Готовый перевод My Yuvon / Мой Ювон [❤️]: Глава 4

Как обычно, когда заходили клиенты, следовало спросить, сколько их человек, и проводить к столу, но Ким Ювон просто замер на месте, вытаращившись на них как идиот. В конце концов Тэджу, не дождавшись реакции, заговорил первым:

— Двое.

От этого низкого голоса Ким Ювон тут же пришел в себя.

«Татуировка дракона…»

Ювон с опозданием заметил Тэджу. Поскольку все внимание было приковано к Мун Чонхёку, Тэджу, стоявший прямо рядом с ним, только сейчас попал в поле зрения.

— Эм, двое? Можете присесть вон там.

Стараясь держаться как можно естественнее, Ким Ювон указал на самый дальний столик. После этого он быстро достал из холодильника кувшин с водой и два стакана.

К счастью, босса Пака сегодня не было. Он уходил из ресторана примерно дважды в неделю, и с ним невозможно было связаться, чтобы узнать, где он и чем занят. Обычно он заявлялся под самое закрытие, изрядно пьяный.

В любом случае, для Ким Ювона это было удачей. Будь босс Пак здесь, он бы уже приклеился к этому столику.

Ким Ювон подошел к столу Мун Чонхёка, держа в руках кувшин и стаканы.

— Что желаете заказать?

— Четыре порции свиной грудинки, по порции риса и твенджан-ччигэ на каждого.

Хотя, задавая вопрос, Ким Ювон намеренно смотрел на Мун Чонхёка, ответил, как и ожидалось, Тэджу. Ким Ювон, который очень хотел услышать голос Мун Чонхёка, проглотил разочарование.

— Хорошо.

Он вдруг забеспокоился о твенджан-ччигэ. В прошлый раз босс Пак подал его как комплимент от заведения. Стоит ли сделать так же сейчас?

Обычно босс Пак крайне не любил, когда что-то подавали бесплатно без его ведома, но эти люди, казалось, были исключением. Скорее, если он не сделает этого, босс может устроить истерику, спрашивая, почему он не подал угощение за счет заведения.

Нужно попросить на кухне приготовить две порции твенджан-ччигэ отдельно, не внося их в общий заказ. Как раз в тот момент, когда он об этом подумал, что-то слегка коснулось его руки.

— Подай нам еще бутылку соджу.

Мун Чонхёк потянулся к Ким Ювону, который уже собирался сделать шаг в сторону. Мужчина коснулся его запястья кончиками пальцев.

Это было мимолетное движение. Просто намерение на мгновение остановить того, кто собирался пройти мимо. Ким Ювон это понимал. Определенно понимал, и все же его ноги словно одеревенели. Казалось, он прирос к полу.

— …Да. Сейчас принесу.

Еле слышно ответив, Ким Ювон поспешно направился к кассе. Пока он вводил заказ в систему, запястье в том месте, где его коснулся Мун Чонхёк, казалось, горело огнем.

«Я что, с ума сошел? Почему я так себя веду? Может, съел что-то не то?»

Сердце колотилось так же бешено, как в детстве после школьных соревнований по бегу. Это напоминало ту дрожь, которую он чувствовал поздно ночью, когда они с ребятами тайком от директора варили рамён на кухне.

Ким Ювон крепко закусил нижнюю губу и направился на кухню. Он аккуратно разложил свинину, закуски, щипцы и ножницы на подносе, а в конце добавил соджу и два стакана.

Стараясь сохранять максимально невозмутимое лицо, он понес поднос к столику Мун Чонхёка. Но едва он увидел профиль мужчины издалека, как сердце, которое только начало успокаиваться, снова забилось быстрее.

«Соберись, возьми себя в руки», — повторял он про себя, крепче сжимая поднос.

— Я сам пожарю вам мясо.

Спокойным голосом произнес Ким Ювон, подав сначала соджу, а потом расставил все закуски. Ловко орудуя руками, он выложил мясо на гриль.

Шкварчащее масло брызнуло на его светлое запястье, но он даже не почувствовал боли. Он был слишком увлечен, украдкой поглядывая на Мун Чонхёка.

Ким Ювон наполнил их пустые стаканы соджу, и когда Тэджу предложил тост, Мун Чонхёк слегка приподнял свой стакан и залпом осушил его. Закусывая дончими, поданным в качестве гарнира, двое мужчин опустошили одну бутылку соджу с пугающей скоростью.

*Дончими (동치미) — это традиционное корейское освежающее кимчи, приготовленное в рассоле из редьки, часто дайкона, с добавлением груш, яблок, чеснока, имбиря, зеленого лука и острого перца, которое отличается легким, кисло-сладким вкусом и хрустящей текстурой; оно подаётся как холодная закуска или основа для супов, а его рассол используется для приготовления холодной лапши (куксу).

Ким Ювон, молча наблюдавший за этой сценой, вскоре положил на тарелку Мун Чонхёка кусочек аппетитно поджаренного мяса. В тот же миг взгляды обоих мужчин скрестились на нем.

Несмотря на это, Ким Ювон добавил немного чоткаля и васаби поверх мяса Мун Чонхёка.

*Чоткаль (젓갈, jeotgal) — это традиционное корейское блюдо из ферментированных и засоленных морепродуктов (креветок, анчоусов, кальмаров, рыбьей икры, моллюсков).

Мун Чонхёк в замешательстве поднял голову. Он пристально посмотрел на Ким Ювона с выражением лица, словно спрашивал: «Что ты, черт возьми, творишь?».

Ким Ювон молча дожаривал остатки мяса, прежде чем произнес:

— Так будет вкуснее.

—…

— Я уделяю особое внимание… только вам, господин клиент.

После этих слов раздалось лишь громкое шипение жарящегося мяса.

На какое-то время воцарилась тишина. Не выдержав, Тэджу в конце концов прыснул от смеха. Холодный взгляд Мун Чонхёка тут же переместился на него.

— Над чем ты смеешься?

— Кхе-кхе… ни над чем.

Хотя он и сказал «ни над чем», лицо Тэджу все еще расплывалось в улыбке. Зрелище того, как этот совсем еще юный мальчишка провоцирует его сурового начальника, было весьма забавным.

Мун Чонхёк же был в полном недоумении. Он подумал: «Эта мелюзга что, издевается надо мной?». Его и без того свирепое выражение лица стало еще более пугающим.

Но действия Ким Ювона на этом не закончились. Он продолжал жарить мясо исключительно для Мун Чонхёка и подкладывать ему закуски.

— Ну как? Вкусно же, правда?

Даже не дожидаясь ответа, и несмотря на то, что Тэджу продолжал хихикать, Ким Ювон и бровью не повел. Он вел себя так, словно это его священный долг — постоянно наполнять тарелку Мун Чонхёка, чтобы та никогда не пустовала.

В конце концов Мун Чонхёк не выдержал и велел ему прекратить, сказав, что поест сам, но все было бесполезно. Пока мужчины не опустошили четыре бутылки соджу, Ким Ювон упрямо стоял на своем месте.

В итоге именно Мун Чонхёк выбросил белый флаг. Учитывая его обычную норму, они должны были открыть еще одну бутылку, но он предложил Тэджу на этом закончить.

Тэджу посмотрел на недовольное лицо Мун Чонхёка и едва сдержал смех. Тот явно спасался бегством, потому что этот дерзкий парень из ресторана стал для него слишком обременительным, хотя алкоголя ему наверняка было еще недостаточно.

Пока Тэджу расплачивался, Ким Ювон попросил Сохён провести оплату, а сам последовал за Мун Чонхёком на улицу.

— Господин клиент!

Он боялся, что тот притворится, словно не слышит, но, к счастью, этого не произошло. Мун Чонхёк остановился и вынул изо рта сигарету, которую только что собирался прикурить.

Ким Ювон решительно подошел и встал перед ним. Резкий холодный ветер обдувал лицо, но ему было все равно. Он крепко сжал кулаки и высоко поднял голову, встречаясь с мужчиной взглядом.

Если бы он мог следовать велению сердца, то хотел бы спросить его имя. Хотел спросить, когда тот снова придет к ним поужинать, и сколько еще ему придется ждать их встречи. Но единственное, что он мог сказать мужчине прямо сейчас, было:

— Пальто… вы правда не против, если я не буду вам его возвращать?

На вопрос Ким Ювона Мун Чонхёк ответил с совершенно бесстрастным лицом:

— Кажется, я говорил вам в прошлый раз. Можете просто выбросить его.

Предсказуемая холодная реакция заставила Ким Ювона занервничать. Он сам не понимал, почему ему так хочется удержать этого человека. Это было чувство, которого он никогда прежде не испытывал, и не мог его объяснить.

Одно было ясно: если он отпустит его прямо сейчас, его сердце будет замирать при виде каждого черного костюма в ближайшие несколько дней.

Ким Ювон схватил Мун Чонхёка за руку, когда тот уже собирался уходить.

— Тогда… тогда я хотел бы угостить вас ужином в следующий раз. Это ведь возможно?

—…

Глаза, полные явного желания, постепенно краснеющие щеки и то, как он нервно облизнул пересохшие губы…

Поскольку Мун Чонхёк не был из тех, кто грубо делит людей по полу, когда дело касается романтики, к этому моменту он не мог не понять истинных чувств Ким Ювона.

— Сколько тебе лет?

— Что?

— Я спросил, сколько тебе лет.

Хотя Ким Ювон был немного удивлен тем, что мужчина внезапно перешел на «ты» после официального тона, он твердо ответил:

— Мне двадцать два.

«Вот оно что».

Как только Мун Чонхёк услышал возраст Ким Ювона, он усмехнулся.

Парень и на первый взгляд казался молодым, но его возраст был даже меньше, чем он предполагал. Целых пятнадцать лет разницы. В тот год, когда он хоронил отца, этот ребенок только увидел свет. Мун Чонхёк цокнул языком.

— Мне тридцать семь.

«Так что приди в себя» — таков был скрытый смысл его слов.

Иногда люди давали ему на пять-шесть лет меньше, судя только по внешности. Этот парень, вероятно, думал так же. Раз десять лет это та цифра, которую можно преодолеть, он, видимо, решил попробовать подкатить.

Думая, что Ким Ювон отступит, Мун Чонхёк снова переключил внимание на сигарету. Однако Ким Ювон склонил голову набок, смотря на него.

— …И что?

— Что?

— Если тебе тридцать семь, ты не можешь принять приглашение на ужин от того, кому двадцать два?

От такого дерзкого заявления брови Мун Чонхёка сошлись на переносице. На вид парень казался паинькой, но, вопреки внешности, был весьма своенравным. В такие моменты нужно было говорить твердо.

Мун Чонхёк наклонился и приблизил свое лицо почти вплотную к лицу Ким Ювона.

— Да. Не могу.

Это был до обидного краткий отказ. Сказав все, что хотел, Мун Чонхёк отстранился, не давая шанса снова его задержать. От него веяло таким холодом, что Ким Ювон даже не осмелился его остановить.

Ким Ювон надул губы и посмотрел вслед уходящему Мун Чонхёку. Его широкая спина и длинные ноги были досадно красивыми.

http://bllate.org/book/12578/1315284