Готовый перевод New York Memoirs / Мемуары Нью-Йорка [❤️]✅: Отныне мне не будет скучно по ночам... Глава 8

Предупреждение о содержании сексуального контента. NSFW

Была полночь, когда Чэн Цзинсэнь поднялся в свою спальню.

Так как Инь Хань проспал весь день, в такой поздний час он все еще бодрствовал. Когда Чэн Цзинсэнь вошел в комнату, подросток сидел у окна с этюдником в руках и рисовал снежную ночь, которая царила за окном.

Чэн Цзинсэнь шел медленно и бесшумно. Он остановился позади мальчика и заглянул ему через плечо. На его лице отразилось удивление, настолько реалистичным был рисунок.

— Как давно ты изучаешь живопись?

Чэн Цзинсэнь заговорил и Инь Хань испугался. Карандаш в руке сделал неправильный штрих. На рисунке, что до этого казался идеальным, появилась "трещина".

Инь Хань закрыл этюдник. Он собирался встать, но тут же был прижат к подоконнику, на котором сидел.

Запах табака и алкоголя, который исходил от Чэн Цзинсэня, проник в его нос, окутывая тело. Инь Ханю некуда было отступать. Его сердцебиение ускорилось, и он опустил глаза, чтобы не смотреть на мужчину.

Чэн Цзинсэнь наклонился.

— Как давно ты рисуешь? — его хриплый и сексуальный голос звучал у самого уха.

— Почти десять лет, — прошептал Инь Хань, — с самого моего детства…

Он не успел договорить. Его рот был запечатан поцелуем.

В комнате стоял полумрак, только тусклый свет торшера разбавлял темноту. Было так тихо, что они могли слышать дыхание друг друга. Инь Хань закрыл глаза, его этюдник выпал из рук на пол.

Подросток видел много мальчиков и девочек, целующихся в коридорах средней школы Xicang High, но сам никогда подобного не делал. В школьном туалете его несколько раз пытались зажать парни другой национальности. Они всякий раз пытались подкрасться к нему, хватая за одежду, но каждый раз ему удавалось избежать насилия благодаря своему бесстрашию и кулакам.

То, как Чэн Цзинсэнь поцеловал Инь Ханя, очень сильно отличалось от того, что он представлял и ожидал. Это особый вид искусного и тонкого флирта с неограниченным поддразниванием опытного любовника… это было похоже на то, словно Чэн Цзинсэнь пытался проверить, стоит ли новая игрушка в его коллекции высокой цены.

Инь Хань не знал, как реагировать на это и что он должен делать. Грипп, который еще не до конца прошел, казалось, с новой силой пробудился в его теле. Кровь, текущая под тонкой кожей, постепенно становилась горячей, разнося с собой жар по всему телу.

Поцелуй Чэн Цзинсэня был медленным всего мгновение, лишь только в ту секунду, как опустился на губы Инь Ханя. Мужчина нетерпеливо облизнулся и проник языком сквозь зубы мальчика. Поцелуй был влажным, мягким и глубоким. В то же время его пальцы умело расстегивали пуговицы на его рубашке.

— Ты спал с кем-нибудь? — Чэн Цзинсэнь разорвал поцелуй и потянул за молнию на джинсах.

— Нет… — дыхание Инь Ханя было сбитым.

Чэн Цзинсэнь подхватил его на руки, прошел всего несколько шагов и бросил на кровать. Инь Хань вспомнил вчерашний разговор в машине.

«Ты сказал, что прикоснешься ко мне только через два месяца», — хотел напомнить Инь Хань, но потом подумал, что это наивно и нелепо — раз он решил остаться, рано или поздно это все равно произойдет.

Однако он все еще инстинктивно боялся. Парень сел и хотел отодвинуться назад, но Чэн Цзинсэнь схватил его за талию и притянул к себе.

Его глаза, ставшие еще опаснее из-за алкогольного опьянения, смотрели на Инь Ханя. Губы растянулись в необъяснимо-довольной улыбке.

— Ты просто сногсшибателен. Как Чан Юй могла отпустить тебя? Насколько смелы ее желания и велики усилия? Каков ее план?

Инь Хань вдруг застыл на месте, в его глазах появилась паника. Он подумал, что его раскусили.

Чэн Цзинсэнь прижал его к кровати. Одна рука залезла в нижнее белье и обхватила член Инь Ханя. Другой рукой мужчина взял его за подбородок, снова накрывая его губы своими и прижимая красивое и безупречное тело к постели.

Сексуальное возбуждение пришло так быстро и бурно, что подростка охватила дрожь.

Чэн Цзинсэнь, несомненно, был мастером управлять людьми. Он знал, что самое страшное — это не съесть яблоко с ядовитым червем, а обнаружить, что в яблоке осталась только половина червя, а вторая — пропала. И ты не знаешь, проглотил ли ты половину ядовитого червя, и все, что тебе остается, это продолжать жить в страхе, ожидая, когда яд убьет тебя.

Инь Хань еще не полностью оправился от болезни, и у него все еще держалась субфебрильная температура. К тому же он был напуган, казалось бы, непреднамеренными словами Чэн Цзинсэня. Он был слаб, возбужден и очень бледен. В глазах Чэн Цзинсэня он был просто великолепен. Такое юное тело как нельзя лучше подходило для игр. Чэн Цзинсэнь умело скользил ладонью вверх-вниз по постепенно поднимающемуся члену, наблюдая за тем, как Инь Хань выгибает свою тонкую шею. У парня был беспомощный вид, но такой соблазнительный. Он был действительно красив, сам того не осознавая. С черными волосами, светлой кожей, с тонкой и плавной линией челюсти. Желание уничтожить достигло самых глубин сердца Чэн Цзинсэня, искушение заполняло собой все.

— Раздевайся, — приказал мужчина.

Инь Хань уже потерял свое обычное спокойствие. Он не осмеливался сопротивляться, позволяя манипулировать собой. Обнаженное тело с почти прозрачной белой кожей появилось перед Чэн Цзинсэнем. Синяки, оставленные Жао Шэном накануне вечером, еще не исчезли. Чэн Цзинсэнь лизнул шелковистую кожу, ощущая наполняющий воздух аромат насилия.

«Какая красота… — восхитился про себя Чэн Цзиньсэнь. — Такое прекрасное создание должно быть заточено в бесконечной тьме, снова и снова погружаясь в желание. Кто даст ему шанс снова увидеть свет?»

Инь Хань закусил нижнюю губу, не желая издавать ни стона. Казалось, что он сразу же провалится в бездну похоти, если издаст хоть звук. Но Чэн Цзинсэнь был слишком хорош… всего несколько легких поглаживаний уже сделали тело податливым и мягким, словно вода.

Разум подростка помутился, и вся кровь в его теле прилила к члену.

Чэн Цзинсэнь прикоснулся к окровавленным губам Инь Ханя, которые были сильно покусаны, заставляя его разжать зубы.

— Ты такой чувствительный? — на лице Чэн Цзинсэня появилась улыбка. — Я буду трахать тебя так, что ты потом не сможешь встать с кровати!

С этими словами два его пальца глубоко вошли в рот Инь Ханя. Они коснулись влажного языка, заставляя его облизать их. Инь Хань не смог подавить стон. Другой рукой Чэн Цзинсэнь ласкал уже полностью эрегированный член, и с каждым разом начинал двигать ею все быстрее и быстрее. Инь Хань лежал в постели, полностью охваченный похотью и побежденный этим мужчиной. Пальцы Чэн Цзинсэня, что входили и выходили изо рта Инь Ханя, были окутаны слюной и тянули за собой тонкие нити прозрачной жидкости.

Чэн Цзинсэнь хотел лишь попробовать сегодня посмотреть на сексуальную реакцию подростка. Он не собирался его трахать. Но когда губы Инь Ханя обхватывали его пальцы… когда его рот был открыт и из него исходили тихие стоны… Когда его тонкие пальцы крепко вцепились в простыню… Когда на его бледных щеках блестела слюна, а из возбужденного члена сочилась белая жидкость…

Только тогда Чэн Цзинсэнь понял, что сильно недооценил привлекательность Инь Ханя. С виду красивый и равнодушный молодой человек, но внутри он был чистым и похотливым обольстителем.

Инь Хань уже не мог больше терпеть. Он никогда еще не эякулировал в присутствии другого человека. От блуждающих взглядов Чэн Цзинсэня по его обнаженному телу парню стало стыдно. Он вдруг попытался оттолкнуть мужчину.

— Господин Чэн, отпустите меня…

Чэн Цзинсэнь лизнул его чувствительную покрасневшую мочку уха. Пальцы, что были покрыты слюной, теперь двигались по влажной спине Инь Ханя, постепенно подбираясь к ягодицам.

— Разве ты не должен умолять меня помочь тебе кончить? — поглаживая ягодицы, хриплым голосом спросил Чэн Цзинсэнь.

Инь Хань, сильно задыхаясь, схватил мужчину за руку, но отказывался говорить. Чэн Цзинсэнь замедлил движения по возбужденному естеству парня, и тело подростка задрожало.

Инь Хань вдруг почувствовал, что проваливается в пустоту. Низкий крик сорвался с его губ, а глаза наполнились слезами. Он хотел закончить все сам, но был прижат Чэн Цзинсэнем и не мог свободно пошевелиться.

Он потерпел поражение. Бесчисленные страстные муки… он больше не мог их выносить.

— …Пожалуйста, — хриплым голосом попросил он, — пожалуйста…

Чэн Цзинсэнь не желал отпускать его. Он хотел контролировать все.

— О чем ты просишь?

Инь Хань словно находился в трансе. Он едва мог сфокусировать взгляд на лице Чэн Цзинсэня. Он был голым и в непристойном положении, в то время как мужчина, который контролировал все, до сих пор был полностью одет и выглядел спокойным.

В глазах Инь Ханя появился мрачный блеск. Неистовое желание заставляло терять рассудок. Он извивался под ласками и боролся с собственным унижением.

— …Пожалуйста, позволь мне кончить…

Когда наступила кульминация, Инь Хань выгнул спину, содрогаясь. Его захлестнул сильнейший оргазм, и большое количество его спермы испачкало руку Чэн Цзинсэня. В его рухнувшем сознании вспыхнул колышущийся белый свет. До его слуха донесся сексуальный и низкий голос мужчины:

— Отныне мне не будет скучно по ночам…

Инь Хань напрягся и откинул голову назад. Одинокая слеза скатилась к его черным волосам.

http://bllate.org/book/12598/1119173