Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 56

— Брат, с Новым годом... — пробормотал Тан Цзюньхэ, обнимая Ян Сюаня, в попытках зацепиться за последние крупицы сознания, прежде чем провалиться в сон.

Ян Сюань хотел сходить в душ, но голова крепко заснувшего Тан Цзюньхэ покоилась на его груди: тот свернулся калачиком, обхватив его всем телом, словно маленький зверёк. Ян Сюань немного подумал, потянулся за лежащим рядом пледом, накрыл их обоих, затем положил руку на талию Тан Цзюньхэ, тоже закрыл глаза и уснул.

На следующее утро Тан Цзюньхэ разбудило яркое солнце. Прошлой ночью они не задёрнули шторы: утренние лучи беспрепятственно проникали внутрь, освещая их тела. Снег прекратился, небо прояснилось — первый день нового года выдался погожим. Тан Цзюньхэ лежал на плече Ян Сюаня и ошеломлённо смотрел на небольшое пятно на ковре.

Они действительно сделали это? Несколько часов назад, в новогоднюю ночь? Как-то слишком быстро... Не сон ли это? Несмотря на то что он всегда фантазировал о Ян Сюане, сейчас его не покидало ощущение нереальности происходящего. Разрывающая боль внизу за ночь ни капли не утихла, по всему телу разливалась усталость, будто его разобрали на части, но в душе царило полное удовлетворение.

— Проснулся?

Над головой, совсем рядом с ухом, раздался голос Ян Сюаня. Тан Цзюньхэ только тогда поднял голову с его плеча и, глядя на него, произнёс:

— Брат...

Ян Сюань сел на ковре, прислонившись спиной к подоконнику. Одной рукой он начал разминать плечо, на котором Тан Цзюньхэ проспал всю ночь. Подвигав плечом, он спросил:

— Всё ещё больно?

Кровь мгновенно прилила к лицу Тан Цзюньхэ. Лежа на боку на ковре, он тихо ответил:

— Больно...

Ян Сюань промолчал. Тан Цзюньхэ приподнялся с ковра, подполз повыше и положил голову на прикрытое пледом бедро брата. Глядя на него снизу вверх, Тан Цзюньхэ замялся, но всё же решился:

— Брат, можно я задам тебе один вопрос?..

Волосы, не до конца высохшие прошлой ночью, сейчас были слегка взлохмачены. Ян Сюань положил руку ему на голову и пару раз небрежно пригладил их:

— Какой?

Тан Цзюньхэ поколебался мгновение, прежде чем спросить:

— Ты делал это с кем-нибудь другим?..

— Делал что? — Ян Сюань сделал вид, что не понял.

Услышав дразнящие нотки в его голосе, Тан Цзюньхэ не попался на крючок, а лишь посмотрел на него и сказал:

— Ты знаешь.

— С кем бы я это делал? — Ян Сюань опустил глаза и похлопал его по щеке. — Кроме тебя, никто так настойчиво меня об этом не умолял.

Не успела схлынуть одна волна смущения, как накрыла другая: кровь в теле Тан Цзюньхэ непрерывно приливала к голове. Он протянул руку и осторожно коснулся пресса Ян Сюаня. Видя, что его не останавливают, он раскрыл ладонь и прижал её к животу. Спустя мгновение он перевернулся на живот, опёрся локтями о ковер, опустил голову и лизнул упругую мышцу. Ян Сюань, сжав его подбородок, посмотрел на него:

— Уже почти девять.

Тан Цзюньхэ тут же сел на колени. Обычно в это время Тан Сяонянь стучала в дверь, чтобы разбудить его, а если не могла достучаться, то просто входила. Но сегодня снаружи было тихо. Стоило ему встать, как то, что осталось внутри него с прошлой ночи, начало вытекать наружу. С горящим лицом он сказал Ян Сюаню:

— Брат, твоё... осталось внутри...

Ян Сюань, который уже надел футболку, в которой был после вчерашнего душа, услышав это, приподнял брови:

— Пойдёшь со мной в душ?

Тан Цзюньхэ в панике схватил свою пижаму, натягивая её через голову, и, заикаясь, ответил:

— Не надо, я... я сам помоюсь.

Он оделся, сунул ноги в тапочки, подошёл к двери и, прижавшись к ней ухом, прислушался к звукам снаружи. Затем приоткрыл маленькую щёлочку и, убедившись, что никого нет, быстро прошмыгнул в свою комнату.

Вернувшись к себе, он сразу бросился на кровать и зарылся лицом в одеяло. Неизвестно почему, но, хотя он и сделал с Ян Сюанем то самое сокровенное и желанное, его настроение не было таким взволнованным и приподнятым, как он ожидал. Сзади было очень больно — такой боли он не испытывал никогда в жизни, это было больнее, чем тогда, когда он чуть не упал с горы.

Ян Сюань действительно спросил его только что, больно ли ему, но когда он ответил «да», тот никак не отреагировал, и Тан Цзюньхэ немного обиделся. После пробуждения не было ни объятий, ни поцелуев — только поддразнивания и насмешки. Зачем брат сделал это с ним? Потому что не смог сдержаться или потому что Тан Цзюньхэ его соблазнил? Нравится ли он Ян Сюаню? Что он думает об этих отношениях? Волна вопросов нахлынула на Тан Цзюньхэ, заставляя его задыхаться.

Спустя некоторое время раздался стук в дверь, а затем голос Тан Сяонянь:

— Сяо Хэ, проснулся?

— Проснулся, — Тан Цзюньхэ поднял лицо, перевернулся, укутался в одеяло и сел.

— Я вхожу, — сказала Тан Сяонянь, поворачивая ручку двери и входя внутрь. — Вчера поздно лёг, да? Ночью кто-то ещё запускал фейерверки.

Сидячая поза усилила боль сзади, но Тан Цзюньхэ изо всех сил старался выглядеть естественно. Услышав слова Тан Сяонянь, он напрягся: неужели мама вчера что-то слышала? Но тут же расслабился, так как Тан Сяонянь вела себя как обычно.

— Я подумала, что ты плохо спал ночью, поэтому дала тебе поспать подольше утром. Вставай скорее, скоро придет тётя делать уборку, — Тан Сяонянь подошла и убрала прилипшие ко лбу Тан Цзюньхэ волосы. — Ночью вспотел?

Тан Цзюньхэ неловко потрогал свой лоб:

— Разве?

— Может, тёплый пол слишком сильно греет? — предположила Тан Сяонянь. — Потом настрою температуру у тебя в комнате. Вспотел и даже не чувствуешь, эх ты... Когда же ты станешь похож на шестнадцатилетнего?

— Мам, мне уже семнадцать, — сказал Тан Цзюньхэ, уткнувшись подбородком в колени.

— Какое там семнадцать, день рождения же ещё не прошёл, — Тан Сяонянь снова потрогала лоб Тан Цзюньхэ и пробормотала: — Почему мне кажется, что ты горячий? Не заболел ли?

Тан Цзюньхэ поднял глаза на Тан Сяонянь.

— Горло болит? — спросила она.

Тан Цзюньхэ покачал головой.

— Дома не холодно, с чего бы тебе заболеть? Такой большой уже, а здоровье всё ещё слабое... — приговаривала Тан Сяонянь, выходя из комнаты в гостиную за градусником. За порогом она столкнулась с Ян Сюанем, который шёл в душ. Тан Сяонянь замолчала, её шаги чуть отклонились в сторону: не взглянув на Ян Сюаня, она направилась прямо к шкафчику с лекарствами.

Измерили температуру — 37,6. Тан Сяонянь, держа градусник, сказала:

— Небольшая температура. Насморк есть? Голова болит? — видя, что Тан Цзюньхэ только мотает головой, она нахмурилась. — Никаких ощущений? Тогда почему температура? Может, поешь и поедем в больницу провериться?

Тан Цзюньхэ поспешно снова замотал головой:

— Немного болит горло.

— А только что сказал, не болит, — Тан Сяонянь с укоризной посмотрела на него. — Сначала выпей противовоспалительное и жаропонижающее.

Она нашла лекарства для Тан Цзюньхэ и, проследив, чтобы он запил их водой, вышла из комнаты. Домработница уже пришла и начала уборку в комнате Ян Сюаня. Когда он вернулся из душа, указала на свернутый в углу ковёр и спросила:

— Сяо Сюань, это нужно постирать?

— Угу, — ответил Ян Сюань. — Позже сам отнесу в химчистку внизу.

— Вчера он вроде был чистым, если только немного испачкался, я могу просто зачистить щёткой, — добродушно предложила тётя и развернула ковёр, чтобы посмотреть.

Ян Сюань не успел её остановить, поэтому ему пришлось объяснить:

— Вчера пролил на него молоко, лучше всё-таки в химчистку.

Услышав это, домработница не стала присматриваться, отложила ковер и сказала:

— Тогда захвачу его с собой.

— Я скоро выйду, сам отнесу, — сказал Ян Сюань. — Не буду вас утруждать.

Тан Цзюньхэ только запер дверь в ванную и включил душ, как Тан Сяонянь тут же начала стучать:

— С температурой — и в душ? Не боишься простудиться?

— Я вспотел ночью, — ответил Тан Цзюньхэ через дверь, не желая выходить.

— В твоей комнате вроде не жарко, чего это ты так вспотел? — пробурчала Тан Сяонянь, не имея возможности ворваться и вытащить его, и ушла.

Тан Цзюньхэ хотел извлечь то, что Ян Сюань оставил в его теле, но коснувшись себя сзади, остановился в испуге. Вход был плотно сжат и не желал пропускать даже его собственный палец. Он не понимал, как вчера туда смогло проникнуть что-то, принадлежащее Ян Сюаню. Стиснув зубы и превозмогая боль, он решительно ввёл палец внутрь и вычистил всё дочиста. Душ был включён на полную мощь, вода лилась на голову, лицо было мокрым. Тан Цзюньхэ ополоснул руки и вытер лица.

Ян Чэнчуань с самого утра отправился в поездку по деревням, чтобы выразить своё почтение жителям, и сейчас по телевизору показывали его лицо, на котором было написано «близость к народу».

— В первый день нового года вице-мэр Ян Чэнчуань во главе делегации прибыл в посёлок Цишань, чтобы навестить одиноких пожилых людей и передать им одеяла, тёплую одежду и другие предметы первой необходимости. Вице-мэр Ян сказал... — Тан Сяонянь подошла к журнальному столику, взяла пульт и переключила на сериал.

Тан Цзюньхэ закончил мыться и, едва выйдя из душевой, мельком увидел удаляющуюся спину Ян Сюаня, а затем услышал звук закрывающейся двери — Ян Сюань ушёл. Тан Цзюньхэ вернулся в свою комнату, упал на кровать, на его лице читалась растерянность. Вчера они сделали то, чего он так хотел, но что дальше? Будут ли они продолжать? Возможно, Ян Сюань и станет с ним спать, но какой в этом смысл? Только сейчас до Тан Цзюньхэ с опозданием дошло: заниматься сексом и любить — не одно и то же. Ян Сюань переспал с ним, но это не значит, что он его любит.

Тан Цзюньхэ в унынии достал из ящика ту самую пачку сигарет, которую подобрал вчера вечером, и уставился на английские слова на обороте. Он запоминал быстро: посмотрев значения всего один раз, он уже помнил их все.

Что с этим делать? Отнести в полицию? Но станут ли они этим заниматься? Он вспомнил, как несколько раз обращался в органы, когда Чжоу Линь преследовал его, и каждый раз его спроваживали, говоря, что «не нанесён существенный вред» и «нет реальных доказательств». Конечно, полиция в центре Жунчэна казалась более ответственной и профессиональной, чем в пригороде, но станут ли они разворачивать масштабное расследование из-за одной сигареты? Это правда наркотик? Склонять к употреблению такого — преступление? И ещё, если полиция получит эту сигарету и пойдёт к Фэн Бо, а тот станет всё отрицать, что тогда? Без прямых и веских доказательств его, скорее всего, снова отфутболят, как и раньше...

***

Спустя полчаса Ян Сюань вернулся. Тан Сяонянь сидела на диване и смотрела сериал — услышав звук, она даже не обернулась. Но, к её удивлению, Ян Сюань проигнорировал её, прошёл прямо к комнате Тан Цзюньхэ и постучал. Семечка застряла между зубами Тан Сяонянь, она так и не раскусила её, ошеломлённо глядя, как Ян Сюань стучит в дверь её сына, не зная, как на это реагировать.

Тан Цзюньхэ лежал на кровати, обнимая подушку, и задумчиво разглядывал пачку сигарет. Услышав стук, он поспешно выдвинул ящик тумбочки и спрятал пачку туда. Он не спешил откликаться, пытаясь угадать, кто за дверью. Тан Сяонянь днём обычно входила без спроса, а если и стучала, то всегда окликала его. Ян Сюань тем более не стал бы стучать — он вообще никогда к нему не заходил. Может быть, это Ян Чэнчуань? Подумав так, Тан Цзюньхэ обернулся и произнёс:

— Войдите.

Дверь открылась, и глаза Тан Цзюньхэ округлились: Ян Сюань...

— Чему так удивляешься? — Ян Сюань вошёл, положил пакет, который держал в руке, на кровать. — Чем занимаешься?

Тан Цзюньхэ перевернулся и сел на кровати:

— Брат... почему ты пришёл?

Ян Сюань присел на край кровати боком к нему и протянул руку, чтобы потрогать его лоб:

— Пришёл проведать тебя. Температура?

Тан Цзюньхэ посмотрел на него с выражением неверия:

— Небольшая.

— Я посмотрел в интернете, скорее всего, воспаление, — Ян Сюань достал из пакета тюбик мази, одной рукой открутил крышку, а другой похлопал его по пояснице. — Ложись на живот, я намажу.

— Намажешь где?.. — ошеломлённо спросил Тан Цзюньхэ.

Ян Сюань усмехнулся:

— Как думаешь, где?

Тан Цзюньхэ словно очнулся ото сна и, осознав, схватился за тюбик в руке Ян Сюаня, заикаясь:

— Я... я сам...

Ян Сюань, не разжимая пальцев, невозмутимо смотрел на него. Тан Цзюньхэ пришлось повернуться спиной к Ян Сюаню и уткнуться лицом в подушку. Он почувствовал, как Ян Сюань до бёдер стянул его пижамные штаны. Палец с мазью коснулся его сзади, ощущение было прохладным, настолько, что он вздрогнул.

— Больно? — раздался голос Ян Сюаня над головой. Затылок Тан Цзюньхэ дважды качнулся из стороны в сторону.

Тан Цзюньхэ почувствовал, как палец снова проник внутрь, нанося мазь на внутренние стенки. Странно: палец Ян Сюаня внутри не причинял такой боли, как его собственный. Он прекрасно понимал, что это просто нанесение лекарства, но всё равно, к своему стыду, возбудился. Сзади болело, на душе лежала обида, но казалось, что дело не только в этом. Тан Цзюньхэ повернул голову к Ян Сюаню и тихо сказал:

— Брат, вчера ночью было так больно...

Движения Ян Сюаня на мгновение замерли, а через несколько секунд он произнёс:

— Больно? Тогда больше не будем этого делать.

— Я не это имел в виду... — тут же запаниковал Тан Цзюньхэ.

Услышав едва заметный смешок Ян Сюаня, он понял, что его снова дразнят. Тан Цзюньхэ не любил, когда над ним подшучивали, он ко всему относился очень серьёзно. С покрасневшими уголками глаз он отвёл взгляд и тихо попросил:

— Брат, я хотел сказать... в следующий раз будь со мной понежнее, ладно? Я ведь ни с кем другим не был, с тобой — это в первый раз...

Ян Сюань помолчал немного, вытащив палец, закончил процедуру, и закрутил крышку на тюбике. Тан Цзюньхэ надеялся, что брат проявит милосердие, наклонится и поцелует его, как вчера ночью, но Ян Сюань этого не сделал. Он просто убрал мазь обратно в пакет и, как настоящий старший брат, наказал:

— Вечером намажь ещё раз и не забудь выпить противовоспалительное.

Тан Цзюньхэ снова уткнулся в подушку и, повернувшись к нему затылком, обиженно замолчал. Ян Сюань протянул руку, взъерошил его волосы и, больше ничего не сказав, встал и направился к двери. Покидая комнату, Ян Сюань скользнул взглядом по письменному столу в углу. Он увидел двух трансформеров и сразу их узнал — те самые, что он подарил Тан Цзюньхэ. «Оказывается, они намного меньше, чем в моих воспоминаниях», — пронеслось у него в голове.

http://bllate.org/book/12808/1603075