Готовый перевод My Yuvon / Мой Ювон [❤️]: Глава 3

Бах…

После недолгого сопротивления старая железная входная дверь наконец беспомощно поддалась сильным ударам и разлетелась на куски.

Внутри дома за скрипучей дверью было тихо, как в могиле. Тэджу, постоянно озиравшийся по сторонам, коротко цокнул языком.

— Похоже, этот ублюдок снова куда-то смылся.

Услышав слова Тэджу, Мун Чонхёк, стоявший позади него, усмехнулся.

— Такого не может быть.

Этот парень не покинул бы это место. Не смог бы. Они все знали это, когда шли сюда. Мун Чонхёк крутился в этом мире уже семнадцать лет. Он бы не стал выламывать чью-то входную дверь, не имея такой интуиции.

Мун Чонхёк наступил ботинком на пожелтевший, выцветший линолеум.

Сразу за входом, который было даже неловко называть входом, находилась крошечная раковина. В паре шагов дальше в комнате уже были расстелены постельные принадлежности, чтобы попасть в ванную, нужно было подняться на небольшую ступеньку, расположенную за постелью.

Взгляд Мун Чонхёка, внимательно сканировавший тесный дом, остановился на двери той самой ванной.

— Открой ее.

Получив краткое указание, Тэджу кивнул и направился к ванной. В любом случае, до нее было всего около трех шагов.

— Заперто.

Как и ожидалось, дверь ванной была заперта. Когда Мун Чонхёк едва заметно кивнул, Тэджу отступил на полшага, после чего изо всей силы ударил по дверной ручке ванной.

Бах…

Раздался звук удара. Дверь ванной, которая была более хлипкой, чем входная, тут же поддалась. Когда он еще раз пнул ногой болтающуюся ручку, дверь распахнулась.

За дверью на коленях сидел мужчина. Это был тот самый человек, которого искал Мун Чонхёк.

— А вот и ты, — усмехнулся Мун Чонхёк, подходя к нему.

Под звук медленных шагов мужчина зажмурился и уткнулся головой в пол.

— Г-господин… Пожалуйста, только один раз. Только один раз, прошу, проявите милосердие, — с полным отчаяния голосом заговорил он.

Что ж, кто бы не впал в отчаяние, когда перед тобой стоят двое мужчин, которые едва не забили тебя до смерти?

В тот день, когда его поймали на том, что он проиграл в карты все двадцать миллионов вон, взятые якобы на операцию, мужчину избили прямо перед домом, в буквальном смысле до полусмерти. Его лицо до сих пор было изуродовано побоями, оставшимися с того времени. Его глаза заплыли черно-синими синяками, а в уголках губ запеклись кровавые корки.

Не только лицо, но и его тело тоже было не в порядке. Живот, в который Тэджу несколько раз ударил ногой, все еще болел так, словно вот-вот разорвется.

Мужчину отпустили после обещания добросовестно выплачивать хотя бы проценты. С тех пор прошла неделя, но он не выплатил обещанного, из-за чего и начался весь этот хаос.

Мужчина сложил ладони и взмолился:

— Две недели, нет, десяти дней будет достаточно. Я, я нашел работу. Даже если мне придется взять аванс, я обязательно верну через десять дней.

Мун Чонхёк молча смотрел на рыдающего мужчину сверху вниз. По его взгляду невозможно было понять, о чем он думает.

Мужчина лишь надеялся, что Мун Чонхёк поверит его словам. Насчет работы он солгал, но через десять дней к нему действительно должны были поступить деньги.

После недолгого молчания Мун Чонхёк внезапно вскинул правую руку, после чего раздался звонкий звук пощечины. Своей огромной ладонью он нанес мужчине удар по левой щеке.

От удара, отозвавшегося в голове, мужчина потерял равновесие и рухнул.

— Тэджу.

— Да.

— Подними его.

Тэджу схватил упавшего за шкирку и рывком поднял. Алая кровь, потекшая из порванной губы, закапала на подбородок.

— Подними голову.

Когда мужчина со стоном поднял голову, Мун Чонхёк отвесил ему еще одну пощечину. Воздух прорезал звук куда более резкий, чем прежде.

— Кхе-кхе…

Несмотря на кашель мужчины, с который вырывался с кровью, Мун Чонхёк заговорил совершенно невозмутимо.

— Давай я тебе кое-что проясню…

— Кхе-кхе.

— Я не возьму деньги, вырученные от продажи твоей дочери.

На мгновение на лице мужчины промелькнул ужас.

— К-как вы…

Проверка должников была основой основ. Мужчина воспитывал дочь один, без супруги. Точнее говоря, он просто держал ее при себе.

Когда перспективы возврата денег стали туманными, этот парень два дня назад начал отправлять свою дочь в кофейню перед домом. Это место называлось кофейней, но там бесчисленное множество людей подавали кофе, сидели рядом с посетителями и вели бессмысленные разговоры, а потом уходили для оказания «вторых услуг».

Проблема была в том, что его дочь была все еще несовершеннолетней. Ей исполнится двадцать после дня рождения в этом году, но юридически она все еще считалась ребенком.

Одного только займа под лживым предлогом операции было достаточно, чтобы захотеть свернуть этому парню шею, но теперь он предлагал деньги, заработанные на продаже тела девчонки, у которой на губах еще даже молоко не обсохло.

— Ты держишь меня за чертового дурака?

Честно говоря, не имело значения, каков источник денег. Пока их возвращали, этого было достаточно. Но Мун Чонхёк должен был устранять все, что шло вразрез с его настроением, что бы это ни было, чтобы чувствовать удовлетворение. Он родился с таким темпераментом и не мог сдержаться, даже если пытался.

Этому ублюдку нужно было предупреждение. Предупреждение о том, что если он еще раз посмотрит на него свысока, то может исчезнуть без следа.

— Я даю тебе десять дней, так что сдержи обещание.

— …

— Если будет совсем туго, продай свою задницу или что-то вроде того, чтобы достать деньги. Я знаю полно подходящих мест.

То, что явно должно было быть шуткой, прозвучало настолько серьезно, что мужчина непроизвольно напряг внутреннюю сторону бедер.

Наблюдая за этой реакцией, Мун Чонхёк усмехнулся и развернулся.

— Пошли.

Вслед за Мун Чонхёком, который аккуратно перешагнул через обломки двери на полу, пошел Тэджу.

Его спина выглядела внушительно, когда он уходил, засунув руки в карманы. Тэджу на мгновение задержал взгляд на удаляющейся фигуре Мун Чонхёка, а потом опустил глаза.

Хотя он жил тенью этого человека уже более восьми лет, Тэджу все еще не мог понять его глубины.

Он не чувствовал вины за то, что забивал людей до полусмерти, но иногда проявлял вот такие сострадательные стороны. Мун Чонхёк оправдывался словами о том, что на это противно смотреть или что это портит ему чертово настроение, но в конечном итоге он был недоволен тем, что несовершеннолетнюю дочь продают ради денег.

У всех людей есть множество граней. Они могут казаться живыми, но иногда быть молчаливыми, или казаться колючими, но изредка проявлять нежность.

Мун Чонхёк был принципиально безжалостным и жестоким. Он был именно тем типом людей, которому идеально подходило выражение «ни крови, ни слез».

Но достаточно взглянуть на то, как он приютил Тэджу, которому некуда было идти, чтобы понять, что в нем есть доля сострадания. Причина, по которой он только что отвесил мужчине пощечину, наверняка крылась в том, что он пожалел несчастную жизнь молодой девушки.

За годы службы у Мун Чонхёка Тэджу пришел к такому выводу.

— Хённим, куда пойдем ужинать? — спросил Тэджу, открывая заднюю дверь припаркованной машины.

— Куда-нибудь поблизости.

— Свиная грудинка подойдет? То место, где мы были несколько дней назад.

На бесстрастном лице Мун Чонхёка на мгновение отразилась задумчивость. То место, где они были несколько дней назад…

«Это… вы оставили это».

Перед глазами промелькнуло лицо парня, работающего на полставки, который бежал за ним, сжимая в руках его пальто. Он помнил его взгляд. Несмотря на дрожь, парень решительно смотрел на него снизу вверх. Его глаза были совершенно чисты.

— Хорошо, — ответил Мун Чонхёк, сев на заднее сиденье.

***

Динь…

Раздался звук открывающейся входной двери Cheolpan-jip.

— Добро пожаловать.

Ким Ювон, поприветствовавший вошедшего воодушевленным голосом, тут же поник, как только разглядел лицо клиента. Мужчина был просто в черном костюме, но это был не тот человек, которого он хотел увидеть.

Проводив гостя к свободному месту и приняв заказ, он ввел данные в систему. У Ким Ювона совсем не осталось сил, и он вяло нажимал на экран.

Вот уже несколько дней Ким Ювон напрягался всякий раз, когда видел кого-то в черном костюме, задаваясь вопросом, не тот ли это мужчина, которого он ждет.

Но мужчина с того дня больше не приходил в ресторан, и Ким Ювон раз за разом проходил через цикл надежды и разочарования.

Однажды он задумался, почему именно он ждет этого человека.

Хотел ли он вернуть пальто? Или хотел хотя бы сказать спасибо за то, что тот спас его от словесных нападок босса Пака?

Мысли цеплялись одна за другую, но ясного ответа не находилось. Как будто на это черное пальто наложили какое-то заклятие. С тех пор как он поспал, укрывшись им, лицо мужчины постоянно всплывало у него в голове.

Нужно было настоять на оплате химчистки. Под этим предлогом он мог бы как-нибудь раздобыть номер мужчины. Даже если ему отказали, стоило попытаться хотя бы еще раз. Если бы он это сделал, то по крайней мере не вздрагивал бы сейчас от каждого черного клочка одежды.

Пока он предавался бесполезным сожалениям, звук открывающейся двери раздался вновь.

— Добро пожаловать… — на этот раз он поздоровался вяло.

«Он все равно не придет», — подумал он.

Но в тот момент, когда он увидел лицо клиента, вошедшего в ресторан, у Ким Ювона отвисла челюсть. Подумав, не мерещится ли ему, он зажмурился и снова открыл глаза.

Однако этот человек, которому пришлось пригнуться, чтобы войти в дверь, слишком маленькую для его тела, определенно был тем самым, кого Ким Ювон так долго ждал.

http://bllate.org/book/12578/1301787