Готовый перевод Can’t Be Left Behind / Не оставляй меня позади: Глава 31

После того, как Гэ ушел, я все думал о его руке. Я попросил Чэнь Сина записать его к врачу, и как только Гэ освободится, я сразу же отвезу его в больницу.

Чэнь Син воспользовался случаем, чтобы расспросить, как у меня настроение в последнее время, и не злил ли я брата. Конечно, мне пришлось скрыть факт о нашей серьезной ссоре, но Чэнь Син не стал слишком допытываться. Сказал, что некоторое время назад Гэ оставил у него кое-какие вещи на хранение и до сих пор не забрал. Он собрался переезжать, поэтому боялся, что они потеряются и попросил меня их забрать.

У меня сильно болела задница, но я просто намазал ее лекарством и, стиснув зубы, все равно пошел, потому что вечером Гэ нужно в больницу, и у него не будет на это времени. Если вещи не забрать, это доставит Чэнь Сину неудобства. А я знал, что Гэ очень не любит обременять других (когда он просил кого-то об одолжении, то всегда следил, чтобы тот не остался внакладе, и никогда не пользовался друзьями в корыстных целях).

Когда я пришел, Чэнь Син с большим интересом рассматривал мое опухшее лицо и многочисленные следы удушения на шее. Он помог мне приложить лед, чтобы снять отек, и несколько раз переспросил, не подвергался ли я насилию в школе или дома. На самом деле, просто моя девушка слишком агрессивна.

Он протянул мне маленькую деревянную коробочку. Я-то думал, что это что-то большое, а оказалось, всего лишь коробочка размером с ладонь. Разве она занимает много места?

Чэнь Син, видя, как я небрежно с ней обращаюсь, мягко упрекнул меня:

— Не разбей, эта штука чертовски дорогая. Помню, несколько лет назад твой брат был в командировке и по глупости потратил на нее больше ста тысяч юаней. А потому просто оставил ее у меня и даже не забрал. Боюсь, в суматохе при переезде я ее потеряю.

У меня в голове уже мелькнула смутная догадка, и когда я открыл коробочку, она подтвердилась.

Внутри лежал браслет из красного сандалового дерева, точно такой же, как тот, что был на мне. А я все недоумевал, почему на моем надпись выгравирована только наполовину, думал, может, это просто грубая подделка, чтобы обмануть туристов. Оказалось, это парные браслеты, которые можно соединить вместе.

Бедняга. Купил парные браслеты, а сказать правду не осмелился и даже домой не принес, боясь, как бы я поднял его на смех. Я больше не буду писать на его лице слово «извращенец», он ведь воспринимает это всерьез.

Я вдруг вспомнил, как раньше отдал свой браслет Цзян Сюэ, и Гэ это увидел. Не знаю, о чем он тогда подумал. Я почувствовал себя виноватым за то, что так легкомысленно отдал его чувства кому-то другому. Хорошо, что мне вернули браслет, иначе пришлось бы проглотить свою гордость и потребовать его обратно. Но так или иначе, я бы обязательно его вернул.

Сжимая в руке коробочку, я спустился по лестнице и заметил у мусорных баков куст дикой клубники. Ягоды были забрызганы помоями и облеплены полиэтиленовыми пакетами. В жару от мусорки сильно смердело, и местные жители спешно проходили мимо, зажимая носы. А я стоял и любовался ягодами — вонючими и грязными, но такими полными жизни.

Вернувшись домой, я немного поспал, а после обеда пошел в школу. Несколько братанов из четвертого класса позвали меня поиграть в баскетбол, но я отказался. Войдя с рюкзаком в класс, я увидел, что Тыква Лю опять разбирает контрольную по математике.

Наверное, это был первый раз, когда я внимательно слушал его урок. Он всегда объяснял с таким энтузиазмом, что его щеки дрожали, пока он, стоя на кафедре, жестикулировал и рисовал графики. Я не сдержался и прыснул со смеху. Тыква Лю нахмурился и строго посмотрел на меня. Я разлегся на столе, склонив голову набок, и сказал:

— Равно два корня квадратных из двух.

Его лицо тут же смягчилось, он поправил очки и перешел к следующей задаче, которую многие сделали неправильно.

В течение следующих двух уроков самоподготовки я погрузился в тест по естественным наукам. Просмотрев его от начала до конца, я понял, что не знаю ни одного ответа. Пришлось начинать с самого начала, листая учебник и рабочую тетрадь. За целых два урока самоподготовки я успел сделать только раздел по физике с несколькими вариантами ответов.

Но время поджимало. Я попросил Цзян Сюэ помочь мне отпроситься с вечерней самоподготовки, схватил рюкзак и улизнул. Рядом со школьными воротами недавно открылся цветочный магазин. Я купил букет роз, спрятал его в рюкзак, сел на автобус и поехал к офису Гэ, чтобы встретить его после работы.

Охранник знал меня и пропустил на подземную парковку, чтобы я подождал там. Я немного посидел на корточках возле его BMW. Гэ медленно подошел, без умолку болтая по телефону.

Лицо у него было смертельно бледным, и он явно был в скверном настроении. Его собеседник первым бросил трубку. Гэ яростно швырнул документы на пол, крепко сжал в руке телефон и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он стоял, стиснув зубы, примерно полминуты. А затем опустился на корточки, схватился за волосы и беззвучно выпалил:

— Еб твою мать!

Я прочитал его ругательство по губам, видел, как вздулись вены на его висках, а лицо исказилось яростью. Мне захотелось тут же броситься к нему и обнять, но я тут же понял, что это не лучшая идея. Поэтому достал телефон и позвонил ему.

Дуань Жуй сердито схватил телефон. Увидев имя на экране, он чудесным образом успокоился. Прислонившись к дверце машины, он ответил на мой звонок.

Я на четвереньках тихонько пробрался ко входу на парковку, как раз в тот момент, когда установилось соединение.

— М-м?

— Я пришел тебя встретить. Примерно через полминуты буду на парковке. Ты уже закончил работу?

— Угу.

Издалека я увидел, как Гэ поспешно поправил смятый галстук и растрепанные волосы, поднял с пола документы и отряхнул с них пыль. Когда я подошел к нему, он уже сиял, сверкнув своими милыми клычками.

— На самом деле, ты просто хотел прогулять уроки, да? — он кивком указал мне садиться в машину. — Поехали, поедим чего-нибудь вкусненького.

Конечно, дело было не в прогуле. Я первым занял место водителя, и Гэ не стал спорить. В салоне было темно. Я достал из рюкзака розы, у которых уже помялись ленты и лепестки, и протянул ему.

Он удивился, уголки его губ изогнулись в улыбке. Он потер подбородок и пару раз кашлянул, а затем взял цветы и положил себе на колени. Я понимал, что он пытается сделать вид, будто для него это пустяк, но краем глаза он то и дело поглядывал на букет. Наконец, он не выдержал и начал копошиться в нем, найдя внутри открытку, которую вложил флорист. Увидев на ней лишь одну напечатанную витиеватым шрифтом фразу на английском «Love you every day», он выглядел несколько разочарованным.

Хреново, я облажался. В следующий раз обязательно подпишу для него открытку.

Я завел машину и непринужденно спросил его, как прошел рабочий день.

Гэ слегка приподнял бровь:

— Довольно хорошо.

Я не стал его разоблачать, но знал, что те старперы из совета директоров наверняка снова к нему придирались.

Я протянул ему руку. Он посмотрел на меня с ухмылкой:

— Что?

Я взял его за руку и сжал ее.

Гэ помолчал немного, а затем тихо рассмеялся:

— Ладно, не то чтобы совсем хорошо, но рано или поздно все наладится. Сегодня вечером поработаю дома.

— Все наладится, — ответил я ему.

Воспользовавшись моментом, пока он отвлекся, я повел машину прямиком в больницу. Гэ уперся длинными ногами в дверцу и отказывался выходить:

— Неужели нужно в больницу? Можно просто мазью намазать. Я спешу домой, работа ждет. Давай сначала поедим.

Я не без усилий вытащил его из машины. Чэнь Син уже записал нас на прием. Войдя в кабинет, я усадил Гэ в кресло и сказал доктору:

— Я его старший брат. Если он заплачет от боли, не смейтесь над ним.

Врач бросил взгляд на мою школьную форму, затем на костюм Гэ и рассмеялся. Гэ тоже усмехнулся, облизнул губы и тихо напомнил мне:

— Малыш, это уже слишком, перебор.

Он ненавязчиво намекнул, что сейчас я перегнул палку. Но я так не считаю. Когда-нибудь у меня появится возможность оттрахать его, и вот тогда он узнает, что значит «перегнуть палку».

Врач отчитал его за то, что он не обратился раньше, промыл рану от гноя и продезинфицировал. Гэ молча уткнулся в телефон, а я нервничал так, что у меня ладони вспотели.

В итоге на левое предплечье Гэ была наложена тонкая, дышащая марлевая повязка. Я наконец вздохнул с облегчением. Выходя из больницы, я потянулся, чтобы взять его за руку. Как только кончики наших пальцев соприкоснулись, он схватил мою ладонь и крепко сжал в своей.

Он прижал меня к дверце машины, обхватив за талию. Слегка вздернув подбородок, он оглядел меня с ног до головы:

— Сегодня солнце не с той стороны взошло? Ты точно мой Сяо Янь? Верни мне моего негодника Сяо Яня, который только и делает, что злит, пакостит и сводит меня с ума своими капризами.

Я больше не мог вернуть ему его Сяо Яня.

Я понял, что люди взрослеют не постепенно. Возможно, однажды в какую-нибудь ненастную ночь тебя разбудят раскаты грома, и ты захочешь, чтобы тебя обняли и утешили, но обнаружишь, что тот, кто всегда был твоим защитником, сам дрожит от страха, прикрыв уши ладонями. И вот тогда ты повзрослеешь.

Я повез его домой. Он прижался к стеклу на пассажирском сиденье и задремал. Его пиджак помялся, а в руках он сжимал мои цветы. Я украдкой вытащил из букета открытку и ручкой написал: «Моему дорогому брату Дуань Жую».

Подумав, я зачеркнул эту фразу и написал: «Малышу Дуань Жую».

После долгих раздумий я снова зачеркнул.

В итоге открытка превратилась в беспорядочную кучу каракулей, в пробелах между которыми втиснулись лишь несколько слов:

«Если устал — давай целоваться и заниматься любовью».

http://bllate.org/book/12794/1326983