Готовый перевод DASH / Рывок [❤️]: Глава 1.6

Во вторник днем Джихон рано закончил работу и навел порядок на своем рабочем месте. Выключив компьютер, он настроил переадресацию вызова на свой мобильный телефон. В этот момент помощник менеджера Нам высунул голову из-за перегородки.

— Господин Чон, ты уходишь?

— Да, но я еще вернусь.

— Даже если нет, то ничего страшного. Просто уговори Квон Джэгёна работать с нами.

— Думаю, мы закончим быстро, и я вернусь работать на всю ночь.

Помощник менеджера Нам рассмеялся. Было ясно, что он принял слова Джихона за шутку. А вот самому Джихону сейчас было не до смеха.

— Старший менеджер, я пойду, — Джихон попрощался перед тем, как покинуть офис.

Едва он вышел из здания, как на него тут же обрушилась жара. Лето обещало быть более жарким, чем обычно, а с наступлением июля дневная температура в Сеуле взлетела до тридцати четырех градусов. Джихон поймал такси прямо перед зданием компании. Поскольку это была важная встреча, он тщательно выбрал рубашку и галстук. Ради этой встречи он даже не курил весь день, опасаясь, что сигаретный дым оставит на нем неприятный запах. Но вот палящее солнце сегодня могло испортить его планы.

— Пожалуйста, отправляйтесь в Джамсил, — Джихон назвал таксисту название отеля. Водитель не стал вбивать адрес в навигатор, сразу поехав по нужному адресу.

Джихон еще раз посмотрел на время и откинулся на спинку сиденья. Прохладный воздух кондиционера проникал под его рубашку и охлаждал предплечья. Он скрестил руки на груди и посмотрел в окно. Несмотря на то что он оказался в подобной ситуации из-за работы, ему все равно казалось это чем-то нереальным.

То, что он едет встретиться с Квон Джэгёном, было просто невероятно. Квон Джэгён, который игнорировал любые агентства, даже когда они умоляли его, решил дать шанс молодой компании Spoin, сказав, что это благодаря Чон Джихону. Последняя часть была просто невероятной.

Менее десяти лет назад максимум, что они делали, это здоровались друг с другом, а теперь, спустя время, Квон Джэгён вдруг захотел встретиться. Они не были достаточно близки, и Джихон не помнит, чтобы он делал для него что-то значимое. Поэтому, когда вчера он разговаривал с госпожой Шим по телефону, он не думал, что она будет так счастлива услышать и увидеть его.

Мама Квон Джэгёна всегда была такой. Она общительна и дружелюбна, порой даже с незнакомыми людьми. Казалось, что она пыталась переключить внимание со своего замкнутого сына на себя, становясь более общительной.

Особенно это касалось Джихона. Она всегда замечала его издалека и приветствовала. За разговором она непринужденно спрашивала, как он себя чувствует и как его плечо. Она советовала ему то, что помогает от боли в суставах, где взять хорошие лекарства и еще кучу другой информации, которую он не особо хотел знать. А перед уходом всегда говорила:

— Надеюсь, мой Джэгён скоро вырастет и сможет тренироваться с тобой. Ты даже не представляешь, как сильно нравишься ему. Он записался сюда, потому что увидел твое выступление по телевизору и захотел тренироваться с тобой.

Джихон слышал это раз двадцать и каждый раз спрашивал: «Правда?», а потом смеялся. Ему говорили это все родители учеников младшей или средней школы, которые подходили к нему и восхищались им, говоря что-то подобное.

В то время Джихон только завоевал медаль на чемпионате мира и стал горячей темой для обсуждения. Поэтому было немало людей, которые перевели своих детей в этот бассейн. Сотрудники как-то рассказали ему, что в день как минимум один родитель подходил и просил, чтобы их ребенок тренировался у того же тренера, что и Чон Джихон.

Но таких детей, как Квон Джэгён, которые в итоге переходили в Ильнас, было мало. Обычно после того как родители привозили ребенка в бассейн, то потом приезжали уставшими на работу. Если они проживали в отдаленных районах, то им приходилось принимать временные меры: например, оставлять ребенка у ближайших родственников, или родители чередовали очередь, кому нужно приезжать за ребенком.

Госпожа Шим решила перевезти всю семью ближе к Ильнасу. Как отреагировал отец Квон Джэгёна, неизвестно, а вот старший брат был недоволен. Почему? Мало того что им всем пришлось переехать из Сеула ради младшего брата, так ему еще пришлось перевестись в новую школу в Чольджи. Ему не нравилась царившая атмосфера в их доме, где все в то время вращалось вокруг его младшего брата. Хён Квон Джэгёна учился в средней школе и становился все более чувствительным и беспокойным к этому.

После уроков хён Квон Джэгёна приходил в бассейн. Это делалось для того, чтобы после тренировки они могли вместе ехать домой на машине их матери. Много раз Джихон видел, как он сидел в общей комнате в ожидании мамы и своего донсэна*. Хён Квон Джэгёна был совсем не похож на него: он все время сидел с недовольным лицом и смотрел в свой ноутбук.

*младший брат.

Смотря на них, Чон Джихон невольно вспоминал свою сестру. Она часто жаловалась на то, что их мать заботится только о брате. Но их отец-омега был не такой, как мама Квон Джэгёна. Он был военным, поэтому редко приезжал в бассейн, боясь наделать шуму. Естественно, он не приезжал за ним, как другие родители, и редко разговаривал с его тренером по телефону. Однако его сестру не покидало чувство обиды из-за диеты ее хёна и атмосферу в доме, где его график соревнований ставился на первое место.

Когда Джихон был маленьким и не понимал свою сестру. По сравнению с атмосферой в домах других спортсменов, их была сущим пустяком. Его родители не особо заботились о нем, так что он думал, что его сестра просто не такая, как все. Однако, повзрослев, Джихон осознал, какую тяжелую работу делают родители, чьи дети занимаются большим спортом. Тогда он понял обиду и печаль, которую чувствовала его сестра.

Когда Джихон видел хёна Квон Джэгёна, одиноко сидящего в комнате отдыха, он чувствовал грусть. Он был того же возраста, что и его младшая сестра, поэтому он заходил к нему иногда, покупая для него напитки или батончики. Со временем хён Квон Джэгёна стал называть Джихона хёном и начинал брать на себя инициативу первым в разговорах. Были времена, что он не отпускал Джихона до окончания тренировки, говоря о себе или разговаривая еще о чем-нибудь. Сейчас, когда Чон Джихон вспоминал об этом, то понимал, что его дружелюбие напоминало их маму.

Самое забавное, что он так часто общался с ними, но практически совсем не разговаривал с Квон Джэгёном. Они даже не здоровались, когда виделись в бассейне, что уж говорить о полноценном общении.

Но это была больше проблема Квон Джэгёна, нежели Джихона, потому что он не общался в бассейне ни с кем, кроме тренера. Он всегда тренировался с невыразительным лицом, как будто не видел и не слышал ничего вокруг.

С Квон Джэгёном все было не так. Они редко встречались, а если это происходило, то тот делал вид, что не замечал Джихона. Если ему что-то нужно было от брата, то он всегда подходил и говорил, но при этом умудрялся игнорировать Джихона. Поэтому Джихон не мог поверить в историю его мамы, что он действительно нравится Квон Джэгёну, и что это именно он попросил перевести его сюда. Джэгён смотрел на него свысока и игнорировал.

Правда, год спустя, когда Джихон забирал свои вещи из шкафчика и вышел из центра, он был удивлен, когда на улице его догнал Квон Джэгён.

— Ты действительно хочешь перестать плавать? — запыхавшись, спросил Квон Джэгён.

Он бежал за ним так быстро, что даже его легкие пловца не смогли выдержать нагрузки. Джихон был не столько удивлен этому, сколько смущен. Он хотел ответить: «Да, так что усердно тренируйся, чтобы стать более знаменитым, чем я». Так он отвечал другим детям. Но когда об этом спросил Квон Джэгён, он был слишком смущен, чтобы что-то ответить ему, поэтому просто смотрел на него.

— Почему ты уходишь? Это потому что ты бета, а не альфа? Ты поэтому уходишь? — Квон Джэгён, кажется, решил, что Джихон не отвечает ему специально, поэтому сжал его руку.

Джихона не волновал ни тон его голоса, ни то, как это звучало. Каждый раз, когда поднималась эта тема, тренер федерации, люди из ассоциации спортсменов и директор школы — все говорили ему одно и то же.

Но по какой-то причине, когда это сказал Квон Джэгён, Джихон не смог этого вынести.

Нет, нет, нет. На самом деле причина была понятна. Было очевидно, почему его разозлили слова Квон Джэгёна.

— Ты с самого начала знал, что ты не альфа, но сколько альф в нашем мире? Ты такой же высокий, как альфа, и размах твоих рук такой же длины, как у альф. Ты знал этого с самого начала и смог стать чемпионом, так зачем ты уходишь, даже не попробовав еще раз? — и это говорил двенадцатилетний мальчишка, который пару дней назад узнал, что он альфа.

Конечно, Джихон знал, что это не вина Квон Джэгёна. Это не он выбрал родиться альфой. Да и не важно, хотел он или нет, потому что большинство хотело этого. Джихон тоже хотел. Он тоже хотел бы родиться альфой, если бы мог.

«Не нужно резко реагировать на слова этого ребенка. Скорее всего, с такими людьми мне придется иметь дело до конца жизни, поэтому не нужно сразу отвечать им», — пока Джихон старался утешить себя этими мыслями, Квон Джэгён снова заговорил:

— Альфам тоже не просто! Им нужно принимать подавляющие препараты на постоянной основе, если они хотят продолжать участвовать в соревнованиях. Не все лекарства подходят, и от них могут быть побочные эффекты. Но тебе по крайней мере не приходится их принимать, — после этих слов едва успокоившееся сердце снова бешено забилось.

«Не могу поверить, что он жалуется! Просто принимать чертовы таблетки! Мне придется жить с чипом в теле всю оставшуюся жизнь, а он называет подавители и супрессоры проблемами», — мысленно выругался Джихон.

Говорят, что когда эмоции достигают своего пика, они могут вырываться в прямо противоположном поведении, и это правда. Чон Джихон мог только смеяться над жестокостью замечаний ребенка, которые, впрочем, были без злого умысла.

— Я впервые слышу, чтобы ты говорил так много, — смеясь, Джихон убрал руку Квон Джэгёна со своей, — я не слышал твоего голоса целый год, а сегодня его так много.

— Хён, — воскликнул Квон Джэгён, пытаясь снова схватить его за руку.

Джихон ловко увернулся от прикосновений, сделав вид, что поправляет сумку на плече, а затем сделал шаг назад.

— Знаешь, ты разговариваешь, как настоящий альфа. Я не знал об этом, потому что не говорил с тобой никогда должным образом.

Квон Джэгён замер. Рука, которую он протянул, застыла в воздухе. Джихон посмотрел на нее, а потом в глаза Квон Джэгёну и улыбнулся.

— Я рад, что узнал об этом сегодня.

«Да, верно, ему было всего двенадцать лет», — как только Джихон подумал об этом, ему вдруг стало очень стыдно.

Ему было так стыдно за то, что он выместил свой гнев на невинном ребенке, что он не мог вынести этого. Джихону было настолько неловко, что хотелось убежать и спрятаться.

На самом деле, до сих пор воспоминания об этом заставляют краснеть Чон Джихона и стыдливо опускать голову. Если бы он мог, то хотел бы провалиться сквозь землю. Джихон опустил голову, закрывая лицо ладонями.

Чон Джихон сразу же извинился и закончил разговор на хорошей ноте, но это не искупило его ошибки. По сей день, когда он вспоминает то время, в голове у него появлялся образ: обиженное детское выражение лица Квон Джэгёна и его отношение к нему, а не те приветствия, которыми они с ним иногда обменивались.

«Я сам был тогда очень молод. Может, физически я и вырос, но душевно был еще очень мал. Но это не оправдание», — сколько бы Джихон ни думал об этом и как бы ни пытался оправдать себя, но вести себя так восемнадцатилетнему школьнику с двенадцатилетним ребенком было очень стыдно.

«Интересно, будет ли сам Квон Джэгён сегодня на встрече…»

http://bllate.org/book/12545/1116788