В начале апреля министерство чинов обнародовало список ученых, сдавших в этом году имперский экзамен.
Должность чжуншу шэжэня, от которой в день императорского пира отказался Су Цэнь, занял Цуй Хао. Чжэн Ян был назначен дайчжао в Академию Ханьлинь, он отвечал за рассмотрение меморандумов со всей страны, составление императорских указов и решал другие связанные с этим вопросы. По совпадению, обязанности дайчжао были схожи с обязанностями чжуншу шэжэшя. Но все же ученые Академии Ханьлинь больше занимались внутренними указами, касающимися важных государственных и военных вопросов, в то время как императорский секретариат занимался внешними указами, касающимися назначения или увольнения должностных лиц, а также составлением объявлений для народа. Цуй Хао и Чжэн Ян с первой встречи невзлюбили друг друга, а теперь, видясь каждый день, их вражда только усилилась.
Что же касается Су Цэня, то он действительно, как и хотел, попал в храм Дали, но в первый же день проклял Ли Ши.
Когда Ли Ши сказал, что хочет, чтобы Су Цэнь вошёл в храм Дали, он не упомянул, какую должность тот будет занимать. И только в первый рабочий день Су Цэнь понял, что его роль – регистратор! Всего лишь чиновник седьмого ранга, отвечающий за печати, проверку документов при исполнении приговоров и поиск несоответствий. По сути, все его обязанности сводились к банальной логистике. После того, как судебный отдел заканчивал рассмотрение дел, он должен был расшифровывать, скопировать и отправить их в судейское министерство. Ему также было поручено разбирать дела, поступающие в храм со всей страны. Большую часть времени он проводил в заднем зале храма Дали, зарывшись в документы. Что уж говорить о рассмотрении важных дел! Порой за несколько дней он видел всего одного или двух человек.
Было очевидно, что Ли Ши намеренно доставлял ему неприятности. Цуй Хао и Чжэн Ян, которые вместе с ним сдавали императорский экзамен, уже занимали довольно-таки неплохие должности при дворе и, в отличие от него, обладали реальной властью. Напротив, как только Су Цэнь вступил в должность регистратора, его непосредственный руководитель немедленно приказал ему систематизировать все уголовные дела с момента основания династии в эпоху Удэ. Большинство документов тех времен хранилось неправильно, поэтому были трудно читаемы из-за выцветших чернил, склеенных страниц и плесени. Ко всему прочему, в них зачастую отсутствовали доказательства, и Су Цэню для их проверки приходилось обращаться к нескольким источникам. После того, как он на несколько дней был погребен под грудой затхлых документов, которые давно не видели дневного света, он весь пропах плесенью и боялся, что на нем начнут расти грибы.
Когда же наступил выходной, Су Цэнь приказал А Фу вынести на улицу все книги из его комнаты, чтобы прожарить их на солнце, а также просушить постельное белье и одеяла. Наконец, он вытащил на улицу кушетку и сам лег на солнце. К этому времени он уже не мог выносить запах плесени, любой намек на него вызывал тошноту. Су Цэнь не возвращался в дом до тех пор, пока хорошенько не загорел.
Стоило только ему открыть глаза, как он встретил возмущенный взгляд.
Незваный гость в его доме, казалось, чувствовал себя тут хозяином. Рано утром Су Цэнь услышал, как Цюй Линъэр приказала А Фу пойти на Восточный рынок, чтобы купить пирожки с крабовой икрой. Сначала он не придал этому большого значения. После того, как А Фу ушел, Су Цэнь перевернулся, собираясь продолжить спать, но услышал скрип открывающейся двери. Раны Цюй Линъэра все еще не до конца зажили, и большую часть дня тот проводил в своей комнате, а А Фу заботился обо всех его нуждах. По словам А Фу, Цюй Линъэр не выходил из своей комнаты и вел себя очень послушно. Похоже, после стольких дней, сегодня он больше не мог сдерживаться.
Су Цэнь тут же сел на кушетке и тихо последовал за ним.
Он наблюдал, как Цюй Линъэр, схватившись за живот, прошел на задний двор и приблизился к тому месту, где упал в тот день. Он огляделся, осторожно проверяя траву ногой. Через некоторое время он тихонько усмехнулся. Но стоило только ему что-то там найти, как он обернулся и в изумлении застыл.
– Молодой господин Цюй, вы находите мое жилище слишком скромным и вместо этого хотите провести несколько дней в тюрьме судейского министерства? – изогнув бровь, спросил Су Цэнь.
– Ты, ты, ты... – лицо Цюй Линъэра побледнело, словно он средь бела дня увидел призрака. – Разве ты не должен быть в храме Дали?
Су Цэнь был не в настроении для светских разговоров и кивнул, жестом предлагая ему передать то, что он нашел.
За те несколько дней, что Цюй Линъэр прожил в резиденции Су, он понял, что у хозяина дома лицо ласковое, как теплый весенний денек, но нрав суров, как самая холодная зима. Когда он злился, то прищуривал глаза и находил сто способов заставить человека желать смерти. После минутного колебания Цюй Линъэр послушно передал предмет, который держал в руках.
Это был наручный набор стрел и ремень. Возвращаясь в дом, Су Цэнь принялся внимательно рассматривать их. Должно быть, это был тот самый механизмом, который Цюй Линъэр прятал в тот день под рукавом. Кожаный ремень на пояс имел посередине застежку в виде головы зверя. Снаружи он не выглядел примечательно, однако, внутри имел замысловатое строение. Су Цэнь принялся вытаскивать из него содержимое и тщательно осматривать. Цюй Линъэр же надулся и опустил голову, следуя следом за Су Цэнем
– Что это? – внезапно обернулся Су Цэнь, из-за чего Цюй Линъэр едва не врезалась в него.
– Дротик-ласточка*.
* смотрите фото в конце главы
– Скрытое оружие?
– У него четыре лезвия и три острия. Его очень легко спрятать, им легко управлять и удобно носить с собой. Я уменьшил его вес, но его сила больше, чем у стандартных.
– М-м-м, – кивнул Су Цэнь и небрежно отбросил его в сторону, затем взял другой предмет. – А что насчет этого?
Лицо Цюй Линъэра исказилось от боли, когда он наблюдал за действиями Су Цэня, но под устрашающим взглядом он не осмелился поднять его. Он мог только продолжать говорить:
- Нож «ивовый лист»*, названный так из-за сходства с листом ивы. Его лезвие тонкое и изогнутое, способное отнять жизнь человека с расстояния десяти чжанов*.
* фото размещу также в конце главы. Очень похож на ланцет, собственно, ланцет на китайском будет писаться точно также
* чжан – мера длины, один чжан примерно 3,73 метра
Су Цэнь с отвращением отбросил его от себя и принялся дальше изучать содержимое ремня, пока не вытащил цилиндрическую трубку.
Глаза Цюй Линъэра расширились от тревоги, он быстро шагнул вперед и схватил ее:
– Это «Маленький предок», пожалуйста, будь осторожен с ним! Это павлинье перо*. Внутри сто восемь серебряных игл. Если ты активируешь механизм, мы оба окажемся мертвыми прямо на месте.
* павлинье перо – тип скрытого оружия. «Маленький предок» – имя данного конкретного павлиньего пера. Фото в конце главы
Су Цэнь несколько потрясенный больше не осмелился безрассудно рыться. Он вернулся внутрь дома, бросил ремень на стол и посмотрел на Цюй Линъэра.
Несмотря на то, что Су Цэнь пробыл в храме Дали всего несколько дней, он уже освоил манеру поведения чиновников. Цюй Линъэр, поняв, что больше не может увиливать от ответов, неохотно признался:
– Это те вещи, которые я принес с собой в тот день. Я спрятал их в траве, думая, что если ты увидишь их, то не поможешь мне.
– Если ты знал, что из-за них я не буду помогать тебе, то почему пытался сегодня найти их?
– Это моя жизнь и вся моя собственность, – произнес Цюй Линъэр, пытаясь схватить стрелы, лежащие на столе, но Су Цэнь сердито посмотрел на него, заставив отступить. Вместо стрел парень взял со стола кисть для письма и ловко покрутил ее между своими тонкими пальцами. – Не недооценивай эти маленькие приспособления. Все скрытое оружие было модифицировано мной. Я поместить сто восемь игл в трубку такого размера – даже клан Тан, мастера скрытого оружия, не смогли бы этого сделать.
Волнение Цюй Линъэра росло по мере того, как он говорил. Его персиковые глаза светились от восторга, а кисть, зажатая между его пальцами, вращался все быстрее и быстрее. С юных лет он практиковался во владении скрытым оружием, и его руки давно стали чрезвычайно ловкими. Даже одну серебряную иглу он мог вращать на кончиках своих пальцев. Но теперь он мог только смотреть на них, не имея возможности прикоснуться к ним. Однако его руки так и чесались что-нибудь схватить, поэтому он, желая развеять скуку, взял кисть Су Цэня.
– Что-нибудь еще хочешь сказать? – кивнул Су Цэнь, когда Цюй Линъэр закончил свою взволнованную речь.
– Что-нибудь еще?.. – на мгновение задумался парень. – Правда, больше нечего рассказывать.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать шесть... – Су Цэнь с силой ударил ладонью по столу, напугав Цюй Линъэра так, что кисть выпала из его рук. – Восемнадцать, восемнадцать! – поспешно исправился он.
– Тебе ещё нет и двадцати, но ты заявился ко мне во двор со всем этим смертоносным оружием. Что именно, черт возьми, ты собирался сделать?!
Когда Су Цэнь был спокойным, он выглядел холодным как лед, но стоило только ему разозлиться, как его глаза начали метать молнии. Цюй Линъэр был так напуган, что застыл на месте, не зная что делать.
– Я понимаю твой гнев, – после долгой паузы наконец прошептал юноша. Он поднял с пола кисть и положил ее обратно на подставку. Затем он собрал со стола свои вещи, закрепил на руке стрелы и застегнул на поясе ремень. – Спасибо, что укрывал меня в эти дни. Я запомню твою доброту. Если я выживу, я однажды отплачу тебе, – произнес он, обращаясь к Су Цэню. Но я сомневаюсь, что тебе нужна моя благодарность, – добавил Цюй Линъэр, скривив губы в подобии улыбки. – У каждого в этом мире свой образ жизни. Ты молодой господин, родившийся в обеспеченной семье, не испытывающий недостатка в еде и одежде. Но мне тоже нужно есть, а эти вещи – мой способ прокормиться. Я не могу от них отказаться.
Видя, что Су Цэнь продолжает равнодушно смотреть на него, Цюй Линъэр наконец слегка улыбнулся, накинул на плечи окровавленную одежду, которую носил в тот день, и повернулся, чтобы выйти из комнаты.
Сначала он отправился на задний двор и, держась за живот, поднял с земли дротик-ласточку и нож «ивовый лист». Раньше эти вещи, возможно, не казались ему драгоценными, но теперь, когда он был в бегах, каждая из них могла спасти ему жизнь.
Он вернулся к переднему двору и снова заглянул в дом. Увидев, что Су Цэнь в той же позе все еще сидит за столом, он тихо вздохнул и развернулся, намереваясь уйти.
Не было нужды чувствовать разочарование, в конце концов, он просил слишком многого. То, что сказал Су Цэнь, было правдой: он среди ночи прокрался в чужой двор, не будучи никак связанным с хозяином дома. Если бы это был не Су Цэнь, то, вероятно, его оставили бы снаружи умирать. Тот покой, который он испытал за последние несколько дней, уже был даром небес, требовать большего он не был должен.
Но стоило только Цюй Линъэру открыть ворота, как он столкнулся с А Фу, возвращающемуся с пирожками с крабовой начинкой. А Фу удивленно посмотрел на него и сунул в руки бумажный пакет:
– Вот, мне пришлось отстоять длинную очередь, чтобы получить это. В следующий раз я не пойду. Даже молодому господину не так трудно угодить, как тебе.
– Следующего раза не будет, – улыбнулась ему Цюй Линъэр, принимая пакет.
Но, выйдя за ворота двора, он вдруг услышал за спиной холодный голос:
– Ты можешь остаться, но эти вещи ты должен передать на хранение мне.
Цюй Линъэр в удивлении обернулся и увидел Су Цэня, прислонившегося к черному деревянному дверному косяку, в его глазах было то же легкое нетерпение, что и раньше. Его слова были лишены тепла, но они необъяснимым образом принесли чувство комфорта в сердце Цюй Линъэра.
– Помни, Цюй Линъэр, если в это время в Чанъане что-нибудь случится, я обвиню в этом тебя. Будь осторожен.
* Дротик-ласточка
* нож «ивовый лист»
* павлинье перо
http://bllate.org/book/12633/1120613
