Готовый перевод New York Memoirs / Мемуары Нью-Йорка [❤️]✅: Ты поверишь мне, если я скажу "нет"? Глава 6

Инь Хань был молод, и его организм быстро отреагировал на действие лекарства. Через час Чэн Цзинсэнь потрогал его лоб. Высокая температура спала.

Проснувшись рано, Чэн Цзинсэнь приказал Сюй-ма сварить кашу. Он позвонил Си Юаню и предупредил, что сегодня у него будет выходной. Он попросил его и Жао Шэна присмотреть за казино.

Инь Хань спал очень крепко. Он проснулся только в десять часов утра. Шторы в спальне были задернуты, и в комнате стоял полумрак. Никаких источников света включено не было.

Подросток медленно сел. Он прикрыл рот рукой, когда зевал, а потом неожиданно кашлянул. Его голова все еще немного кружилась. Желудок заурчал от сильного чувства голода.

Возможно, потому что кашель был слышен за пределами спальни, дверь сразу же открылась.

— Ты проснулся? — спросил появившийся на пороге Чэн Цзинсэнь.

Инь Хань вдруг вспомнил сцену с водой, что произошла прошлой ночью, и его сердце забилось немного быстрее. Он сбросил одеяло с кровати, намереваясь встать, но как только его ноги коснулись пола, в его глазах потемнело. Он начал падать, но Чэн Цзинсэнь подхватил его на руки.

— …Что с тобой? — немного встревожился Чэн Цзинсэнь, не ожидая от себя такой реакции.

— Прости, — Инь Хань попытался взять себя в руки и отстраниться, — у меня низкий уровень сахара в крови.

Голос подростка был хриплым. Он снова закашлялся, как только произнес последнее слово.

Чэн Цзинсэнь не отпустил его. Он поднял мальчика и положил его обратно на кровать.

— Лежи и не двигайся, — мужчина поднял трубку и нажал на кнопку внутренней связи, — принесите еду.

Через несколько минут к дверям спальни подошла женщина лет тридцати. Она держала в одной руке поднос, другой стуча в дверное полотно.

— Господин Чэн, ваш завтрак, — ее мандаринский диалект был не родным. Кожа женщины была темнее, чем у Сюй-ма, и внешне она выглядела как филиппинка.

Чэн Цзиньсэнь жестом пригласил ее войти.

— Поставь на прикроватную тумбочку.

Горничная вошла в спальню. Она поставила поднос с едой и заметила, что Инь Хань смотрит на нее.

— Меня зовут Мэгги, — улыбнулся она. — Сегодня я вернулась из отпуска.

Инь Хань молча кивнул.

Мэгги поставила столовые приборы на поверхность тумбы и вышла из комнаты с подносом в руках.

Чэн Цзинсэнь сел на край кровати, собираясь покормить подростка кашей.

— Можешь дать мне маску? — попросил Инь Хань. — Я надену ее позже, чтобы никого не заразить. Этой зимой ходит очень сильный грипп.

— Сначала съешь кашу, — Чэн Цзинсэнь взял тарелку и зачерпнул в ложку содержимое, поднося ее ко рту юноши.

Инь Хань послушно проглотил кашу, а затем осторожно протянул ладонь к руке мужчины, в которой он держал ложку.

— Можно я сам?

Чэн Цзинсэнь передал ему теплую белую фарфоровую чашку. В памяти мужчины всплыли слова Линь Хушаня, которые он сказал утром, когда звонил.

«Конечно, возможно, он простудился. Но это может быть и физические отклонения — результат слишком сильного стресса, в котором он провел последние два дня. Мало того что он напуган, находясь рядом с тобой, ко всему прочему он был еще и избит».

Чэн Цзинсэнь посмотрел на немного бледное лицо и такие же губы мальчика. На сегодняшний день он принял решение, что будет хорошим человеком.

Инь Хань быстро съел всю кашу, что была в тарелке, но все еще чувствовал голод. Его взгляд упал на яичный блинчик*, что находился в другой тарелке.

*Бризоль — это блюдо, пришедшее к нам из французской кухни. Представляет собой тонкий блинчик с мясной или другой начинкой внутри. 

— Можно мне его съесть? — спросил он у Чэн Цзинсэня.

— Конечно, — улыбнулся мужчина.

Инь Хань опустил голову. Он так же быстро съел и блинчик. У него было сильное недомогание, и ему было настолько плохо, что он не чувствовал вкуса еды. Но голод, который он ощущал на физическом уровне, заставлял его буквально проглатывать еду, не прожевывая ее. В это же время у него возник вопрос о том, почему Чэн Цзинсэнь все еще сидит рядом с ним и не уходит.

Когда он уже заканчивал завтрак, Чэн Цзинсэнь вышел из спальни, но вскоре вернулся со стаканом воды и таблетками в руках.

Инь Хань поднял голову и на мгновение замешкался.

— Господин Чэн, лучше бы тебе не быть со мной таким любезным.

Чэн Цзинсэнь был удивлен его словами. Удивление было от того, насколько, оказывается, все-таки трудно быть хорошим человеком.

— Сначала прими лекарство, — он протянул мальчику таблетки и стакан воды.

Инь Хань послушно принял лекарство, после чего снова попытался встать.

— Я побеспокоил тебя прошлой ночью. Я уберу посуду и вернусь в свою комнату.

Чэн Цзинсэнь прижал мальчика к себе.

— Что тебя так пугает здесь? Я?

— Ты поверишь мне, если я скажу, что нет? — Инь Хань поднял голову и посмотрел на него. На его лице появилась едва заметная улыбка.

Глаза Чэн Цзинсэня потемнели. Такое заявление делало Инь Ханя интересным. Подросток явно собирался быть осторожным и сдержанным, дабы блефовать как можно дольше. Но парень не мог контролировать свои эмоции. Если бы он проявил неосторожность, то его скрытый умысел был бы обнародован.

С его трудным характером и таким красивым лицом… сколько трудностей ему придется пережить в жизни?

— Что я говорил тебе вчера вечером? — голос Чэн Цзинсэня вернул свою холодность. — Ты так быстро все забыл?

Инь Хань опустил глаза и молчал.

Он не хотел признаваться, что, оставаясь в спальне наедине с Чэн Цзинсэнем, он чувствовал себя неловко. Возможно, это было связано с тем, что температура, что поднялась у него прошлой ночью, немного дезориентировала его. Но мужчина перед ним не казался таким пугающим, как он ожидал. Это новое понимание для Инь Ханя возникло так внезапно. Оно было неожиданное и странное. Это вызывало беспокойство.

Подросток прикрыл рот рукой. Он немного нахмурился и откашлялся.

— Когда твоя высокая температура спадет, ты сможешь прийти и поговорить со мной, — Чэн Цзинсэнь встал и вышел из спальни. Он больше ни разу не взглянул на Инь Ханя.

Через несколько минут в дверь постучали. Это оказалась филиппинская горничная по имени Мэгги. Она вошла и убрала тарелки, оставляя бутылочку с лекарством от кашля.

Инь Хань поблагодарил ее.

— Ты можешь позвонить нам по внутреннему телефону, если тебе что-нибудь понадобится, — добродушно улыбнулась она.

Выйдя, она закрыла за собой дверь, и в спальню вернулись прежняя тишина и полумрак.

Инь Хань потер лоб и запустил пальцы в волосы. Он чувствовал себя немного растерянно. Прошлой ночью он проснулся от того, что его разбудил Чэн Цзинсэнь. Но и уснул он после потому, что мужчина заключил его в объятия. Удивительно, но от этих объятий кошмар, мучивший его ночью, — исчез. Он даже хорошо выспался, чего не было уже давно.

Из-за усталости, вызванной болезнью, Инь Хань проспал в спальне мужчины весь день. Сюй-ма и Мэгги по очереди приносили ему еду и жаропонижающее. Но Чэн Цзинсэнь больше не появлялся.

Послеобеденный сон его продолжался до шести часов вечера. Когда Инь Хань проснулся, он чувствовал себя еще более слабым. Ощущение было, словно он лужа, чуть что — растечется. До его ушей доносились какие-то звуки, больше похожие на белый шум.

Инь Хань от долгого сна весь вспотел. Он взял с прикроватной тумбочки комплект чистой одежды и переоделся в нее. Впервые за этот день он вышел из спальни.

Чэн Цзинсэня в кабинете не было. В комнате горела только настенная лампа, отражаясь от мрачной мебели из цельного дерева. Через щели в жалюзи он мог видеть заснеженную траву и деревья в саду.

Инь Хань неторопливо вышел. В коридоре на втором этаже он никого не встретил. Но разговоры внизу и смех из столовой он мог теперь слышать более отчетливо.

Инь Хань вернулся в свою комнату, чтобы принять душ. Ощущения в теле были странные. Он продолжал думать о Чэн Цзинсэне.

Когда он сушил волосы, то в задумчивости прислонился к раковине. В этот момент в дверь постучали. Это была Сюй-ма.

— Я только принимал душ. Извини, что доставил беспокойство. Я, наверное, должен был сначала предупредить тебя?

— Ужин готов, не хочешь спуститься поесть? — поинтересовалась Сюй-ма.

— Прежде чем спуститься, я приведу себя сначала в порядок. Я спал в спальне господина Чэна прошлой ночью. Там надо сменить постельное белье. Я могу это сделать, если ты не против.

— Мы с Мэгги сделаем это, — пожилая женщина похлопала его по руке. — Не беспокойся об этом.

— Господин Чэн дома? — поинтересовался Инь Хань.

— Иди в комнату отдыха, если хочешь найти его, — Сюй-ма указала наверх.

Сюй-ма ушла, и Инь Хань остался один в комнате. Он долго думал о том, идти ему или нет к Чэн Цзинсэню. Прошло довольно много времени, прежде чем он принял решение.

Он поднялся по винтовой лестнице, ведущей на третий этаж, и замер.

На этом этаже были огромные мансардные окна. На огромном пространстве было все возможное для отдыха. Чэн Цзинсэнь, закусив фильтр сигареты, играл в бильярд с друзьями. Среди присутствующих Инь Хань увидел и доктора Линь Хушаня, который лечил его прошлой ночью.

Как только Инь Хань появился на лестнице, все взгляды обратились к нему.

Инь Хань понял, что пришел не вовремя, и уже собирался отступить.

— Что-то случилось? — Чэн Цзинсэнь посмотрел в его сторону.

— Ничего, — быстро ответил мальчик, оставаясь на месте.

Без разрешения мужчины он теперь не смел уйти.

Чэн Цзинсэнь потушил сигарету в пепельнице. Он подошел к Инь Ханю и поднял руку, прикасаясь к его лбу.

— Лихорадка прошла? Температуры больше нет?

Кто-то из друзей Чэн Цзинсэня присвистнул.

http://bllate.org/book/12598/1119171