Готовый перевод Can’t Be Left Behind / Не оставляй меня позади: Глава 30

Гэ сел и взял пару салфеток. Схватив меня за лодыжку, он приподнял мою ногу и вытер меня между ягодицами и в паху. Периодически он вставлял мне палец в анус, извлекая остатки спермы и кровянистые прожилки.

— Ты опять меня до крови довел.

— Немного.

— Ты же обещал не причинять мне боль. Если так будет продолжаться, я перестану тебе верить.

— Хм... не надо, верь мне.

— Ладно, проехали... Но перестань обращаться со мной, как с бесплатной шлюхой... Каждый раз после твоего траха мне больно срать. А что, если однажды ты меня порвешь, и придется ехать в больницу зашивать?  Нет уж, я не вынесу такого позорища…

Поначалу я бормотал ему все это, закрыв глаза и вцепившись в подушку, а потом, сам не знаю как, оказался в его объятиях, уперся подбородком ему в плечо и хрипло заскулил, что мне больно, и что у меня идет кровь.

Гэ обнял меня, скомкал грязные салфетки и выбросил в урну. Похлопав меня по заднице, он тихо спросил:

— Разве тебе не нравится, когда я тебя трахаю?

Я был физически и умственно измотан, так что, услышав его вопрос, я на пару секунд опешил, не зная, кивнуть или покачать головой. Мне нравилось не только, когда трахали меня, если бы я мог сделать это с Гэ, мне тоже было бы очень приятно. Главное — чтобы все это я делал с Дуань Жуем, для меня в сексе самым возбуждающим и одновременно самым успокаивающим фактором был мой Гэ.

Даже без секса, когда мы просто целуемся, сплетаясь языками, у меня все равно от этого по всему телу мурашки.

Или даже без поцелуев, каждое утро, просыпаясь и видя так близко его спящее лицо, чувствуя, как его ресницы иногда касаются кончика моего носа, я улыбаюсь.

Мой Гэ — умный человек, как же он не может понять такую простую вещь?

Я взял его за голову и повернул к себе, заставив смотреть мне в глаза, и задал вопрос, который давно хотел задать.

— Гэ, ты меня любишь? Как парня.

Он помолчал, а спустя некоторое время спросил в ответ:

— А ты?

Я ответил:

— Да.

Безрассудство и бунтарство —  присущие исключительно моему возрасту привилегии. Я не собирался, как Дуань Жуй, размышлять о невидимом и неосязаемом будущем, поэтому прямо сказал ему: здесь и сейчас, в этот момент, я хочу быть и его братом, и выйти за него замуж. Мне не нравятся ни девчонки, ни парни, я не гетеро и не гей. Другие после расставания могут хотя бы найти себе новых возлюбленных, но я просто стану сиротой.

Я считаю, что перед лицом взрывной, неконтролируемой любви любые принципы можно отбросить. Даже если потакание своим желаниям разрушит жизни нас обоих, ничего не поделаешь. Я не могу заглядывать так далеко вперед. Я знаю только, что если однажды потеряю Дуань Жуя, то в ту же секунду умру от жажды. Обнимать его было моим первобытным инстинктом самосохранения.

Он внезапно прижал меня к груди, обхватив так крепко, что мне стало трудно дышать. Я не мог пошевелиться, только приник к нему и слушал тяжелое, мощное сердцебиение. Сердце Гэ словно выстукивало мне: «Я люблю тебя, но я трус».

Ничего. Скоро я вырасту и, надеюсь, стану на сантиметр выше Гэ, и тогда буду защищать своего трусливого брата. Я знаю, что такие уроды, как мы, в глазах большинства людей мало чем отличаются от преступников, но я не смог удержаться, чтобы не поцеловать своего сообщника.

Поцелуй Дуань Жуя был умелым и безжалостным. Он высасывал из моего рта весь воздух, навалившись на меня всем телом, а его левая рука, сочащаяся гноем и кровью, крепко сжимала мою шею.

Кислород в моем теле стремительно иссякал, мозг начал затуманиваться от гипоксии. Я постепенно задыхался в его руках, и мое тело инстинктивно принялось бороться за выживание: я изо всех сил пытался оторвать его руку от своей шеи, но в глубине души спокойно ждал, когда же Гэ собственноручно исцелит меня смертью. В его наполненных мукой и смятением глазах я увидел поющую маленькую птичку и нашел ответ…

Если я умру, мне нужно будет просто стоять и ждать. Может, минуту, а может, пять. Мой Гэ найдет меня, и мы, взявшись за руки, отправимся искать любящих и ласковых родителей. Я хотел оставить предсмертную записку, чтобы на нашем общем надгробии высекли: «Здесь покоятся две сухопутные крысы, утонувшие в любви».

Но я также хотел бы быть погребен в море, чтобы обрести свободу в следующей жизни.

Внезапно мне удалось вдохнуть немного воздуха, хватка на шее ослабла, сменившись безумными, подавляющими поцелуями Дуань Жуя. Обнаженные, мы сплетались телами, наши члены терлись друг о друга, затвердевая. Мы перекатывались по всей кровати от изголовья к изножью, кусая друг друга как собаки и оставляя на коже ярко-красные отметины, словно рабские клейма.

Он засунул пальцы мне в рот, зажал мой язык и прошептал на ухо:

— Будет ли Сяо Янь винить меня потом?

Я выплюнул его пальцы, облизал стекающую с них слюну и уклончиво ответил:

— Гэ, ты такой красивый. Очень красивый. Красивее женщин. И особенно сексуально ты выглядишь, когда мочишься, обнажив поясницу и половину задницы….

Я точно не буду его винить, но доказательств у меня нет. Я не стану давать ему обещаний, пусть убедится сам.

Гэ накрыл нас с головой одеялом, чтобы мы не видели слез и обезумевших покрасневших глаз друг друга. Наконец, я поцеловал его в губы, а он ответил мне страстным, влажным, невероятно нежным поцелуем.

Мы целовались без остановки, пока не затихли, лежа рядом и тяжело дыша. Я положил голову на его руку, а он обнял меня.

Он взял в зубы сигарету, достал зажигалку, прикурил и легонько стряхнул пепел в пепельницу.

— Будь ты моим сыном, я бы тебя прибил и заделал бы нового, начав все заново.

Я, положив руки под голову, закинул ногу на ногу.

— Вчера вечером у меня в голове был вот такой сценарий: Дуань Цзиньцзян сделал бы со мной то да сё, а ты разозлился бы до смерти и решил отправить его за решетку, подставив под расстрельную статью.

— В целом, все шло по сценарию, — холодно ухмыльнулся Гэ. — Я и правда взбесился.

— Тц… Если бы ты меня не спас, все было бы как надо… В сценарии не было пункта, где красавица спасает героя в беде…

Он медленно выпустил дым изо рта, взъерошил мне волосы и сказал:

— Если бы я не спас тебя, то не был бы твоим братом.

Еще он сказал, что разберется с Дуань Цзиньцзянем на свое усмотрение, но, судя по его тону, все же учтет мои пожелания.

— Кстати, — Гэ перевернулся и придвинулся ко мне совсем близко, кончиком носа почти коснувшись моей щеки, — что ты там только что сказал? Кто это красавица?

Я ответил:

— Ты.

Он ущипнул меня за задницу и, воспользовавшись тем, что я вскрикнул от неожиданности, приник к моим губам и выдохнул весь дым мне в рот, от чего я задохнулся.

— Не смей больше так говорить.

— Хорошо, Гэ.

Мы еще немного порезвились на кровати. Гэ взглянул на часы и принялся одеваться.

— Сегодня мне нужно пойти извиниться перед советом директоров и объяснить, почему я вчера сбежал посреди собрания.

— А ты разве не поедешь сначала в больницу? — видя, насколько изможденным он выглядит, мне очень хотелось сказать что-то вроде: «Я схожу вместо тебя, а ты отдохни как следует». Но пока у меня не было таких возможностей, и я не хотел доставлять ему еще больше хлопот. Когда повзрослею, я хочу разделить с ним часть его бремени.

Каша, которую сварила домработница, уже остыла. Гэ пошел на кухню. Я подсматривал за ним через дверную щель и видел, как он колебался между двумя кастрюлями с кашей и в итоге выбрал ту, что выглядит похуже, налил ее в миску и вернулся.

Эту я уже попробовал. Хотя сваренная мной каша была не особо ароматной и не очень аппетитной на вид, зернышки риса в ней были очень мягкими и разваренными, так что это не навредит его желудку.

Я с тоской наблюдал, как он ест медленно, тщательно пережевывая. Сидя за столом сбоку от него и подперев щеку рукой, я молча любовался фарфоровой статуэткой, за которую слишком дорого заплатил. Я очень боялся снова поцарапать ее, поэтому обращался с ней осторожно, аккуратно сдувая с нее пылинки.

Всю прошлую ночь я провел в оцепенении, а теперь, когда расслабился, в моей голове ощущалась какая-то муть, будто я пьян. На самом деле, мне очень хотелось, чтобы он остался сегодня дома со мной, но я больше не мог позволять себе быть эгоистом.

Гэ выпил полмиски каши, отложил палочки, накинул пиджак и вышел из дома.

В тот миг, когда дверь за ним почти закрылась, я не удержался и просунул руку, ухватившись за край его одежды.

Тяжелая металлическая дверь придавила мое запястье, кости и сухожилия пронзила пульсирующая боль. Гэ вздрогнул и тут же обернулся, схватив меня за руку. Он принялся растирать ее ладонями, с тревогой уставившись на меня.

Коварно воспользовавшись моментом, я потянул его себе. Застигнутый врасплох, он споткнулся, и мы оба повалились на ковер. На этот раз я оказался снизу, не дав его костюму испачкаться.

— Опять напрашиваешься на взбучку? — нахмурился Гэ. Давненько я уже не видел его клыков.

— Муженек, — невольно вырвалось у меня.

Глаза Гэ широко распахнулись, на пару мгновений он замер с полуоткрытым ртом, не в силах ничего вымолвить. Его глаза были такими красивыми, с приподнятыми вверх уголками, словно птичьи перышки.

Внезапно я пожалел, что назвал его так. Ведь он же моя девушка, а я перед ним выказал слабость. Я столкнул его с себя и, подавив чувство стыда и унижения, бросился прочь в сторону спальни.

Не успел я сделать и пары шагов, как мою талию обхватили чьи-то руки. Гэ прижался ко мне сзади, положив подбородок мне на плечо, и хрипло ответил:

— М-м, продолжай.

Я сказал:

— Я постараюсь хорошо учиться, поступлю в университет поближе к дому и выберу специальность, которая в будущем сможет тебе помочь… Помоги мне придумать, какую.

Когда он ушел на работу, я разлегся на балконе, глядя ему вслед. Перед этим я вытащил из ящика под кроватью подаренные им розы, развязал ленту и бросил их вниз.

На улице пошел дождь. Гэ как раз протирал зеркала заднего вида, когда сверху на него посыпались засохшие, поблекшие лепестки. Он поднял голову и посмотрел на меня, а я лишь продолжал смеяться.

http://bllate.org/book/12794/1326982