие с небосвода. Юноша пожал плечами:

— Не особо.

— Это потому, что твои родители не могут принять, что ты гей? — продолжал спрашивать Цяо Фэнтянь.

Люй Чжичунь потер нос и недоуменно улыбнулся:

— Цяо… Цяо-гэ, откуда ты узнал, что мои родители…

— Я догадался, — мужчина мог легко и без тени смущения соврать, безо всякой подготовки. — Разве это не то, о чем пишут в интернете? Это частая причина.

— Верно, но дело не только в этом, — уклончиво ответил Люй Чжичунь.

Подошел официант, держа в руках круглый поднос. Американо выглядел обычно, а вот мохито был оформлен очень красиво. В высокий матовый стакан на длинной ножке налили прозрачный, словно стекло, напиток, а лед придавал ему сияние и блеск. Люй Чжичунь взял коктейльную палочку и помешал его, несколько раз придавив сочные листочки зеленой мяты.

Придерживаясь своего главного принципа «Не позволяй разговору заглохнуть», Цяо Фэнтянь лихорадочно размышлял, как бы плавно перевести диалог в нужное русло.

— Моя мама, — Цяо Фэнтянь решил использовать Линь Шуанъюй в качестве подходящей темы, — вместе со всеми пожитками вышвырнула твоего гэ из дома в первый же день Лунного Нового года. Если бы это было соревнование, вероятно, я бы тебя превзошел. Тебе правда стоит…

Люй Чжичунь был удивлен:

— Цяо-гэ, это правда? Т-тогда почему бы тебе не приехать ко мне? Мы можем провести вместе пару дней… У меня есть игровая приставка и диски! Только не прибрано…

Юноша довольно странно упустил суть. Цяо Фэнтянь был готов стукнуть себя по лбу от досады.

«Я что, рассказал тебе об этом, чтобы выслушивать эту ерунду?!»

— Да ладно, у тебя слишком мало места… Мы не поместимся, — Цяо Фэнтянь приподнял бровь. Ему совершенно не хотелось сидеть на потолке.

Из соседней кабинки донесся звон тарелок и стаканов. Люй Чжичунь взял бокал и сделал глоток — напиток был довольно холодным, и у него пробежали мурашки. В голосе юноши послышалось беспокойство:

— Цяо-гэ, вы с Дунгуа-гэ собираетесь… меня уволить?

— Нет, — поспешно покачал головой Цяо Фэнтянь. — Что ты там надумал?

Он знал, что Люй Чжичунь был более чувствительным и склонным к размышлениям, чем другие.

— Я правда не собираюсь тебя увольнять. Ты хорошо делаешь свою работу, и я очень доволен тобой. Просто…

— Цяо-гэ, ты не должен испытывать неловкость, правда, — Люй Чжичунь покачал головой и искренне, лучезарно улыбнулся. — Если возникнут какие-то сложности, ты можешь просто уволить меня. Я могу поехать в другой город и найти работу там. Я смогу легко заработать себе на жизнь.

Дзынь!

Мать Люй Чжичуня по неосторожности опрокинула чашку с кофе. Горячая жидкость хлынула на скатерть и попала ей на юбку, от чего Цзэн-цзе невольно вскрикнула. Ду Дун, который все это время просто сидел молча и слушал, поспешно вскочил с места и стянул скатерть. Официант проворно подошел и помог женщине подняться. Она на пару шагов отошла от кабинки.

— Пожалуйста, отойдите в сторону.

— Извините! — Цзэн-цзе пыталась восстановить равновесие.

Цяо Фэнтянь нахмурился и собрался подать знак, чтобы она замолчала, но опоздал.

Люй Чжичунь машинально повернул голову, и тут же его спина застыла.

— Цзю… Цзючунь…

Всего один взгляд — и лицо женщины тут же наполнилось смешанными, неоднозначными эмоциями. Волнение от воссоединения после долгой разлуки, сожаление и отчаяние от долгих и безуспешных поисков, обида и гнев из-за его побега и что-то еще. Что-то, скрытое и погребенное под печалью и раскаянием, что Цяо Фэнтянь не мог до конца понять.

Вся эта путаница привела к тому, что на лице женщины, которая все это время держалась спокойно и сдержанно, появилось напряжение и признаки увядания.

На мгновение Цяо Фэнтянь растерялся. Он оперся о стол и встал со своего места. Ду Дун был словно «буддийский монах, ростом в чжан». Он просто в полном недоумении уставился на друга, не зная, что можно сказать.

Крылья носа Цзэн-цзе дрожали и заметно покраснели. Женщина с усилием сжала веки, изо всех сил пытаясь сдержать неконтролируемые слезы:

— Цзючунь, Цзючунь, — она шмыгнула носом и хотела протянуть руку, чтобы погладить его. — Почему ты так похудел? До чего же ты себя довел за все эти годы…

— Почему ты здесь?! — испуганно крикнул Люй Чжичунь, инстинктивно уклоняясь от ее руки. Голос юноши практически сорвался.

— Я… — рука женщины неловко застыла в воздухе, не в силах ни двинуться вперед, ни опуститься.

— Я не вернусь с тобой!

Столь агрессивная реакция Люй Чжичуня превзошла все ожидания Цяо Фэнтяня. Но прежде чем он успел полностью осознать происходящее, юноша уже в волнении вскочил, схватил куртку и, оттолкнувшись от стола, попытался сорваться с места и убежать.

— Эй! — Цяо Фэнтянь быстро схватил его за руку. — Куда?! Не уходи!

Ду Дун тоже пришел в себя и сделал пару шагов вперед. Он раскинул руки, надежно преграждая Люй Чжичуню путь к выходу.

— Эй, молодой господин! Нельзя залазить на столы! — официант заметил, как Люй Чжичунь вскочил на стол, и попытался остановить его.

— Цзючунь!

— Люй Чжичунь, ты!..

Цяо Фэнтянь протянул руку, но схватил лишь пустоту. Он наблюдал, как фигура, худая и костлявая, словно бамбуковый шест, сделав пару шагов, спрыгнула на пол и прорвалась через преграду из трех человек.

— Фэнтянь! Догоняй! Беги, не дай ему попасть в беду! — Ду Дун поспешно подтолкнул друга, увидев, что Люй Чжичунь убегает. — Я позабочусь о Цзэн-цзе! ​​Поторопись и догони его!

— …Хорошо!

Увидев, что Цяо Фэнтянь сорвался с места и бросился в погоню, Цзэн-цзе рухнула на сиденье, словно в ней перерезали туго натянутую струну. Уголки ее губ резко опустились, от чего носогубные складки тут же стали глубже. Слезы скатывались с глаз женщины, скользя по бороздкам и морщинкам, достигая уголков губ. Звуки плача были низкими и хриплыми, способными заставить любого человека нахмуриться и испытать сочувствие.

Ду Дун пару раз почесал свою лысую голову, а затем протянул руку и утешающе поводил по слегка сгорбленной спине женщины.

— Цзэн-цзе… Вы что-то скрыли от нас, когда рассказывали про Чжичуня, верно?

На улице было влажно, дул пронизывающий, холодный ветер.

На Лу Имин были туфли на довольно высоких каблуках, из-за чего Чжэн Сыци приходилось слегка придерживать ее за узкие плечи. Мужчина соблюдал дистанцию, и действия его выглядели вежливо и тактично. Он не действовал легкомысленно или так, словно хотел выйти за рамки. Лу Имин подняла голову и, прищурившись, взглянула на него, после чего благодарно улыбнулась.

У каждого в руках был зонт. Чжэн Сыци поправил очки и продолжал идти рядом. Он чувствовал себя несколько неуютно.

Эта молодая женщина уж слишком откровенно проявляла к нему симпатию.

Поначалу Чжэн Сыци предполагал, что раз ему уже почти тридцать пять, и к тому же он обременен семьей — пожилыми родителями и маленьким ребенком, такая скромная и прелестная молодая женщина, недавно вернувшаяся из-за границы, с отличным образованием и перспективной карьерой, вряд ли проникнется симпатией к такому дядюшке, как он, даже если у нее не все в порядке с головой.

Ему просто нужно было поскорее закончить трапезу, пройти все формальности, а вернувшись — отчитаться в том, что встреча состоялась.

— Господин Чжэн, Вы немногословный человек, да? — во время еды спросила Лу Имин, мило улыбаясь.

«Зависит от человека. С Цзао-эр я не могу молчать, а с тобой видимо просто не выходит».

Чжэн Сыци приподнял брови и костяшкой пальца поправил дужку очков. Он проглотил еду и тоже мягко улыбнулся:

— Да. Я не очень люблю разговаривать. На самом деле я довольно скучный.

— Как говорится, гора с острой вершиной не может быть высокой[2]. Господин Чжэн, мне очень нравятся люди, подобные Вам. Более того, я люблю маленьких детей и мужчин в очках.

[2] 山锐则不高 [shānruì zé bù gāo] — букв. если гора слишком острая, то она не будет высокой. В переносном смысле — если человек слишком жесткий, резкий, заносчивый, то он не сможет добиться больших успехов, т. е. подняться высоко.

Чжэн Сыци захотелось немедленно сорвать очки и выбросить их в небольшой фонтан, журчащий неподалеку.

Все это было пустое. Причиной, по которой он колебался и не решался вступать в отношения, была даже не Цзао-эр.

Просто Чжэн Сыци очень боялся вступить в брак и не найти в себе чувства любви к другому человеку. Построение отношений было слишком шаткой затеей, не имеющей под собой никакого фундамента. Он не хотел увязнуть в них, как в ловушке, где за каждое свое действие мог получить упрек. Это могло доставить огромный дискомфорт, поэтому Чжэн Сыци предпочел бы остаться один. Так он мог быть свободным, открытым и честным, а вовсе не одиноким.

Конечно, если копнуть глубже, он сам был причиной, и Чжэн Сыци прекрасно это знал. Просто после стольких лет он тоже не мог понять себя. Почему он подобен пруду с мертвой водой, без малейшей ряби?

Может быть, он действительно был геем?

Как Цяо…

Цяо Фэнтянь?

— Люй Чжичунь, ты можешь не убегать?!

Чжэн Сыци смутно услышал эти слова.

Между ним и Лу Имин стремительно пронеслась неизвестно откуда взявшаяся, неясная фигура. Молодая женщина испугалась и приблизилась на пару шагов, схватив Чжэн Сыци за руку.

Люй Чжичунь?

Чжэн Сыци повернул голову и сквозь снежную пелену разглядел всполох светло-сиреневого цвета.

http://bllate.org/book/12834/1646813