Готовый перевод An omega who wants to steal a baby every day / Омега который каждый день хочет украсть ребенка[❤️]: 🎀Почерк очень похож… Он напомнил мне о нем Глава 9

Линь Чжии взял пожелтевшую записку, медленно скользя по каждому штриху.

Знакомая записка, еще не пожелтевшая, находилась сбоку от других. Эта была та самая записка, которую он написал и приложил к деньгам, которые отдал Чжоу Хуайшэну несколько дней назад. В ней было написано:

«Это для Цзюньцзюаня, а не для тебя».

Руки Линь Чжии задрожали.

Может ли почерк двух людей быть настолько похожим? Даже пропуски штрихов и крючки одинаковые.

Смятение, накопившееся за полмесяца, в этот момент взорвалось.

Именно в этот миг Цзюаньцзюань дернул Линь Чжии за рукав, смотря на него огромными блестящими глазками.

— Шушу хочет леденец?

Не дожидаясь ответа, малыш достал из другого ящика маленькую железную коробочку и протянул ее Линь Чжии, словно предлагая сокровище.

— Шушу, какой леденец ты хочешь?

— Шушу не будет есть конфеты, Цзюаньцзюань пусть сам кушает их.

Мальчик покачал головой и осторожно закрыл коробку.

Ребенок отвлек Линь Чжии от своих мыслей. Он взял малыша на колени и крепко обнял. От электрического обогревателя в комнате было тепло, но Цзюаньцзюань был все также одет в синий хлопковый жилет. Линь Чжии казалось, что он держит в руках мягкую маленькую куклу.

Цзюаньцзюань очень легкий, и такой хороший. Линь Чжии, не в силах себя сдерживать, постоянно касался его маленьких ручек, тискал его за щечки и сжимал его маленькую попку. Мальчик совершенно не злился на него за это. Неподвижно сидя на руках Линь Чжии, он, наклонив голову, улыбался.

Этот ребенок не мог позволить себе съесть леденец, но без сожаления готов был отдать его Линь Чжии.

— Шушу уже купил тебе бокал с медвежонком, — тихо произнес Линь Чжии, — так что ты можешь съесть леденец. Что, кроме конфет, еще любит есть Цзюаньцзюань?

Мальчик покачал головой и, упав в объятия Линь Чжии, крепче сжал его руку.

Линь Чжии открыл маленькую металлическую коробочку, достал из нее леденец с молочным вкусом и, разорвав обертку, хотел отправить его в рот малышу.

— У шушу болит зуб. Может ли Цзюаньцзюань съесть конфетку за шушу?

Вместо того чтобы съесть леденец, Цзюаньцзюань быстро поднялся на ножки и встал лицом к Линь Чжии. Протянув свою ручку, он погладил его по щеке.

— Шушу больно?

Линь Чжии был потрясен. Взгляд Цзюаньцзюаня был напряженным, потому что малыш поверил его словам.

В тот день в больнице было так же. Увидев забинтованную руку Линь Чжии, малыш подумал, что ему больно. Тогда он опустил голову и, надув свои щечки, подул на рану, когда на его собственных тоненьких ручках были заметны сине-фиолетовые следы от уколов.

Как кто-то мог быть настолько жестоким, чтобы бросить такого замечательного ребенка, когда сам Линь Чжии едва ли не умолял дать ему возможность хотя бы немного побыть с ним?!

Линь Чжии наконец понял, что за необъяснимое чувство сжимало все это время его грудь: это была душевная боль и ревность.

Это было довольно странно. Как человек, который никогда не был даже влюблен, мог испытывать такое чувство привязанности к ребенку, которого узнал совсем недавно?

Линь Чжии накрыл своей рукой маленькую ладошку Цзюаньцзюаня и провел ею по своей щеке. Только после того как он сказал, что уже не больно, малыш принялся спокойно есть леденец.

Воздух наполнился сладковатым молочным запахом. Взгляд Линь Чжии снова вернулся к запискам. Он снова и снова сравнивал почерки, и наконец увидел небольшую разницу: его почерк был более строгим, а на пожелтевших записках он выглядел более мягким.

Едва найдя разумное объяснение, он вдруг почувствовал, как его захлестнуло новое облако сомнений.

Для чего Чжоу Хуайшэн сохранил его записку?

Линь Чжии глубоко вздохнул и стиснул зубы. Он был не в силах найти ответы на свои вопросы, поэтому больше не хотел думать об этом. Сдавшись, он опустил голову, смотря на малыша.

— Что ты хочешь съесть на обед?

Цзюаньцзюань моргнул несколько раз, не в состоянии говорить с леденцом во рту.

У Линь Чжии было много вопросов, которые он так хотел задать.

Например: «Почему твой отец смотрит на меня таким сложным взглядом?», «Почему возникает так много образов дежавю?», «Почему я, человек, который так ненавидит детей, буквально с первого взгляда влюбился в тебя, маленький парень?»

Но он знал, что ребенок не сможет дать ему ответы, поэтому он просто смотрел на малыша, касался его выпуклой щечки с конфетой и беспомощно вздыхал.

Когда наступил полдень, Линь Чжии позвонил в ресторан, который часто посещал, и попросил приготовить детскую еду с доставкой.

Цзюаньцзюань ел очень скромно. Линь Чжии помогал ему, подкладывая овощи. Малыш съел два небольших ребрышка.

Когда Линь Чжии положил ему еще ребрышек, он не стал их есть, а ложкой аккуратно отодвинул к краю тарелки.

— Что-то не так? — удивленно спросил Линь Чжии.

— Я хочу оставить их для папы, — ответил мальчик.

Сердце Линь Чжии сжалось. Он указал на нераспечатанный пакет с коробками на столе.

— Это для твоего отца. Цзюаньцзюаню не нужно оставлять их для папы, поэтому скушай все мясо.

— Правда?

— Зачем шушу обманывать тебя? — Линь Чжии подул на суп и придвинул чашку ближе к малышу. — Вот, поешь еще супа.

Цзюаньцзюань оживился, обрадовавшись, и тут же опустил маленькую ложку в тарелку с супом.

— Спасибо, шушу.

После еды Цзюаньцзюань убрал обратно в коробку свой поезд и блоки лего. Вскоре ему захотелось спать, и Линь Чжии отнес его в спальню. Когда малыш заснул, Линь Чжии просто сидел на краю кровати и смотрел, как он спит. Минут через десять его тоже охватила сонливость и он лег рядом. Когда омега проснулся, было уже четыре часа дня. Ребенок крепко спал в его объятиях.

Линь Чжии задумался над тем, что бы такое съесть на ужин.

Он позвонил Чжоу Хуайшэну.

— Что ты собираешься приготовить на ужин?

Чжоу Хуайшэн, вероятно, ехал на доставку, и поэтому шум ветра был громче его голоса. Линь Чжии долго пришлось прислушиваться, но все, что он услышал, как Чжоу Хуайшэн произнес:

— Я куплю хлеб.

— Заедь домой и поешь. Я заказал в обед еду, и осталась твоя порция. Если ты ее не съешь, то еда будет потрачена зря. А еще скажи, у тебя есть рисоварка? Цзюаньцзюань сказал, что хочет съесть конги на ночь.

Чжоу Хуайшэн долго колебался, но все же согласился.

— Хорошо, я буду дома примерно в пять сорок.

Прежде чем Линь Чжии сбросил звонок, Чжоу Хуайшэн произнес:

— Будь осторожен, не обожги руки.

Линь Чжии поджал губы, чувствуя себя неловко.

— Мгм, — сухо произнес он.

Звонок закончился, но сердцебиение Чжоу Хуайшэна не утихало. Холодный ветер, видимо, выдул из него здравый рассудок, ведь диалог, о котором он только мог мечтать и видеть в своих снах, произошел в реальности и все еще звучал в его голове.

Чжоу Хуайшэн подумал: Бог все-таки не забыл про него и проявляет свое добро. Даже если они расстались и не смогли сохранить друг друга, то в этой жизни он все еще может видеть Линь Чжии. Он может быть рядом с ним и снова слышать его голос. Чжоу Хуайшэн уже был доволен и этим.

Он взглянул на время, прикидывая, сколько еще заказов сможет принять, и прибавил скорость. Когда было уже почти пять двадцать, он принял заказ на молочный чай.

Парень часто принимал заказы с этого магазина. После того как продавец передал для заказчика молочный чай, он вдруг протянул Чжоу Хуайшэну еще один стаканчик молочного чая с шариками таро.

— Это для тебя. У тебя такие холодные руки. Бери и пей скорее.

Чжоу Хуайшэн отказался, но служащий махнул на него рукой и протянул приготовленный чай.

Чжоу Хуайшэн несколько раз повторил слова благодарности, а продавец улыбнулся ему.

Доставив чай, Чжоу Хуайшэн поехал на мопеде к себе домой. Когда он вошел в подъезд, в комнате на втором этаже горел свет. Он вдруг застыл.

Подойдя к двери, он услышал, как Линь Чжии громко ругается.

— Что за дрянная рисоварка! Почему рис склеился одним комком, когда в нее налили столько воды? Цзюаньцзюань, ты чувствуешь какой-нибудь странный запах?

Через дверь голос сына был слышен плохо.

— Ладно, забудь об этом, — вновь послышался голос Линь Чжии, — я трижды потерпел неудачу, так что давай просто смиримся с этим.

Чжоу Хуайшэн тихо рассмеялся и, достав ключ, открыл дверь.

— Папа, — обрадовался малыш и, бросившись к нему, обнял за ногу.

Чжоу Хуайшэн снял куртку и, наклонившись, потрепал сына по голове. После этого он протянул молочный чай малышу, махая им перед его глазами.

— Цзюаньцзюань хочет попробовать?

Цзюаньцзюань протянул свои ручки, чтобы взять стаканчик.

— Зачем ты купил чай с молоком? — нахмурился Линь Чжии.

— Меня угостили им в магазине молочного чая, — объяснил Чжоу Хуайшэн, кладя куртку на табурет. — Наверное, они сделали неправильный заказ. Но если бы они просто выбросили его, то потратили бы впустую хороший чай.

Линь Чжии не поверил ему. Он скрестил руки на груди, оценивающе смотря на Чжоу Хуайшэна. Кроме довольно приятных черт лица и высокого роста, других достоинств он у него не обнаружил.

Может ли он быть честным?

Линь Чжии недовольно фыркнул, развернулся и ушел.

— Тогда можешь не есть, а пить свой чай.

Чжоу Хуайшэн не понял, почему Линь Чжии так резко изменился в лице. Он медленно снял обувь и прошел на кухню. Кухонное пространство было очень маленькое, и когда Линь Чжии обернулся, то едва не столкнулся с Чжоу Хуайшэном. Они замерли очень близко друг к другу. Чжоу Хуайшэн отвел взгляд и заметил в мусорном ведре белые горки. Это, вероятно, каша, которая не удалась.

Линь Чжии, стесняясь своих ошибок, посмотрел на него холодным взглядом.

— Проблема в твоей рисоварке.

— Да, это хозяин этой квартиры оставил ее нам. Она в эксплуатации уже много лет, в ней нелегко приготовить конги. Это не твоя вина, — успокоил его Чжоу Хуайшэн.

— Цзюаньцзюань сказал, что хочет баоцзы, но я не рылся в твоем холодильнике, поэтому не знаю, есть ли они.

— Я сейчас их достану, — Чжоу Хуайшэн помыл руки и полез в белый полиэтиленовый пакет, что находился в морозилке. Из него он достал четыре баоцзы и положил в пароварку. Залив воды, он включил режим варки.

Линь Чжии стоял в дверях кухни, чувствуя себя немного неловко из-за того, что позвал Чжоу Хуайшэна на ужин. Но даже испытывая легкое смущение, он все же сохранял холодное выражение лица, притворяясь равнодушным.

— Еда для тебя разогрета и стоит на столе.

— Я съем кашу, так что ешь сам, — ответил Чжоу Хуайшэн.

Линь Чжии, охваченный злостью, вытолкал его из кухни.

— Цзюаньцзюань не хотел сегодня есть ребрышки, говоря, что оставит их тебе. Я сказал ему, что купил и для тебя порцию, чтобы он мог спокойно поесть. Это твой сын, так что не подведи его, иди и ешь!

Чжоу Хуайшэн вернулся на кухню и сел за стол. Цзюаньцзюань забрался на табурет и придвинул к нему стоящую на столе коробку с едой.

Чжоу Хуайшэн открыл свою коробку с обедом и положил кусок ребрышек на тарелку и придвинул ее к сыну.

— Нет, — покачал головой малыш, — папа, ешь.

На Чжоу Хуайшэна смотрели двое, из-за чего он чувствовал себя неловко. Он привык заниматься физическим трудом и всегда быть в работе, поэтому было естественно, что он ел быстро, практически не жуя.

Есть из стоящего на столе ланч-бокса было неудобно, и он хотел взять ланч-бокс в руки, но, вспомнив о Линь Чжии, подумал, что так будет некрасиво и отказался от этой затеи.

Линь Чжи заказал обед в китайском ресторане, с которым у Dingsheng были давние взаимоотношения. Так как он долгое время страдал анорексией, то не мог определить, хорошее или плохое там было меню. Но, глядя на то, как ест Чжоу Хуайшэн, должно быть, было вкусно, поэтому Линь Чжии с облегчением выдохнул и перевел взгляд на пароварку, в которой находились баоцзы.

В этот момент помощник прислал ему документ на почту. Линь Чжии кликнул на него и начал читать. Как только он дошел до последней страницы, Чжоу Хуайшэн встал, чтобы добавить воды в пароварку.

У мужчины, стоявшего перед Линь Чжии, были широкие плечи. Он был безмолвен, как это старое здание.

Спустя время Чжоу Хуайшэн поставил на стол тарелку с готовыми баоцзы, соленья и конги. Линь Чжии изначально не хотел есть, но Цзюаньцзюань попросил его попробовать кусочек, и он согласился.

Линь Чжии, съевший целую баоцзы из бобов и творога, вдруг задумался о том, правда ли он страдает анорексией.

У Цзюаньцзюаня не было особо аппетита, поэтому он съел половину баоцзы, выпил кашу, а потом побежал на коврик играть со своими игрушками.

Линь Чжии и Чжоу Хуайшэн остались одни сидеть за столом. Вдруг Линь Чжии вспомнил о записке, которую видел днем.

Он подошел к журнальному столику, взял жестяную коробку и вернулся к столу.

— Прости, я не хотел заглядывать и лезть в твою личную жизнь, — открыв крышку, извинился Линь Чжии. — Я взял не ту коробку сегодня, когда хотел дать Цзюаньцзюаню леденец. Я случайно увидел это.

Линь Чжии стоял перед Чжоу Хуайшэном, смотря ему в глаза.

— Я хочу знать, почему почерк в этих записках так похож на мой? И еще, записка, которую я оставил тебе два дня назад,... почему ты положил ее сюда?

Чжоу Хуайшэн, увидев записки, изменился в лице.

— Кто написал эти записки?

Чжоу Хуайшэн тяжело дышал несколько долгих секунд. Линь Чжии сразу же почувствовал перемену в его настроении.

— Отец Цзюаньцзюаня, — ответил Чжоу Хуайшэн, — мой бывший супруг.

Линь Чжии не был слишком удивлен, так как предполагал такой ответ, но все же не удержался от следующего вопроса:

— Тогда зачем здесь лежит моя записка?

— Почерк очень похож... Он напомнил мне о нем.

Этот ответ вырисовывался среди множества вариантов, которые Линь Чжи обдумывал днем, и он был самым разумным. Но, почему-то услышав его, ему стало не по себе. В душе и на сердце появилось какое-то неописуемое и невыносимо тяжелое чувство.

— Если ты все еще любишь его, то почему бы тебе не выйти за него замуж снова?

Чжоу Хуайшэн посмотрел на Линь Чжи и горестно улыбнулся.

— У него... новая жизнь.

Линь Чжии тяжело вздохнул и молча прошел в гостиную к Цзюаньцзюаню, который играл со строительными блоками. Линь Чжии взял у него из рук квадратный блок, который собирался использовать малыш, и ребенку пришлось взять желтый шарик. Но и этот шар, который он едва только успел взять, снова забрал Линь Чжии. Цзюаньцзюань не рассердился, вместо этого он забрался к нему на руки, ожидая, когда Линь Чжии и он построят что-нибудь вместе.

http://bllate.org/book/12594/1118968