Готовый перевод Qing Gu / Любовный гу: Глава 10. Я вижу горы цвета цин

Впереди забрезжил проблеск надежды. Вэнь Линъюй и Цю Лу так разволновались, что принялись обниматься.

— Отлично! Сяо Юй, мы скоро выберемся! Мы наконец-то покинем это проклятое место!

Вэнь Линъюй от радости снова и снова кивала головой.

Даже Сюй Цзыжун изобразил какой-то странный крест, коснувшись правой рукой плеч, а затем лба и пупка. Обычно этот человек настойчиво твердил, что является материалистом и преемником социализма. Однако сейчас он благодарил Бога за защиту.

Стоило узнать, что до выхода уже недалеко, как я наконец-то ощутил себя спокойнее, и улыбка стала намного искреннее. Увидев, что молодой человек на плечах несет корзину, я предложил:

— Не хочешь, чтобы мы тебя подвезли? Мы неплохие люди, и просто искренне хотим выразить свою благодарность.

Молодой человек покачал головой и ответил:

— Не нужно.

Я почему-то почувствовал легкое разочарование. Немного подумав, я набрался храбрости и снова сказал:

— Кажется словно мы связаны судьбой. Можешь сказать мне свое имя?

— Судьба. Ты снова произносишь это слово, очень странно… — молодой человек едва заметно улыбнулся. — Меня зовут Шэнь Цзяньцин. «Цзянь» как в слове «видеть», а «Цин» как в «А-Цин».

«Цин» как в «А-Цин»? А-Цин — это имя человека? Зачем кому-то использовать чужое имя, чтобы представить себя? Или, может быть, это имя его возлюбленной?

— Это «Цзяньцин» из «Я вижу горы цвета цин — как они прекрасны»[1]?

[1] Примечание переводчика: В пятой главе новеллы мы уже встречали отрывок из этого стихотворения, и звучит он так:

Я вижу горы цвета цин — как они прекрасны;

Полагаю, что видя меня, эти горы считают также.

И здесь я хотела бы обратить ваше внимание на интересный нюанс.

Оригинал первой строчки стихотворения — 我见青山多妩媚.

Имя Шэнь Цзяньцина -沈见青.

То есть Ли Юйцзэ абсолютно прав, имя совпадает с иероглифами из стихотворения.

Что касается приставки А[阿] в [«Цин» как в «А-Цин»] — это уменьшительно-ласкательный префикс. И либо Цзяньцин специально использует его здесь, чтобы намекнуть на его желание отнюдь не формального общения с Ли Юйцзэ, либо… В этом есть какой-то иной смысл, о котором мы узнаем позже.

И раз мы погрузились в имена, я хотела бы показать вам еще кое-что.

Шэнь Цзяньцин -沈见青, Ли Юйцзэ — 李遇泽.

А теперь самые внимательные могут вспомнить, что когда я рассказывала о релизе печатного томика новеллы, я говорила, что автор дала ему другое название -遇青, и теперь видно, что в названии заложен не просто перевод «Встреча с Цин», но и встреча Ли Юйцзэ с Шэнь Цзянцином, так как она вплела в название новеллы иероглифы их имен.

Ой, а еще это название можно использовать как имя для их пары — ЮйЦины.

У меня все, извиняюсь за занудство.

Шэнь Цзяньцин фыркнул и рассмеялся:

— Не знаю, я такого не слышал. Но вы, люди из внешнего мира, так красиво говорите. Это очень интересно, — молодой человек улыбнулся, показав небольшую ямочку на щеке.

— Меня зовут Ли Юйцзэ.

Шэнь Цзяньцин приподнял свои длинные выразительные брови, казалось, ничуть не удивившись и не проявив интереса к моему имени.

Я повернулся и побежал к багажнику. Найдя приобретенные мной местные закуски, которых было совсем немного, я вытащил один пакет с вяленым мясом и прибежал обратно, протянув его Шэнь Цзяньцину.

Молодой человек нахмурился, взглянул сначала на мясо, а затем, перевел взгляд на меня. Было ясно, что он не собирается его принимать.

Я объяснил:

— Считай это нашей благодарностью. Ты нам очень помог.

Он покачал головой, отказываясь.

Тогда я сказал:

— Пускай это станет залогом нашей дружбы, прими его как приветственный дар.

На этот раз глаза Шэнь Цзяньцина засияли, и он протянул руку. Его пальцы скользнули по тыльной стороне моей ладони. Они были очень холодными, вызвав на моей коже покалывание и небольшой зуд. Прежде чем я успел прийти в себя, молодой человек быстро отдернул руку, одновременно взяв вяленое мясо.

— Ли Юйцзэ, мы едем? — напомнила мне Цю Лу, ожидая в стороне.

Я кивнул ей в ответ. Покидая деревню народа мяо, я неожиданно узнал имя молодого человека, которого случайно запечатлел мой объектив. Я задумался, как порой судьба причудливо играет с нами, и это чувство невозможно выразить словами.

— Мы поехали, до свидания.

Шэнь Цзяньцин ничего не ответил, а просто отступил к обочине дороги. Улыбаясь, он наблюдал за мной.

Я сел в машину, и наш небольшой внедорожник медленно поехал в направлении, указанном Шэнь Цзяньцином. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида — молодой человек все еще стоял на том же самом месте, и даже его поза осталась неизменной. Не двигаясь, он наблюдал, как мы уезжаем вдаль.

Его фигура становилась все меньше, пока не превратилась в крошечную темно-синюю точку. Машина свернула на повороте, и он исчез из виду.

Нас охватила радость, словно мы избежали смертельной опасности, и атмосфера в машине значительно разрядилась. Ребята снова принялись болтать, время от времени заливаясь веселым смехом.

Я уже решил, что после возвращения из поездки разберу все фотографии и бережно их сохраню. Пусть было много тревог, но к счастью, реальной опасности мы не встретили. Однако именно такие моменты, полные взлетов и падений, интересны, не так ли?

Я опустил голову и взглянул на указатель уровня топлива — нам нужно торопиться. Надеюсь, мы сможем выбраться до того, как бензин закончится.

Пока я размышлял, вдруг снова произошла беда!

Раздался громкий хлопок, после которого автомобиль начал сильно трястись!

— Ах!

Страх сковал Цю Лу настолько сильно, что она невольно вскрикнула и прижалась к Вэнь Линъюй.

Я тоже испугался. Из-за случившегося, машина остановилась и, в конце концов, заглохла. Кузов сильно накренился — я почувствовал это еще до того, как вышел из машины. У меня возникла нехорошая догадка.

Я открыл дверь и вышел — картина стала еще более очевидна. У нас пробило шины.

Причем странным оказалось то, что два задних колеса словно сговорились и лопнули одновременно. Они полностью сдулись, а из-за отсутствия воздуха вместо круглой, приняли неправильную, уродливую форму. И именно по этой причине кузов автомобиля тоже накренился.

Ну просто… Как можно быть настолько невезучими? Мы что, не проверили календарь, когда выезжали? Или оскорбили какое-то божество?! Я в отчаянии схватился за волосы, а затем сердито пнул ногой ствол дерева, стоящего у обочины дороги.

— Неужели шина лопнула? — Вэнь Линъюй вышла из машины, а увидев задние колеса, погрузилась в молчание.

Наша радость длилась недолго, прежде чем снова обернуться печалью. Действительно, слишком много взлетов и падений — это не так уж и хорошо. Благополучное путешествие тоже определенный вид благодати.

Сюй Цзыжун мучительно застонал:

— Что нам делать? Это ведь арендованная машина, а мы прокололи шины. Придется платить штраф.

— Ты думаешь о штрафе? Давайте сначала выберемся отсюда, а потом решим, — сказал я.

Вэнь Линъюй добавила:

— Верно, сейчас нам остается только идти пешком. Надеюсь, до деревни недалеко, и мы сможем добраться туда до наступления темноты. А на месте найдем кого-нибудь, кто отбуксирует нашу машину.

Это был наш единственный выход.

На всякий случай, если вдруг сегодня нам все-таки придется ночевать на природе, мы взяли с собой достаточно припасов. Я надел ветровку и положил в рюкзак еду на один день, а также пауэрбанк и другие инструменты. Немного подумав, еще сложил в чемодан все вещи, необходимые для кемпинга. Наконец, мой взгляд переместился на фотокамеру, и я немного засомневался.

Пусть фотоаппарат и не был тяжелым, но в сложившейся ситуации прежде всего требовалось брать вещи нужные для выживания. Но я не мог спокойно оставить камеру в машине, ведь внутри хранилось много важных данных.

Я кинул взгляд в сторону и увидел, как Вэнь Линъюй молча запихивает в сумку свои важные исследовательские заметки, касающиеся деревни мяо. Она выглядела сосредоточенной и серьезной, и совершенно не впала в смятение из-за нынешней скверной ситуации. Внезапно я подумал, что иметь такого партнера для исследований — это очень хорошо.

Мы собрали вещи и отправились в путь, шагая вдоль дороги. На этот раз даже Цю Лу нацепила на спину рюкзак и потащила чемодан.

Сначала мы все сдерживались и молчали, двигаясь в довольно быстром темпе, желая как можно скорее добраться до деревни. Вокруг были слышны только звуки наших шагов и дыхания, которое становилось все тяжелее.

Дорога под ногами казалась бесконечной. Мы шли по ней уже два часа, а она все тянулась и тянулась, уходя в никуда.

Когда пути не видно конца, это легко может свести человека с ума.

— Сколько еще нам идти? У меня так болят ноги! — Цю Лу поморщилась, прищурив глаза. Казалось, у нее вот-вот брызнут слезы.

Вэнь Линъюй тоже тяжело дышала и без сил произнесла:

— Давайте немного отдохнем. Я правда больше не могу и очень хочу пить.

Видя, что начинает смеркаться, а до места назначения еще далеко, возможно, нам действительно придется ночевать на природе.

Я достал телефон — осталась половина заряда батареи, но сигнала все еще не было.

— Хорошо, — я кивнул. Вместо того чтобы продолжать идти, не видя пункта назначения, лучше как следует отдохнуть.

К счастью, мы взяли с собой принадлежности для кемпинга и тут же разбили простую палатку.

Смеркалось. Закатное солнце садилось за горы, и усталые птицы возвращались в лес.

Мы с Сюй Цзыжуном в ближайшем лесочке собрали немного сухих веток и разожгли перед палаткой костер. В машине это было незаметно, но оказывается, вокруг было множество комаров и мошек. Просто кошмар. Стоило зазеваться — как они тут же безжалостно набрасывались, а на месте укусов возникали большие волдыри. К тому же, на дорогу то и дело выползали странного вида насекомые, которые до визга пугали двух девушек.

Но нашей самой большой проблемой были не комары и мошки, а вода.

Ту воду, что взяли с собой, мы уже полностью израсходовали. А если мы так и не сможем выбраться, то без возможности утолить жажду, не продержимся и недели.

Постепенно все вокруг окутала тьма, и только костер освещал наши лица. Множество звезд, подобно искрящимся каплям украшали небосвод, и их сияние делало ночное небо необыкновенно прекрасным. Но сейчас у меня не было настроения любоваться этим ночным пейзажем, который совершенно невозможно было увидеть в городе.

Никто из нас ничего не говорил. И только искры, треск костра, стрекотание насекомых да далекое кваканье лягушек, нарушали эту тишину.

Вэнь Линъюй механически ворошила костер, время от времени добавляя в него немного сухих веток. Цю Лу обхватила себя за колени и в оцепенении уставилась на пламя.

Спустя долгое время Цю Лу, продолжая не моргая пялиться в костер, вдруг пробормотала:

— Разве мы… неужели не выберемся отсюда?

У меня перехватило дыхание, а в глубине души стала нарастать тревога.

Казалось, Вэнь Линъюй захотела ее утешить:

— Мы… мы…

Но, в конце концов, она даже не смогла закончить фразу.

Из глаз Цю Лу потекли слезы:

— Я не хочу здесь умирать. Мои родители ждут, что я вернусь… Я… Я еще так молода…

После этих слов Цю Лу всхлипнула и обняла Вэнь Линъюй.

Сюй Цзыжун с силой швырнул пустую банку из-под консервов на землю, со злостью воскликнув:

— Неужели тот парень указал нам неверный путь?! Он совершенно не знал, как выбраться, и просто ткнул наугад. Иначе как могло случиться, что мы шли весь день, но не встретили ни души, и чем дальше мы идем, тем пустыннее вокруг становится?

Я ответил:

— У нас с ним нет ни обид, ни вражды, так зачем ему подставлять нас?

— Откуда мне знать? Может, ему делать нечего, вот и объелся[1]!

[2] 没事吃撑了 [méi shì chī chēng le] — делать нечего, вот и объелся. Разговорное выражение, означающее «заняться ерундой от безделья».

Я больше не хотел об этом размышлять. Если мы сейчас отправимся назад, то все наши предыдущие усилия окажутся напрасны, а потери будут слишком велики. К тому же нет никакой гарантии, что мы сможем выбраться.

Я сказал:

— Мы сегодня так долго шли, так что давайте отдохнем. Не зацикливайтесь на этом. Я первым буду нести ночное дежурство, а вы спите.

Все трое молчали. Вэнь Линъюй и Цю Лу зашли в палатку, а Сюй Цзыжун встряхнул свой спальный мешок и забрался внутрь.

Я сидел у костра, но все равно чувствовал холод. Девушки могли обиженно плакать и терять самообладание от страха, ища утешение и поддержку. Но молодые мужчины тоже могут выплескивать свой гнев и терять контроль над эмоциями. Однако, вся наша команда не могла целиком погрязнуть в негативе, иначе мы по-настоящему скатимся в глубокую пропасть.

Но все же я не был бесчувственным роботом.

В ночной темноте я плотнее затянул ветровку и приблизился к костру. Обжигающий жар бил в лицо, но холод словно просачивался сквозь кости, от чего мои зубы едва не начали выбивать дробь.

Каждая секунда, каждая минута были испытанием. У каждого из нас осталось немного заряда в телефонах, и мы договорились включать их по очереди, чтобы проверить время и наличие сигнала. Я нажал на экран — еще не было и десяти часов.

Индикатор уровня сигнала все еще был пуст.

http://bllate.org/book/12832/1578346