Готовый перевод cheri keikeu / Вишневый торт [❤️]: Глава 1-5

Со Сухён уставился на глазированное кондитерское изделие в форме цветка.

— Что, слишком сладко? Я принес их, потому что в прошлый раз тебе вроде понравилось. Или хочешь хангы?

*Хангы (한과) — традиционные корейские сладости, часто изготавливаемые из риса, меда, орехов и кунжута.

— Нет, все в порядке, хён. Они вкусные, — мягко ответил Сухён, откусив кусочек якквы. Насыщенная, маслянистая сладость разлилась по языку.

*Якква (약과) — корейское медовое печенье, жареное во фритюре.

— Тебе нужна салфетка?

— Спасибо, не нужно, — по-детски улыбнулся Сухён и, облизав большой и указательный пальцы, вытер их об одежду. Масло из якквы оставило блестящий след на его пальцах и губах.

Прошло уже два часа с тех пор, как он пришел в дом бабушки из Сеула. Он оставил Бокшиля дома, включив электрическое одеяло для него, чтобы он не замерз, когда будет спать. Сухён не ожидал, что бабушки не будет дома. Но, несмотря на ее отсутствие, он все же остался с Кан Исоном и теперь наслаждался вкусностями.

— Хён, ты пробовал макаруны?

— Макаруны?

Парень удивленно моргнул, не ожидавший услышать такого вопроса. Он мало говорил о себе и своем прошлом, но, будучи учеником бабушки из Сеула, наверняка был оттуда же и уж точно знал, что такое макаруны. Бабушка часто называла его «ангел-хранитель». Сухён, совершенно не разбирающийся в мире духов, мог только гадать, почему она так его назвала. Сам же Сухён обращался к Кан Исону «хён».

— Да, пробовал. Ты хочешь макаруны? Хочешь, я позвоню бабушке и попрошу купить их? Уверен, она не откажет.

— Нет, просто хотел узнать, пробовал ли ты их.

Обычно Сухён бы не упустил возможности угоститься сладким, но сегодня почему-то отказался. Кан Исон, протягивая ему салфетку, наклонил голову.

— Это такие круглые печенья, их называют еще «ракушками», а внутри у них… начинка, типа крема. Вкус зависит от крема или самой ракушки. Они довольно сладкие, поэтому я их редко ем, но…

— Но они действительно очень вкусные.

Сухён уже забыл легкую насмешку Ки Тэёна насчет своего детского пристрастия ко всему яркому.

— О, так ты их пробовал? Кто тебе их купил?

— Да.

— Кто купил? — вновь повторил Кан Исон.

— Директор… Ки Тэён, — Сухён использовал обращение «директор» вместо «господин».

— Разве бабушка не говорила тебе быть с ним поосторожнее? — тяжело вздохнул Кан Исон.

— Он, конечно, огромный, но не кажется опасным. Когда я попросил его не курить внутри супермаркета, он вышел на улицу. Он скорее озорной, чем угрожающий.

— Я его тоже видел, но… Ты видел его глаза?

— Глаза? Они вроде обычные.

— Нет, не просто глаза, а именно зрачки?

Сухён задумался. Он не всматривался в зрачки мужчины. Обычно он смотрел на его лицо и его выражение, когда разговаривал, а не на зрачки. В его памяти мужчина чаще всего улыбался.

— Истинная сущность человека отражается в его глазах.

— Я буду осторожен.

Он по-прежнему не считал того мужчину страшным или опасным, но прислушаться к предостережениям и бабушки из Сеула, и Кан Исона явно не помешает.

«Но чего именно мне нужно остерегаться? Директор заходил в супермаркет всего пару раз, покупал сигареты и курил на улице. Хотя в прошлый раз он принес макаруны…»

— И верни то, что осталось от его подарка. Не стоит ничего принимать от таких людей.

Сухён удивленно моргнул. 

— Он же наверняка дал тебе целую коробку, а не пару штук. …Неужели ты все съел?

Да, он съел.

— Уже? — Кан Исон прочитал ответ по его выражению лица, и его без того большие глаза стали еще больше. Для его обычно спокойного характера такая реакция означала искреннее изумление.

— Они ведь слишком сладкие.

«Да, они были сладкими, очень сладкими и невероятно вкусными».

Половину коробки Сухён умял за один присест, еще четверть, после того, как посмотрел, как их правильно хранить, а остальное доел на следующий день. Яркие цвета и разнообразие кремовых начинок делали их восхитительным лакомством. В одном даже были такие же сырные крекеры, которые он продавал в своем супермаркете.

— Это плохо… — нахмурился Кан Исон и закусил губу. Он с беспокойством посмотрел на Сухёна и накрыл тыльную сторону его руки своей. — Если есть что-то, что ты можешь дать ему взамен, то сделай это, и больше ничего от него не принимай. Понятно?

— Хорошо, — послушно кивнул Сухён. Делиться едой казалось обычным делом, но, видимо, к посторонним это не относилось. Или, может быть, только к тому мужчине.

Он совершенно не понимал беспокойства Кан Исона, но решил больше ничего не принимать от Ки Тэёна. К тому же, он уже давно вышел из того возраста, когда его можно было подкупить сладостями.

— Не говори бабушке, а то она будет волноваться. Ты же сохранишь мой секрет, хён.

Сухён знал, что бабушка отругает его. Если бы его собственная бабушка была жива, она бы точно отлупила его по заднице.

Кан Исон улыбнулся на эту просьбу и нежно отодвинул слишком отросшую челку Сухёна.

— Тебе нужно подстричься.

— У парикмахера гостит сын, поэтому я пока не могу пойти подстричься.

Его челка, которая значительно отросла за последние несколько недель, мешала ему нормально видеть. Сухён откинул ее, когда Кан Исон убрал свою руку. Он мог бы подстричь челку и сам, но обычно, когда она отрастала, он просто завязывал ее резинкой.

— Хочешь, я подстригу?

— Ты?

— Да. Я иногда подстригаю бабушку.

Немного подумав, Сухён кивнул. Ему нравилось, когда кто-то возится с его волосами, это вызывало у него сонное состояние.

— Подожди здесь.

Когда Кан Исон вышел из комнаты, Сухён встал, выбросил обертку от якквы в мусорное ведро и пошел в ванную, чтобы вымыть руки. Дозатор, в отличие от кускового мыла, которым он пользовался дома, выдавал целую гору пены.

— Сухён, иди сюда.

— Иду.

Дом бабушки из Сеула отличался от других домов в деревне. Он больше походил на загородный дом, чем на типичное сельское жилище. Кан Исон позвал его в другую комнату, не в ту, где они до этого ели печенье.

«Бабушке, наверное, будет грустно, если этот дом снесут из-за реконструкции».

Сухён вдруг задумался, куда переедут бабушка из Сеула и Кан Исон. У стариков, живущих в деревне, были дети, и они, скорее всего, переедут поближе к ним, но, насколько он знал, ни у бабушки из Сеула, ни у Кан Исона не было родных.

«Неужели они вернутся в Сеул?»

— Садись сюда.

Войдя в комнату, он увидел газеты, расстеленные на полу, и стул посередине. Сухён поспешно подошел и послушно сел. Кан Исон накинул ему на плечи полотенце, чтобы защитить одежду от падающих волос.

— Я подстригу аккуратно, но не слишком коротко, а то лбу будет холодно…

— Ладно, хён, как скажешь.

Сухёну было неважно, даже если получится неидеально, все равно никто не увидит.

Наслаждаясь нежным прикосновением рук в своих волосах, Сухён сосредоточился на медленном ритме, который издавали ножницы.

— Хён.

— Что?

— Хён, а люди, которые сейчас приезжают из Сеула и уезжают обратно… ты что-нибудь знаешь о них?

— Не особо. Бабушка сказала мне не беспокоиться об этом… но остановить это, скорее всего, уже не получится. У нас не густонаселенный район.

— Понятно.

— Тебе, наверное, грустно из-за того, что деревню реконструируют.

Сухён задумался. Перспектива потерять дом и сад печалила его не так сильно, как мысль о расставании с людьми. Бабушки, скорее всего, переедут к своим детям. Даже несмотря на то, что они жили отдельно от родных, было практически невозможно, чтобы все они переселились в одно новое место.

— Мне, конечно, грустно от того, что место, где я вырос, изменится, но я больше буду скучать по бабушкам и по тебе, хён.

—…

— Хён, а вы с бабушкой вернетесь в Сеул?

Когда Кан Исон прервал стрижку, Сухён поднял подбородок, встретив его взгляд. Кан Исон криво улыбнулся на этот непростой вопрос и аккуратно поправил положение головы Сухёна.

— В Сеул я, скорее всего, не вернусь. Бабушка ведь переехала сюда из-за меня…

«Из-за духа или чего-то такого…» — Сухён молча кивнул и не стал расспрашивать дальше.

Честно говоря, он не знал о Кан Исоне почти ничего. Можно сказать, что все, что ему было известно — это то, что Исон был любимым учеником бабушки из Сеула. Сухён догадывался, что должна быть причина, по которой Исон редко говорил о себе и почти не выходил из дома, но никогда не лез с вопросами. Он не был настолько наглым и бессердечным, чтобы заставлять кого-то чувствовать себя некомфортно только для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

— Кстати, а что ты сам собираешься делать? — Кан Исон придвинулся ближе, собираясь продолжить ровнять челку. Со Сухён закрыл глаза. Без визуального контакта звук ножниц казался чуть громче.

— Я подумаю об этом, когда придет время.

Хотя жить одному было одиноко, возможно, так даже лучше. Он находился в ситуации, когда мог принимать решения, основываясь только на своих потребностях, не учитывая разные обстоятельства. Если ничего не выйдет, он думал, что будет неплохо осесть в одном из небольших городков, куда часто ездили бабушки за покупками.

— Готово.

Когда Исон начал сметать состриженные волосы, Со Сухён медленно открыл глаза. Раньше он не замечал, но его волосы действительно были слишком длинными, и после их стрижки все вокруг стало видно гораздо четче.

— Ой, возможно, не стоило их стричь…

— Почему? — спросил Сухён, поправляя челку. Даже если она получилась неровной, он не придал бы этому значения.

— Просто… теперь лицо слишком открыто…

— Хён и бабушки всегда так говорят.

Все бабушки часто спорили на эту тему:

«Ты не должен выделяться».

«Сухён же сказал, что не интересуется учебой, так? Если он не собирается зарабатывать на жизнь образованием, то должен поехать в Сеул, податься в шоу-бизнес и стать знаменитым, пока он еще ребенок. Сколько он еще будет сидеть в этой глуши? Молодежь должна покорять большой мир».

«Знаменитость? Какая еще знаменитость? В Сеуле на каждом углу полно парней с такой же внешностью, как у него».

Несмотря на шутливые замечания других бабушек, его родная бабушка неизменно отвечала серьезно:

«О чем ты говоришь, дорогая? Разве ты не смотришь дорамы? Нет никого красивее нашего Сухёна. Ты же знаешь, что я смотрю не только утренние дорамы и ток-шоу? Даже в тех дорамах, что молодежь сейчас смотрит по вечерам, таких красивых, как он, не найти».

В их спор вмешивалась бабушка из Сеула:

«Нет. Если Сухён будет жить в таком огромном городе, как Сеул, он погубит себе жизнь».

Сам же Со Сухён обычно молча сидел между бабушками, тихонько хрустя снеками во время этих перепалок.

«Он может попасть в лапы какому-нибудь негодяю без образования».

Со Сухён был единственным молодым парнем в деревне, поэтому чрезмерное беспокойство бабушек было понятно. Похожая реакция Кан Исона, скорее всего, объяснялась влиянием бабушки из Сеула.

— Все будет в порядке, ничего не должно случиться, — пробормотал Кан Исон, смахивая волоски со щеки Со Сухёна.

Со Сухён просто кивнул в ответ на его бормотание, размышляя, что могло бы случиться просто из-за стрижки челки.

— Спасибо. Я тогда пойду.

— Снова пошел сильный снег, так что будь осторожен. О, Сухён, подожди минутку.

Пока Сухён рассеянно надевал кроссовки, Кан Исон скрылся в другой комнате, а когда вышел, то что-то держал в руках.

— Что это?

— Подарок, ведь сегодня канун Рождества. Перед твоим приходом я как раз думал, когда тебе его вручить. Хорошо, что ты сегодня зашел. Надо было с утра приготовить для тебя суп из морских водорослей*.

*Суп из морских водорослей (미역국) — традиционное корейское блюдо, которое часто готовят на дни рождения.

Если сегодня Сочельник, то значит, завтра 25 декабря и у Со Сухёна день рождения.

— Спасибо, но я ничего не подготовил для тебя.

— Ничего страшного. Я купил тебе подарок, потому что мне нравится с тобой болтать.

— Мне тоже нравится с тобой разговаривать. Но раз ты подарил мне подарок, я с благодарностью его приму, — Со Сухён взял подарок от Кан Исона и низко поклонился.

— Осторожнее, не застрянь в снегу.

Кан Исон начал надевать обувь, видимо, собираясь выйти за ним. Увидев это, Сухён покачал головой, открывая дверь.

— Не выходи, там холодно. Я сам доберусь.

Он помахал рукой и быстро вышел, закрыв за собой входную дверь. С ним все было в порядке. Он каждый день работал в саду и постоянно двигался, поэтому был крепким, а вот Кан Исон казался довольно хрупким. Он то и дело болел. Сухён часто не видел его, когда приходил к бабушке из Сеула, потому что Исон болел и находился в своей комнате.

— Мне лучше побыстрее добраться до дома.

Окинув взглядом заснеженное небо, Со Сухён ускорил шаг. В их деревне снег быстро заметал дороги, так что лучше было возвращаться, пока его еще не слишком много.

— Как только приду домой, надо сразу проверить сушащуюся хурму.

Он развесил хурму за домом, чтобы сделать сушеные плоды, но из-за холода они могли размягчиться.

— Уф, как холодно.

*Сушеная хурма (곶감) — традиционный корейский десерт из вяленых плодов хурмы.

http://bllate.org/book/12539/1116512